В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу

«Мулей» показала в  «Углу» Алиса Олейник

Ольга Гоголадзе — Казань

Сейчас кино может всё. Оно создаёт любые миры и вселенные. Хоть далёкую-далёкую галактику с джедаями и Натали Портман, хоть Средиземье с эльфами и хоббитами, хоть нашу Землю после крушения цивилизации. Кино стало настолько правдоподобным, а игра актёров настолько реальной, что невольно спрашиваешь: «Почему театр всё ещё жив?». Нет, серьёзно, как он не ушёл в закат вместе с каретами, газовыми фонарями и кассетными плеерами? Но все вопросы отпадают на таких спектаклях, как «Мулей», который показала в  «Углу» Алиса Олейник. Это нечто живое, настоящее, хрупкое. То, что рождается на твоих глазах здесь и сейчас, и в таком же виде ни разу больше не повторится. 
В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу

***

«Меня зовут Юлия. Мне восемнадцать лет. Я из Норвегии. Мои родители разбились в авиакатастрофе. Они столкнулись с Африкой», — так начинается история, которая полтора часа держит зрителей в медитативном состоянии.

Казалось бы, что приятного может быть в рассказе о том, как потеряв всю семью, девушка всеми силами стремится покончить жизнь самоубийством? После двух неудачных попыток, она решает отдать свою смерть на усмотрение судьбы. Поэтому тратит наследство на авиабилеты в надежде, что ей повезёт, и самолёт разобьётся. Чтобы не быть совсем уж эгоисткой, Юлия просит у бога, чудесного спасения для остальных пассажиров. Параллельно планируя запасные способы увидеть маму с папой. Только чтоб о её безвременной кончине непременно написали в газетах, иначе неинтересно.

Прелесть в том, что эту тяжёлую, почти шекспировскую трагедию Юлия рассказывает с непосредственностью Селинджера, заставляя смеяться там, где впору рыдать навзрыд. А каждую фразу девушка сопровождает непрерывным движением, настолько странным и нелогичным, что оно действует прямиком на подсознание. Она то посыпает волосы песком из бутылки, то разбрасывает его по зелёному ковру под ногами, то строит пирамидки из красных палок, иногда внезапно начинает бегать по кругу, пару раз раздевается до белья. Ни на секунду не прерывая рассказ.

Такое чувство, что наблюдаешь за человеком, который говорит по телефону и одновременно что-то рисует на клочке бумаги. Вникать умом бесполезно, надо просто смотреть и слушать. Странные конструкции сначала висят в воздухе, потом всячески трансформируются, потом складываются, иногда падают и рассыпаются. Они как живые, и героиня безмолвно общается с ними на равных, пока вслух произносит забавные вещи вроде: «Женщина пышет энергией и довольством собой. И в целом болезненно бодра. Что-то тут нечист.».
В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу
Более того, эти декорации  художника Павла Семченко стали не просто непосредственными участниками спектакля. Они почти его соавторы.  

«Три года назад режиссёр Алексей Слюсарчук запустил меня на этот своеобразный зелёный ковёр и сказал: “Вот давай. Делай. Придумай 10 танцев и 10 работ с предметом”. Всё строилось на чистой импровизации, и на протяжении первых двух лет спектакли были для меня невероятно трудными. Я каждый раз, выходя на сцену, искала новые способы взаимодействия с этими конструкциями, — вспоминает Алиса Олейник. — Пока однажды не почувствовала: когда ты в правильном состоянии, они сами тебе говорят, как с ними нужно работать. Год за годом они словно подсказывали мне, как и что делать. Но я не останавливаюсь на достигнутом. Предполагаю, что там ещё остался объём, мной не охваченный. Поэтому когда мы едем на гастроли, я всегда прошу, чтобы у меня было день-два на подготовку. И рано утром перед спектаклем я прихожу в театр и заново прохожу все эти предметы». 
В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу
Звучит странно, да. Но только для тех, кто не видел эту постановку. Актриса творит какую-то магию, гипнотизирует зрителей, вводит их в транс. Нетрудно поверить, что она может мысленно побеседовать с синим плетёным шаром или парящим красным кубом. Все эти годы она совершенствовала спектакль, подгоняя текст под себя, меняя его куски местами, постоянно импровизируя, пока недавно он не обрёл свои постоянные очертания. Больше всех этому радовался художник по свету. Теперь, когда основные точки закреплены, не нужно молниеносно перестраиваться вслед за импровизацией актрисы. Возможно, он даже открыл по такому случаю бутылку коллекционного шампанского. Зато режиссёр сразу после премьеры уехал жить в Лондон и даже не в курсе, как сейчас выглядит его детище.

***

В какой-то момент текст и картинка перестают конфликтовать между собой, давая понять: никакая депрессия не может убить в Юлии её неуёмную жажду жизни. Да, она не замечает красоту Парижа и нищету Конго, её не радует роман с чемпионом по шорт-треку, даже беременность не останавливает её от очередной попытки суицида. Тяжелейшая травма застилает ей глаза, но сила духа действует исподволь, минуя сознание, общаясь на языке символов. Это раздвоение личности: пока тёмная сторона ищет смерти, светлая находит пути, как её избежать. И только внезапный хэппи-энд сплавляет их в единое целое. Поэтому последний монолог Юлия читает вне «игровой площадки». Без прутиков и бутылок с песком. Когда в душе царит мир, шифры больше не нужны.
В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу
Это удивительный спектакль, после которого совсем не хочется читать книгу. Потому что наверняка в ней разочаруешься.
В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу В «Углу» состоялся моноспектакль по одноименному бестселлеру норвежского писателя Эрленда Лу

Фото: Олег Тихонов

Понравился материал? Поделись в соцсетях
0 КОММЕНТАРИЕВ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
downloadfile-iconquotessocial-inst_colorwrite