Как Илья Славутский создал «живой» глянец

В атриуме театра имени Качалова открылся проект «Театр в моде», стилистом которого выступил дизайнер Рустам Исхаков

Ольга Гоголадзе — Казань

Илья Славутский — один из тех фотографов, чей почерк всегда узнаётся безошибочно. Его выразительные, сложные и всегда немного мистические снимки невозможно перепутать с работами других авторов. Поэтому каждый, кто хоть раз бывал на его фотовыставках, на раз-два угадает, чьему объективу принадлежат 20 портретов в атриуме Качаловского театра.

Девять актрис словно заперты в тонких рамках. Они настолько живые и сказочные, что невольно ловишь себя на мысли, что по ночам они ходят друг к другу в гости, как персонажи картин в Хогвартсе. А когда на них смотрят зрители, изо всех сил стараются сохранить неподвижность и иллюзию, что это всего лишь фото.

И всё же об этих снимках никто не может рассказать лучше, чем их создатель. KazanFirst с пристрастием обо всём расспросил Илью Славутского и получил самый подробный и яркий отчёт о новой фотовыставке.  

— С чего начался этот проект?

— Три мира — театр, мода и фотография — очень самодостаточны сами по себе. И у нас с Рустамом Исхаковым возникла идея сплавить их вместе. Вообще, для меня фотография не существует отдельно от театра. Я всегда пытаюсь внести в неё какую-то историю, сюжет, как и любой хороший фотограф. Хельмут Ньютон, Энни Лейбовиц, даже Анри Картье-Брессон, который делал исключительно репортажные съёмки. Но он, как настоящий художник, выделял из реальности необходимые ему интересные кадры, превращая их в почти постановочную фотографию. Поэтому мы с Рустамом решили поиграть в fashion. Платья из его последней коллекции, туфли, аксессуары — это только повод, чтобы поговорить об актрисах, которые есть квинтэссенция театра.
Как Илья Славутский создал «живой» глянец — О чём эта история?

— Это ироничный рассказ, в нём есть мифология и некая игра в то, как люди представляют себе театр. Они думают, что за кулисами всё так же красиво, как на сцене. Если актриса читает Чехова, то делает это с мундштуком в руках и с нюхательной солью на серебряном подносе. Если она прима, то должна даже за чашкой чая сидеть с максимальным достоинством. Конечно, в жизни всё прозаичнее. Здесь есть некий обман и игра в театр, ведь показать его таким, какой он есть, невозможно. Да и не нужно. Чудо есть чудо, его нельзя развенчать до конца.

— Вы чувствовали себя режиссёром на съёмках?

— Абсолютно! Работа на 100% идентичная, просто у меня в руках есть ещё один инструмент. Теоретически, если бы со мной был фотограф, я мог бы сам на кнопку не нажимать. У меня была некая пауза в художественной работе — занимался в основном коммерческой съёмкой. А этот проект вернул меня в творческую колею, где нет техзадания и можно сотворить чудо.

— Как долго шла работа над «Театром в моде»?

— Во времени это растянулось на несколько месяцев, но сами съёмки заняли дней 6-7. Началось всё так: я, Рустам и Елена Ряшина начали придумывать, какие это могут быть сюжеты. Потом были примерки, на которых Рустам подбирал костюмы и решал, какое пёрышко куда поставить, кого переодеть в брюки, какую рамочку прислонить к стенке на заднем плане. В его студии получились полноценные пробы, девочки были так поглощены процессом, что отыграли всё уже на первом этапе. Поэтому, несмотря на долгую подготовку, сам процесс съёмок проходил очень быстро. Ведь все точно знали, что нужно делать. Хотя это не исключало импровизацию. Некоторые концепции менялись прямо на площадке.
Как Илья Славутский создал «живой» глянец
— Придумывали что-то принципиально новое?

— Есть задумка, есть результат. И самое сложное — прийти от задумки к результату, чтобы по пути не получилось нечто совсем другое: хотели про любовь, а вышло про войну. Но желаемый результат в процессе пути может всячески улучшаться и видоизменяться. Если актриса вдруг предложит необычный взгляд, который окажется лучше, чем ты представлял, это только на пользу. Иногда прямо на площадке рождалось такое, что преображало снимки до неузнаваемости. А поскольку главное в проекте — актрисы, которые наполняют фотографию своим существованием и точно рассказывают свои истории, начинает отпадать необходимость в каких-то иллюстрирующих деталях.  

— Но при этом их на снимках достаточно много. Как вы нашли баланс, при котором детали дополняют, но не «душат» моделей?

— На глаз, по ощущениям. Иногда сразу знал, что этого достаточно. Иногда уже в процессе съёмки что-то дополнял или убирал.
Как Илья Славутский создал «живой» глянец
— У актрис было право выбора своих образов?

— Мы отталкивались от их характеров и театрального амплуа. Кто-то героиня, кто-то субретка, кто-то прима, кто-то клоун. И придерживались ещё одной схемы: если у актрисы есть кадр, на котором она смешная, то обязательно будет и романтично-грустный образ. Что касается костюмов, то они отчасти принимали участие в их выборе. Они с таким азартом их примеряли, искали идеальные туфли и шляпки, экспериментировали.

— Рустам не переживал, что актрисы своей энергетикой «перебивают» одежду?

— Ни в коем случае! Он абсолютно театральный человек, поэтому понимает, что главное, что второстепенное, а что на третьем месте. Рустам был сторонником яркой игры на этой съёмке. Кстати, он использует эти кадры и для рекламной кампании своей коллекции. Он знает, что без персоналии в кадре не может быть и одежды. Сейчас в fashion возвращаются живые, настоящие женщины — пример тому новый календарь Pirelli. Ведь все модельеры шьют именно для них. А они могут быть полными, с большой грудью или широкими бёдрами, разного возраста и статуса. Это очень здорово. Но мы, когда снимали, не думали об этом. Просто так совпало.
Как Илья Славутский создал «живой» глянец — Что проект взял из мира моды, помимо нарядов?

— Я решил сохранить серийность и крупность, принятую в  fashion-съёмке. Конечно, в рабочем материале было много забавных портретов, но для выставки отобрал кадры определённого, глянцевого формата.

— А где можно будет посмотреть бэкстейдж?

— Буквально в декабре заработает мой обновлённый сайт, и я всё туда выложу. И кадры, не вошедшие в выставку, и сам процесс съёмок.

— Кстати, а почему выбрали такую тёмную цветовую гамму?

— Театр — это сцена, а сцена — это чёрный космос, в котором сначала ничего нет, а потом начинают рождаться свет, звёзды, Вселенная. Поэтому у нас в кадре происходит нечто подобное. Та самая точка отсчёта, когда актриса выходит на подмостки и приносит с собой театр.
Как Илья Славутский создал «живой» глянец
— Значит, съёмки проходили на сцене Качаловского?

— И да, и нет. Мы снимали в студии, но тот пол, на котором стоят модели — это фрагменты нашей старой сцены. Те самые доски, которые демонтировали при реконструкции. Я принёс их к себе в студию, нарочно оставил шершавыми, и вот где они пригодились. 

Понравился материал? Поделись в соцсетях
0 КОММЕНТАРИЕВ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
downloadfile-iconquotessocial-inst_colorwrite