«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

Автор проекта «Музей социалистического быта» Рустем Валиахметов в интервью KazanFirst

Если свернуть с улицы Баумана на Университетскую, то через минуту окажешься у Музея социалистического быта. Пожалуй, ни одна экспозиция не вызывает столько эмоций, сколько этот небольшой выставочный зал с самыми обычными и даже обыденными вещами из нашего недалекого прошлого: пишущими авторучками, детскими игрушками, одеждой, посудой, бытовой техникой. Хозяин музея — Рустем Валиахметов — предпочитает называть его проектом. Он начал заниматься им еще при жизни самого Советского Союза, который Рустем называет великой империей. Кажется, Валиахметову удалось сделать невероятное: он собрал личные вещи, а вместе с ними оживил память бывшего советского гражданина, то есть каждого, кому сегодня уже исполнилось 23 года. Рустем называет свой музей проектом будущего. О его становлении, о планах, о том, почему музей открылся именно в Казани Валиахметов рассказал в интервью KazanFirst

— В августе будет три года как работает музей.  А сколько лет самому проекту?

— Проекту больше 20 лет. Примерно 22 года. На самом деле в Казани есть три таких музея. Один из них — моя частная студия, другой [музей] существует как склад. А в этом музее 1/10 часть от всего имеющегося. Такой проект единственный в России. Он есть только в Казани. Это родной мой город, моя улица, мой дом. Я счастлив, что всё  сложилось в одно, и теперь можно шагнуть с улицы в мир 70-80-х и ощутить этот мир тактильно. Казань в очередной раз показала, что она динамично развивающий город, как бы люди скептически не относились к этому утверждению.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Сколько человек было в музее за три года?

— Я не могу говорить, тут счёт идёт уже на тысячи. Не знаю, был ли уже миллион. Очень много людей приходит, чтобы что-то спросить: кто-то в пивбар пришёл, кому-то в туалет надо сходить.

— Экспозиция меняется со временем?

— Меняется, но плавно. Мы стараемся не делать это резко, потому что многие люди приходят сюда по народной молве. Посетители просят то, что другие видели 2-3 месяца тому назад. Поэтому мы стали аккуратно относиться к смене тем. Поначалу полностью меняли выставку. Но это оказалось не самым лучшим вариантом.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— В этом году исполнится 23 года как распался Советский Союз. Вы сказали, что проекту больше 22 лет. Почему вы начали тогда этим заниматься?

— Очень просто. По моим наблюдениям, в конце советского периода уже было понятие «советское ретро»: это те предметы, которые уже ушли из бытового оборота. Мало кому в конце 80-х годов приходило в голову всерьез покупать в «Спорткульттоварах» вымпелы «Лучшему овощеводу», «Лучшему слесарю-гальванщику» или «Лучшему пастуху». Только в качестве стёба или прикола! В обществе тогда царил культ джинсов, виниловых пластинок и жвачки. С Запада приходили плакаты групп Kiss, Pink Floyd или AС/DС. Их с трудом, но можно было купить. В каких-то ларьках их значки появились.

В это же время всё советское стало массово отвергаемым. И конечно, для музыкантов и людей, увлекающихся музыкой, всё, что становилось гонимым, превращается в андеграунд. То есть Советский Союз стал андеграундным проектом ещё при Советском Союзе. Все студии, которые подвально и подпольно занимались музыкой, были оформлены в советской стилистике.

А люди бежали от «совка». Советские граждане массово начали покупать баночное пиво, которое стало доступным, «Мальборо» накуриться никак не могли. Все забыли сигареты «ТУ-134»,  напиток «Буратино» и молочное мороженое за 6 копеек.

Люди удивляются, почему музыканты нас посещают. Проект давно известен в их среде. Потому что мы делаем в нашем музее то же самое, что они на сцене. Люди это чувствуют. Например, группа «Ляпис Трубецкой», прямая речь Сергея Михалка: «То, что вы делаете в музее — я делаю на сцене. А что у вас на полке разложено, то у меня в голове хранится». Мы все идём в одной связке. Группа «Ленинград», Noize MC, Вася Обломов, «Чиж», «Чайф», «Пикник» – мы все люди одного круга.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Сколько у вас лет ушло на то, чтобы собрать все эти вещи?

— Самое простое, что можно сделать в этой жизни – это собрать, захламиться. Всё остальное сложно. Самое простое удовольствие – это ходить и собирать, фантазировать, что этот хлам кому-то нужен будет. Обратите внимание, что старых вещей кругом полно (ими завалены бабушкина кладовка, балкон, дача, гараж, чердак и т.д.), а музей такой в стране только один – у нас в Казани.

Скорее всего, судьба всех домашних собраний – это помойка. Сначала всё собирается, например, на даче, а дача для этих вещей – это промежуточный этап гарантированной дороги на свалку. Мой добрый всем совет – отправляйте старье сразу в конечный пункт его назначения! Не мучайте своих потомков, которые будут хранить его как память о вас.

— Для чего же вы собирали эти вещи?

— В музее нет случайных предметов. У нас нет холодильников, старых сервантов и комодов – я против этого. Здесь есть такие вещи, как духи «Наташа», «Красная Москва», олимпийка «Москва-80», шапочки-петушки, которые в Казани все носили, ручки для письма. Люди, которые учились в советской школе, здесь могут найти свою ручку. Здесь собраны знаковые вещи.

Лет двадцать назад это всё лежало под ногами и не  вызывало интерес. Однажды, еще в советское время, один мудрый человек мне сказал, что судьба всех империй такова, что они не уходят в никуда. Сейчас очевидно, что Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. Там, кстати, было довольно  много положительных моментов. Мы с удовольствием напомним о них.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Какие люди в основном вас посещают?

— Абсолютно разного возраста. Это и молодёжь, которая не жила в Советском Союзе. В последнее время много стали заходить так называемых хипстеров. Ну и те, кто помнят это время, конечно же, не проходят мимо. Основной возрастной диапазон посетителей – от 7 до 70 лет.

Год назад мы эту тенденцию очень хорошо почувствовали. Люди приходят поразвлечься, сфотографироваться, послушать наши необычные лекции на разные неожиданные темы (типа «Вредные привычки в СССР», «Советский человек и его деньги», «Женская красота в СССР», «Советский джинсовый винтаж»). Вернулась мода 80-х годов, а это как раз совпадает с нашей коллекцией. Здесь можно увидеть все модные вещи и только в оригиналах: все кроссовки, сумки, олимпийки, «адидаски» «СССР-80». Но это нужно было подготовить. И все 22 года мы, можно сказать, готовили это. И вот наш час настал. Мы проект не из прошлого, мы – из будущего.

— Вы один собираете или ещё кто-то с вами это делает?

— Естественно, что весь город собирает. От безработного до мэра – все приняли участие. Потому что город уникальный. В Казани лет восемь назад начал уходить культ села, остатки его мы искореняем вместе с вами.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Что вы имеете в виду?

— Стало видно много новых людей в Казани.  Универсиада показала, какое здесь огромное количество позитивно настроенных горожан. Казань успешно берет все новые и новые рубежи. Лично я вижу, что городские власти пытаются  интегрировать в город всё самое лучшее. Мы видим, как растёт количество людей, проявляющих интерес к нашему проекту. Появилось большое количество неорганизованных туристов, которые нигде не фиксируются. А мы их видим. Многие люди в первую очередь идут к нам. Интернет – великая сила. Человек тут же выкладывает в сеть свои эмоции, и об этом узнают многие другие. Тема растет, как снежный ком. К нам приходят иностранцы, которые вообще не знают ни слова по-русски. Но через 15 минут после приезда в Казань они идут к нам. По версии иностранцев, мы входим в тройку самых интересных объектов Казани. Естественно, что мы уступаем Кремлю, с чем я полностью согласен. На втором месте улица – Баумана. А по версии российских туристов, может быть, входим в пятёрку. Потому что нам трудно конкурировать с «Мегой», «Икеей» и аквапарком!

— Как вы переехали из подвала в нынешнее здание музея?

— Переехали, потому что нашли понимание городских властей. Это замечательный пример частно-государственного партнёрства. Мэр [Казани Ильсур Метшин] искренне зажегся нашей идеей.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Он случайно о вас узнал?

— Наверно, ему помог Андрей Макаревич. Он долго с ним общался. Вот Макаревич начал нас иногда вспоминать. Андрей видел наши предыдущие проекты, долго присматривался к нам.

— Это место вы сами выбрали?

— Да, сам. Потому что я здесь живу в соседнем доме. И еще в этом доме я когда-то работал. В советские времена здесь была коммунальная квартира. Изначально мы этот проект хотели сделать в Москве. Я искал несколько лет место. Я нашёл тогда понимание Андрея Макаревича, Владимира Матецкого, Сергея Шнурова. В общем, меня тогда поддержали все семидесятники (Макаревич и его круг). И шестидесятники – это поколение [Василия] Аксёнова. Я хорошо знаком со своим поколением. Потом меня заинтересовали семидесятники, затем и до шестидесятников смог добраться. И когда понял, что проект сильный и нашёл поддержку у города, я начал его продвигать. Я счастлив, что это мне удалось сделать в Казани. К нам обращаются с разных городов России, чтобы тоже там заделать наш проект. Но они глохнут. Да, такие проекты нужны на словах, но на деле – нет. Это то же самое, что поставить лайк, потом прийти на само событие. Можно получить 8 тысяч лайков, а придёт один человек.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— До этого помещения где вы размещались?

— В подвале на улице Шмидта. Это моя личная творческая мастерская. До этого мы [там] концерты  проводили, музыканты к нам приезжали, мы встречались со знаковыми музыкантами. Первыми были Андрей Макаревич, потом «ЧиЖ», «Ляпис Трубецкой», «Ленинград». Пока нет среди наших друзей Киркорова, может быть, он пока на пути к нам. Если раньше была у нас только рок-музыка, то теперь начала появляться альтернативная какая-то [музыка]. Юрий Антонов, Лев Лещенко, Иосиф Кобзон  – нельзя мимо них проходить. За ними стоит эпоха. Если бы был жив Муслим Магомаев, я б стремился встретиться с ним, поговорить, рассказать о музее.

— За какое время сделали музей?

— За три месяца. Работали буквально день и ночь. Как только реальная возможность  появилась, буквально вцепились в нее зубами.  Мэр осмотрел — и сказал, что надо [сделать это], нашёл деньги на ремонт…  В таком смысле Казани очень повезло с ним. Местные этого иногда не видят, не замечают. А если смотреть глазами приезжих, всё становится ясно. Сюда с абсолютно разных точек мира приезжают. Три дня в Казани – это праздник для всех. Здесь можно получать удовольствие, развлекаться, здесь можно питаться. А когда появится набережная, то Казань по-хорошему оставит позади многие города. Я всегда всем говорю, если есть желание и возможность, то оставайтесь в этом городе,  реализуйтесь в нем. Казань – это город, который уже живёт по-новому. Он просто бурлит. Сравниться с ним на сегодняшний день может только Сочи.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Вы представляли себе масштаб, в который всё выльется, когда задумывали проект?

— Конечно, нет. И сейчас не представляю. На самом деле я не люблю слово «религия», но для меня и многих наших гостей – это религия.  Если бы я создавал партию, то назвал ее «Партия хороших людей». Здесь деньги не имеют значение. Здесь эта ценность нивелирована. Вот сейчас человек может приехать к нам на «Порше», но здесь будет вспоминать, как ему привезли из Польши несколько жвачек, и как он нюхал ещё этот фантик. А эмоционально это сильнее, чем покупка дорогой тачки. Кусок современного железа не обладает никакой силой.

— Я хотел бы после первого посещения ещё раз сюда вернуться…

— Во время первого раза человек не может всё рассмотреть. Здесь 10 тысяч экспонатов, и ни одного случайного нет. Всё сделано так, что человек чувствует, как он путешествует во времени. Художники рисуют красками, а мы — предметами. У нас нет стремления собирать все вышедшие из обихода вещи. Как и у художника, который не должен покупать все краски мира – у нас есть своя палитра… Это эмоциональный проект. Мы ведь не вещи собираем, а эмоции. Если хотите, создана целая религия. Ее название — позитив. Мы — храм положительных эмоций!

Буквально сейчас я на нашу беседу задержался, потому что был на встрече с Владимиром Кузьминым –  замечательным человеком, который нас давно и искренне поддерживает. Я впервые попал на его концерт в 1982 году. Это был тот самый первый концерт вновь образованной группы «Динамик». В свое время я даже написал рассказ об этом историческом событии, а Кузьмин разместил его на своем сайте. В очередной раз он подарил нам шляпу блюзмена. Предыдущую – у нас замерили до дыр его поклонники.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— В музее очень либеральные правила. Я, например, не трогал ни один экспонат, но люди здесь подходят, трогают, надевают и даже расписываются на них.

— Расписываются люди с известными именами. Чтобы кто-то следующий пришёл и прочитал. Здесь есть олимпийка – действительно уникальная вещь. На ней Noize MC на татарском языке строки из поэмы Маяковского написал. У нас и [министр спорта Виталий] Мутко расписывался и [Николай] Валуев и Гус Хиддинк…

— Вам сейчас хватает этого пространства?

– Нет, конечно. Задумки были совсем другие же – 2,5 тысячи кв. метров. А здесь 170 кв. метров.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Подобные проекты должны себя содержать, приносить прибыль или иметь инвестора. А если просить 2,5 тысяч метров, то зачем они вам?

— Нам сложно делать всякие мероприятия. Если делать полноценный клуб, то это заранее безошибочный будет вариант. Здесь же нет ни кафе, ни чайной. Я считаю, что здесь они не нужны пока, так как маленькое пространство. На сегодняшний день не вижу в этом проекте даже возможности запаха алкоголя. Все эти посиделки за кружкой пива плюс порция ностальгии будут превращаться просто в спаивание. Человек очень уязвимое создание и, расчувствовавшись, выпьет ровно столько, сколько дадут. Мы музей, мы держим связи с музыкантами, которые понимают, что это не бар. Здесь у нас сухой академический проект, без чая и алкоголя.

Сейчас большой площади не нужно. Это вряд ли возможно – не самое простое время. Просто нужна площадь. Она должна быть в доступном месте. Это площадь для того, чтобы выставки не менять . Я бы предыдущие выставки просто оставлял, как дорисованные картины. Каждая из них – это произведение искусства. У нас была выставка, посвящённая джинсам – это 300 квадратных метров. Всё посвящено теме джинсов. Ведь были времена, когда эти штаны были настоящей иконой для молодого человека. Люди молились на них, домой приходили, снимали штаны и вешали на самый красивый стульчик, чтобы утром волнуясь их опять надеть.

— У вас есть дни дарения? К вам человек может прийти и что-нибудь подарить?

— Сложнее всего нам сейчас отказывать, потому что люди несут одно и то же. Какие-то фотоувеличители, фотоаппараты, утюги, которые люди зачем-то дома хранят.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— А что вам хотелось бы заполучить?

— Совсем неожиданные вещи. Что-то сделанное руками. Самодельные джинсы кто-то сшил, например. Мы же не вещи собираем, мы эмоции собираем. Кто значок переделал: вместо мультяшной мордашки картинку кого-нибудь из «Битлз» поставил. Школьные тетрадки с дворовыми песнями, настоящие рогатки, самодельные электрогитары…

— Расскажите о советских временах. Сколько вам было лет, когда распался Советский Союз?

— Я 67-го года рождения. Значит, мне было больше 20 лет.

— Чем вы тогда занимались?

— У меня была типичная жизнь. Я обыкновенный человек советского времени. Родился в Казани, в семье военных. Всю страну объездил. Очень много видел картинок, как всё в стране меняется. Люди сидели на одном месте. А я видел всё, что менялось. Вообще, я не люблю историю, на самом деле-то. Я и музеи не очень-то люблю. А то, что вы видите – это скорее дом, который открыт для всех, а не музей. Ведь суть проекта в этом. Зачем люди к нам идут? Люди могут прийти, отдохнуть, присесть на диванчики. Это настоящий аттракцион под названием «Машина времени».

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Изначально, как вы приступили к этому проекту, это было ради собственного удовольствия?

— Естественно. Это был самый простейший вариант, чтобы поднять настроение у людей. Тема валялась под ногами. Надо было только взять, отряхнуть и повесить ее на стенку. У нас же сейчас есть возможность остановиться и осмотреться. А то люди боятся отстать от жизни. Я никогда не стараюсь идти впереди или бежать. Я останавливаюсь и смотрю, что творится вокруг. Я посмотрел, сколько в жизни всяких предметов люди отвергали. Хотя очевидно, предметы были высокотехнологичные, люди вкладывали какие-то посылы, был свой дизайн. Когда я это оставлял, люди всегда приходили и смеялись. То есть, это уже тогда было понятно, что вещи могут вызывать эмоции у людей.

— В той ушедшей советской эпохе, которую вы храните, остались явления нематериального характера, но которые очень интересно узнать. Например, советская музыкальная субкультура: рейверы, рокеры. Как их можно было у вас представить?

— У меня есть идея сделать историю казанского рейва. Еще многие помнят времена, когда на районных дискотеках главенствовали группировки. Молодежь по углам стояла, потому что нельзя было через воображаемый круг переступить. Там было человек 300, которые был хозяевами. И вдруг всё это куда-то исчезло, и  возродилось в виде общегородской дискотеки в «Униксе». Вдруг все противоборствующие друг с другом из разных районов люди начали собираться в одном месте. Вот это знаковый момент. Конечно, это легко представить, сохранились какие-то фотографии, атрибутика, элементы одежды. Знаем, какая музыка играла. Тогда был явный приход чего-то нового в музыку. Потому что в 90-х годах ничего нового в музыку не пришло, кроме рейва и техно и других электронных видов музыки. Всё остальное пошло на спад. И русский рок показывал уже, что он не энергетичен. Пришла электронная музыка.

— Как сложилась ваша жизнь после распада Советского Союза?

— Во-первых, я пошёл служить в армию. Вернулся. Продолжил учёбу в университете. Потом работал там, работал тут. Я всегда занимался фотографиями. Меня интересовал дизайн, стили «наив», «примитив», советский стиль. Советский стиль – это наш стиль, который не нужно заимствовать откуда-то или изучать в Италии или Франции. Я считаю, что это они должны к нам приезжать и изучать его в оригинале. Советский стиль вернётся когда-нибудь в новом  модном варианте. Он уже конечно не будет доминирующим, но у него своя полноценная ниша.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Почему всё-таки Казани уделяете такое большое внимание?

— Казань, кстати, еще издавна очень увлекалась футуризмом  – это Маяковский и другие поэты. Многие этого просто не знают. То есть город всегда тянулся к чему-то новому, необычному. Здесь были люди, которые вкладывали в это деньги, построили казанскую художественную школу. В ней учился  Александр Родченко – пионер советского дизайна, который стартовал из Казани. В советском джазе Казань сыграла одну из главных ролей. Я могу точно сказать, что 70% моего так называемого успеха в этом городе — это везение. То, что встретился с нужными людьми в нужном месте. С людьми, которые верят своим глазам, а не ушам. В Казани в недавнем времени начали происходить разные события: фестиваль «Сотворение мира» начался. Серьёзные люди на него начали приезжать. Они много видели, вот они мне и помогли.

— А вы когда с ними познакомились?

— Начиная с самого первого «Сотворения мира». И на всех «Сотворениях» я всегда был с ними. Пытался им помочь. Хотя на самом деле это они мне помогали. Это Андрей Макаревич, Серёжа Миров, Саша Чепарухин – продюсер Pussy Riot сегодня. Например, с Розенбаумом я как-то столкнулся. Я ему рассказал, что планируется выставка джинсов. Он тогда сказал, что, мол, его джинсы возьмёте и на интернет-аукционе продадите. В следующий раз он приехал в Казань, то ли забыл привести штаны, и чтобы сдержать слово, сходил в магазин, купил себе новые, и свои отдал нам. Написал на них стихи, с тех пор я говорю, что Розенбаум – настоящий пацан.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Кстати, а где сейчас ваш самый большой экспонат — автомобиль, который на майские праздники выставлялся на улицах?

— Стоит на [улице] Островского. В день музеев для нас сделали исключение. 99%  поддержали и лишь один сотрудник ДПС решил удивить всех своим старанием. Он, видимо, не знал, что была устная договорённость и понимание, да и просто не включил голову. Это не обыкновенная машина, которая обклеена наклейками. Это агит-автомобиль с патриотическими лозунгами на кузове в память о ветеранах, не вернувшихся с фронтов Отечественной войны. И готовили мы его, можно сказать, всем миром. [Экспонат] появился перед 9 мая. Хозяева машины решили её украсить патриотической символикой. Обклеили всего. И в ночь музеев решили его около крыльца держать, потому что очень много людей  тогда пришло. Об этой машине были много сообщений в прессе.

— С машиной был связан небольшой скандал: ее эвакуировали. Почему?

— Здесь везде стоят знаки, везде запрещено парковаться. Мы даже не имеем право разгрузиться. Во-вторых, автомобиль эвакуировали, когда никаких машин рядом не было. Может быть, парень из ДПС решил, что нужно флешмоб устроить какой-нибудь. Я не знаю его мотивацию. Его надо спросить. Я спросил его, но он не стал слушать меня. Я думаю, что этот случай был лакмусовой бумажкой, чтобы проверить наше общество, наш современный город. Люди спрашивали, заплатили ли мы деньги за неправильную парковку. Ну конечно заплатили! И за эвакуацию мы честно заплатили штраф, потому что мы под знаком были.

— А кто вас поддержал, когда эта история произошла?

— Нас поддержал народ.

— Но этот автомобиль музейный экспонат?

— А кто сказал, что это экспонаты? Люди просят показать бумагу, что это музейный экспонат. Некоторые вопрошают: как же это экспонат, если это всего лишь  «Москвич-412». Пишут, что это помойка. Я говорю, чтоб они внимательнее посмотрели, что на нём. Или пусть тогда нам подарят Rolls-Royce, на котором Ленин убежал.

«Советский Союз – это великая империя. Воспоминания о ней будут возникать всегда. И мы с удовольствием напомним о них»

— Этот инспектор, чью фотографию потом повесили на фасаде музея, не обижался потом?

— А на что обижаться? Там же было написано «самый лучший». Кто обидится на слова «самый лучший»? Мы же не написали «худший».

— Разве это не сарказм?

— Ну, это как сказать. Я б понял, если б он подал иск на защиту чести и достоинства. Мы б посмотрели, есть они у него или нет. Это был бы для нас следующий этап, которого мы ждали. Но он почему-то не последовал. Должностные свои инструкции они, конечно же, выполнили. Но здесь есть один маленький момент – мы считаем, что человек в погонах должен понимать, что он делает. Это лакмусовая бумажка. Да, есть должностная инструкция, а кроме нее есть общее понимание ситуации и разум. Если 99,9% его коллег говорят, что они эту машину не будут трогать, и она спокойно стояла. Хотя нет никаких бумаг, которые бы разрешали ставить машину под знаком: ни для музеев, для инспекторов, ни для президентов. Вообще нет бумаг. Но такие вещи – ставить машину-экспонат – можно делать только на основе общего понимания, общей идеи. Когда у нас машину забрали, там турки рядом сидели. Они нам сказали, что у них в стране такую машину никогда бы не забрали. У нас ведь нет общей идеи вообще, кроме 9 мая. Ни Ленин нас не объединит, ни «Ак Барс» нас не объединит. А вот 9 мая нас может объединить. Хочешь-не хочешь, но живёшь в нашей стране, всё равно эта тема тебя трогает, потому что понимаешь, что кто-то в 18 лет пошёл на войну и не вернулся…

Алексей Тюрин

Фото: Роман Хасаев 

Понравился материал? Поделись в соцсетях
5 КОММЕНТАРИЕВ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
Джей Катлер
музей соцбыта чоткэ музей! самый лучиший!
0
0
Ответить

читатель
Валиахметов — настоящий патриот!
0
0
Ответить

Василий Ильич
Валиахметов — чудо человек. Не знаю его лично, но то что он сделал. Просто снимаю шляпу перед ним
0
0
Ответить

посетитель
Музей супер. Пару раз слезы наворачивались на глаза.
0
0
Ответить

Игор
снимаю шляпу ))
0
0
Ответить

downloadfile-iconquotessocial-inst_colorwrite