Депутат Городского совета Набережных Челнов Николай Атласов рассказал KazanFirst о том, как в Татарстане обстоит дело с переработкой ТБО, что нужно делать для того, чтобы ее улучшить, и возможно ли в нашем регионе возникновение такой же ситуации, как в Волоколамске.
— Николай Михайлович, как сейчас устроен рынок переработки отходов и как это должно работать в идеале?
— На сегодняшний день наше общество не то чтобы просит, а требует переработки отходов. То есть те пути, которые архаичны, использовавшиеся в прошлом веке, народ уже не устраивают. Вопрос в том, как это делать, кто это будет делать, кто будет участвовать в этих технологических процессах. Населению надо показать: вот ваши отходы, вот мы создаем для вас инфраструктуру раздельного сбора мусора, приемные пункты отходов.
Опять же, у населения вопрос: «А вы эти отходы потом куда — в общую кучу и на свалку?». Конечно, нет! Надо создать инфраструктуру переработки, где у каждого отхода свое место. И переработка вторичного сырья и органических отходов — это достаточно большой проблемный кусок, которым никто пока что не занимался и заниматься не станет, если не будет движения со стороны государства в этой части. Необходимо создавать программу переработки отходов. Открыть пунты приема черных металлов.
Еще не надо путать понятие «утилизация». Зачастую СМИ под словом «утилизация» подразумевают захоронение. Утилизация — это переработка, а захоронение — это захоронение. Мы все должны это понимать. Нет программы переработки — нет и движения на этот счет.
— На наших глазах разворачивается яркий пример, когда народ не может это терпеть и выходит на улицы. Это Волоколамск. Что там произошло?
— Произошло то, что населению не было объяснено, как и что делается. Потом эти архаичные способы уничтожения/захоронения отходов привели к тому, что произошли выбросы этих газов. Читаю новости, смотрю — на каком-то полигоне в Подмосковье развился ядовитый фильтрат, и он может угрожать жизни людей, поскольку рядом находится могильник сибирской язвы. Пока мы будем хоронить отходы в земле, у нас будет это продолжаться и народ этого терпеть не сможет.
Татарстан, так же как и Московская область, — достаточно современный регион, в котором высокий уровень и качество жизни. Здесь применяются достаточно современные технологии в других сферах. Естественно, населению, которое проживает здесь, нельзя подсовывать под маркой чего-то нового утилизацию отходов на полигонах — это прошлый век. Мы движемся в прошлый век? Надо двигаться вперед.
— Хорошо, допустим, что мы созрели для культурного сбора и переработки отходов. Как эта система должна быть устроена?
— Есть примеры развитых стран, в которых налажена системная работа по сбору металла, по вывозу, переработке, утилизации, сжиганию отходов. Там вся цепочка логична. Нельзя из этой цепочки, которая есть, исключать какие-то элементы. Это как на кухне у хозяйки. Мы сначала чистим картошку, потом ее жарим на сковородке, потом едим. У нас же как: мы ее взяли непомытую и тут же пытаемся эту картошку пожарить. Соответственно, в таком виде ее никто есть не будет. Современный человек уже не принимает, когда ему говорят, что мы утилизируем отходы, а на самом деле забиваем ими полигоны. Я не умаляю деятельность полигонов. Они важны и нужны, потому что являются частью этой цепочки так же, как и мусоросжигательные заводы. Но все должно быть сделано последовательно. Сбор отходов в домохозяйствах, на предприятиях должен быть раздельным. Соответственно, далее — вынос, вывоз в специальные контейнеры, которые должны стоять везде. И дальше уже логистически распределяем: одни едут на обезвреживание, другие на переработку, третьи на использование, четвертые на захоронение, пятые — на сжигание. Всему есть свое место в этой цепочке.
— Кстати, как в Европе этот рынок работает?
— Они перерабатывают все что можно, даже если это невыгодно. За счет зеленого тарифа, за счет сбора залоговых вещей. Ту же пластиковую бутылку можно сдать в автомате. Ее стоимость — 25 евроцентов. Сами понимаете, человека это стимулирует, чтобы он не выкидывал бутылку в мусорку. Есть и залоговая цена, есть и раздельный сбор мусора. Там все насыщено тем, что переработка — очень важная отрасль европейской экономики. Она там на первом месте. Захоронение и сжигание второстепенно.
— То есть они все-таки стараются дать вторую жизнь продуктам?
— Совершенно верно. А у нас образовались отходы — их надо быстрее куда-то вывезти и закопать. Наше население это не устраивает. Они хотят так же, как в Европе. Проблема в том, что у нас смещены ценности. Нас толкают в прошлый или позапрошлый век.
— А кто толкает — власть или лоббисты?
— Лоббисты. Лоббистам не нужна переработка. Им нужны другие вещи. Переработкой достаточно сложно заниматься, а все остальные процессы уже выстроены. Там сложностей особых нет. Тут вопрос того, когда у нас в тарифах есть строка «вывоз мусора» и «утилизация». Если мы возьмем расчетные счета, то нас вводят в заблуждение. Сейчас ведь от силы перерабатывается 5%. Остальное все захоранивается. Ну, пишете тогда «вывоз и захоронение».
Лоббисты на всех этапах подключают административный ресурс и не дают развиваться отрасли переработки. Ей не нужна та выгода, которая нужна им. Ей необходимы программы поддержки и развития.
Мы сейчас написали территориальную схему обращения с отходами. Недавно вышла ее новая редакция. Согласно реформе обращения с твердыми коммунальными отходами, отрасли переработки уделено особое место. Но цифры говорят о другом: оказывается, переработка на самом деле не важна. Важно сконцентрировать все потоки коммунальных отходов на межмуниципальных комплексах. Ну что это такое? Переработке отводится второе или даже третье место. А она должна быть на первом. Наш народ этого хочет.
— Наверное, в Европе переработка на первом месте потому, что сказывается ограниченность ресурсов и они вынуждены искать для себя более современные возможности решения проблем?
— Да, они и географически проживают не в тех районах, где ресурсы произрастают и можно их добывать в неограниченных количествах. С другой стороны, и мы не можем жить на бесконечных свалках. Тут необходимо нам всем просить нашу власть, требовать, чтобы она начала писать отдельную программу, связанную именно с переработкой мусора. Писать для чего? Чтобы потом не исполнять? Нет. Если вы действительно патриоты нашей страны и если у вас есть желание исправить ситуацию, то нужны меры государственной поддержки тех, кто готов этим заняться. Просто необходимо создать ту среду, в которой предприятия, либо собирающиеся, либо уже развивающие бизнес в этой сфере, не натыкались бы на бюрократические препоны, на нежелание отдельных «товарищей» решать, кто будет этим заниматься, а кто не будет. Это такой рынок специфичный. Он очень тяжелый, потому что на нем человек как ест, так и в процессе своей жизнедеятельности оставляет много отходов. Большая их часть сейчас — это упаковка.
У нас на каждом углу огромный ассортимент всяких продуктов, начиная от небольших ларьков, шаурмичных, чебуречных, супермаркетов, минимаркетов. На каждом углу нам продают товар. Конкуренция огромная. Но в каждом товаре от 5 до 10% заложена стоимость упаковки. А если брать большой город типа Казани или Набережных Челнов, то там таких предприятий тысячи. А тех, кто собирает мусор, — три-четыре компании. Они уже все встроены в систему сбора: мусоровоз — контейнер — свалка. Можем ли мы так жить, когда тысячи продают, а две-три компании их собирают? А сейчас, когда у нас пройдет конкурс на регионального оператора, у нас вообще останется их парочка. Они, конечно, возьмут на субподряд какие-то компании, если Тимур Нагуманов (бизнес-омбудсмен Татарстана. — Ред.) постарается, но часть фирм уйдет в небытие. Мы сейчас своими руками вместо того, чтобы создавать несозданный рынок, его рушим.
— Для меня остается загадкой, почему господин Воробьев, губернатор Московской области, допустил приближение свалки к жилой застройке в Волоколамске. Может ли подобная ситуация повториться в Татарстане?
— Ну, на самом деле очень печально то, что господин Воробьев допустил это, но такое может произойти в каждом регионе, в том числе в Татарстане. Хорошо, что у нас два наших позора — Тагаевскую свалку в Набережных Челнах и Самосыровскую в Казани власти своевременно остановили и начали рекультивировать, консервировать. Иначе случился бы такой же коллапс. Сегодня у нас существующие полигоны наполняются с тройной силой.
И надо понимать, что те свалки, те полигоны, которые есть в республике, проектировались в 80-е, 90-е годы XX века.
Проектанты не учитывали, что через несколько лет мы будем жить в другой стране, а через 20 лет объем упаковки будет в таком огромном количестве. Они не могли предсказать ход истории, мы их ни в чем не обвиняем, но что сейчас необходимо? Необходимо перечеркнуть все, что было в прошлом, при этом извлекая оттуда максимальную пользу, и создавать новую инфраструктуру. Это новые полигоны, новые заводы по переработке, новый завод по мусоросжиганию. Он нужен нашему обществу, но не как панацея, а как один из этапов развития.
— То есть, на ваш взгляд, необходимо все решать комплексно?
— Да. Сейчас же наше правительство предлагает решать вопрос однобоко.
— Я лично слышал от мэра Казани Ильсура Метшина и от председателя комитета Госдумы России по экологии и охране окружающей среды Владимира Бурматова, что альтернативы мусоросжигательному заводу нет. Из ваших слов я понял, что здесь не надо искать альтернатив. Тогда вопрос: какие отходы должны там перерабатываться?
— Отходы, которые не представляют опасности окружающей среде, — дерево, строительный мусор. Те, которые не выделяют канцерогенов и диоксинов при сжигании. Предварительно оттуда должны быть убраны эти вредные вещества. А это только раздельный сбор отходов. Больше мировая практика не придумала. Мусоросжигание — это вершина пирамиды.
Я не могу оценивать слова мэра и председателя комитета Госдумы, но это один из элементов отрасли.
— При комплексной работе этих элементов свалок должно стать меньше?
— Да. И свалок меньше, и качество нашей жизни улучшится. Будем двигаться не в тех направлениях, на которые нам только показывают инвесторы, — либо создание межмуниципального комплекса, либо МСЗ. Это инвестиционные проекты в первую очередь, а где здесь переработка, покажите мне?
— Сколько процентов мусора должно перерабатываться?
— Минимум 50%.
— Готово ли наше население к раздельному сбору мусора?
— Готово. Сто процентов. Конечно, всегда найдутся те люди, которые выбрасывают мусор, не доходя до контейнера. Но не надо на таких личностей равнять все общество. У нас очень умные и грамотные люди. И вот эти вещи, которые происходят в нашей стране с утилизацией отходов, их очень волнуют. Конечно, в семье не без урода, но это наш урод, мы его будем воспитывать.
Comment section