Денис Осокин: «Если бы я не писал книги, стал бы хореографом»

Как казанский писатель и сценарист фильмов, собирающих все фестивальные награды, провёл творческую встречу со своими читателями в «Углу»

Ольга Гоголадзе — Казань

В советское время писателей приравнивали к звёздам кино и спорта по уровню популярности, известности и всенародной любви. Однако, они не были небожителями с Олимпа. Авторы ездили по огромной стране, проводили встречи с читателями, приходили в школы на «классный час», чтобы люди могли пообщаться вживую с теми, чьи книги зачитывают до дыр. В 90-е эта славная традиция чуть было не погибла. Многие хорошие писатели стали затворниками, получая за свои произведения гроши и не вызывая особый интерес у широкой аудитории. А вот авторы третьесортных детективов в мягкой обложке, напротив, оказались знаменитостями, не сходящими с экранов телевизоров и живущими в безвкусных барочных особняках на Рублёвке.

К счастью, сейчас всё вернулось на круги своя. Книги талантливых прозаиков экранизируют, фильмы по их сценариям собирают награды всевозможных фестивалей. Сами писатели, как в старые добрые времена, снова проводят встречи с читателями. Одна из них состоялась в творческой лаборатории «Угол», и почётным гостем площадки стал Денис Осокин. По его книгам сняли нашумевшие картины «Овсянки» и «Небесные жёны луговых мари», сам он является академиком двух из трёх существующих в мире киноакадемий. Совсем недавно состоялась мировая премьера третьего полнометражного фильма по его произведению «Ангелы революции». Осокин рассказал о том, чего ожидает от этой работы, показал уникальную альтернативную концовку «Овсянок» и, конечно, ответил не все вопросы читателей.

— Денис, а что вас заставляет писать книги? Это внутренняя потребность к самовыражению? Вы смогли бы жить, не создавая свои произведения?

— Я пишу так, как у меня получается и не ставлю задач, которые не близки мне по теме и форме. Несмотря на то, что я постоянно делюсь написанным, литература остаётся для меня довольно интимным делом, собственным диалогом с миром, антимиром, людьми.

Более того, пытаюсь с помощью книг выстроить взаимоотношения между миром и антимиром, сделать художественные открытия. По сути, это поэзия чистой воды. Стараюсь создать на своём пути то, что кроме меня никто не сможет. Я читал много научных книг, и мои литературные герои нередко оказываются учёными, однако, ни одной научной публикации у меня нет.

Поэтому нередко я с их помощью прохожу дороги, не пройденные мной. А если не писать… знаете, я, наверно, танцевал бы. Мне очень близок народный танец, по моим ощущением, из ритуальной хореографии впоследствии родилось всё остальное искусство. Когда я это вижу, готов просто упасть, как подкошенный. Возможно, я стал бы хореографом. Хотя, танцами я никогда не занимался. 

о1

— У вас целых пять книг про советское время. Тогда многим писателям, даже гениям, приходилось писать «в стол», потому что их не публиковали по идеологическим соображениям. Вы ставили себя на место этих людей? Как бы вы себя вели: «прогнулись» бы под существующий режим или же предпочли бы остаться неопубликованным?

— Думаю, с моей писаниной ничего хорошего мне не светило. Если пофантазировать и перебросить в ту эпоху сферу моих нынешних интересов, то мало что опубликовали бы.

Наверное, я бы писал то, что мне нравится, а деньги зарабатывал чем-то другим. Но вообще, жизнь складывается не только из творчества. Нужно учитывать и семейные обстоятельства, и личную историю каждого. Поэтому я ни в коем случае не могу осуждать тех советских писателей, которые шли на компромисс с системой. Теоретически, и я мог бы дать себя цензурировать.

— Ваши произведения уже неоднократно экранизировали. Вы довольны результатом или же есть моменты, которые вам показались неточными или даже обидными?

— Просто переносить текст на экран — это нередко скучно и не нужно. Что-то в фильме добавляется, что-то уходит. Но иногда это бывает больно. Ведь в литературе ты один, и конечный результат зависит только от тебя. А кино создают очень много людей, поэтому всегда приходится идти на компромиссы и понимать, что многое в твоём произведении может быть изменено. Когда мы работали над «Небесными жёнами луговых мари», деньги на фильм поступили напрямую от Министерства культуры России, поэтому мы с режиссёром не зависели от мнения спонсоров и делали всё, как нам хотелось. А «Овсянки» снимались на частные средства генерального продюсера, и у него было несколько иное видение.

— Расскажите об этом подробнее

— За эту картину я получил больше всего призов, невероятно возрос интерес к моим книгам. Но мне хотелось больше деликатности, больше сердечности в экранизации.

У меня в книге не было даже намёка на какие-то чувственные отношения между Аистом и Татьяной. Мирон просто зовёт его с собой на похороны жены, потому испытывает к нему искреннюю дружескую симпатию, и это помогает ему преодолеть нахлынувшее одиночество. Видимо, продюсеры решили объяснить ситуацию по-другому. Ещё мне не понравилось, что в финале некоторые очень понятные вещи дополнительно объясняются текстом за кадром. Эти фразы: «Только любовь не имеет конца», «Народ жив лишь до тех пор, пока хранит свою культуру», — они кажутся такими искусственными и лишними…

Однако, я получил приз за лучший сценарий от Азиатско-Тихоокеанской киноакадемии, штаб которой находится в Австралии. Это автоматически сделало меня академиком с целым рядом полномочий. В общем, меня вызвали в Австралию получать приз, и на церемонии ко мне подошёл президент этой организации и сказал со слезами на глазах: «Этот фильм стоило снять даже ради одной фразы — «Народ жив лишь до тех пор, пока хранит свою культуру». Благодаря ей он состоялся!». Так что, видите, какое разное восприятие может быть у автора и у зрителей!

о2

— А как бы вы хотели, чтобы фильм закончился?

— Мы с Алексеем Федорченко смонтировали альтернативную концовку из материала, который не вошёл в прокатный вариант.

Я её почти нигде не показывал, и вы сегодня сможете увидеть эту «режиссёрскую версию». Например, когда главные герои падают с моста, играет песня Таркана Du-Du. Мне казалось, что эта песня, звучащая по радио, идеально подходит той ситуации. Она словно высвобождает всю ту чувственность, которую главные герои на протяжении всего фильма держали глубоко внутри. Они неуклюже танцуют, кружатся, как дервиши, а потом падают на землю. Создаётся интересный контраст между холодной северной природой и южной мелодией. Кроме того, она ассоциируется у меня с совершенно с определённым моментом моей жизни. Думаю, эта песня там очень уместна.

— Чего вы ждёте от «Ангелов революции»? Как, на ваш взгляд, отреагируют зрители?

— Это уже третий большой прокатный фильм, который мы сделали с Алексеем Федорченко. Интересно, что рассказы из серии «Ангелы революции» — это мои самые первые опубликованные произведения, и до начала работы над фильмом я не перечитывал их почти 20 лет. Именно с них всё началось, а экранизировали их сняли только сейчас… Я писал словно бы от лица людей, которые жили в России в начале 20-х годов. Пытался посмотреть на окружающую действительность их глазами. Чувствую, что этот фильм вызовет серьёзный резонанс, о нём будут много писать критики. Но для меня важнее всего, что про этот фильм скажут жители нашей страны.

Понравился материал? Поделись в соцсетях
0 КОММЕНТАРИЕВ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
downloadfile-iconquotessocial-inst_colorwrite