Диляра Вагапова: «Пришло то время, когда я способна выйти на сцену, не извиняясь перед публикой»

Лидер казанской группы «Мураками», участница проекта «Голос» в интервью KazanFirst
Регионы 10:07 / 6 ноября 2016
6

Беседовала Кристина Иванова

 Она рассказала о внутреннем монологе на сцене, блондинистом периоде своей жизни, будущем художественном фильме и детской книге. На интервью участница популярных телевизионных проектов «Голос» и «Народный артист» пригласила корреспондента и фотографа издания в студию Yashel, где готовила материал для нового клипа. Диляра с удовольствием попозировала с хомяком Лолой, рассказав, что ранее здесь жили и муравьи, и рыбки, но все они умерли, не выдержав творческой окружающей среды, и лишь грызуну удалось выжить.

— Диляра, увидев тебя, сразу в глаза бросается очередная смена имиджа. Это реакция на поиск себя или что-то иное?

 — У меня идет вечный поиск себя. Ну и, конечно, многое зависит от настроения. Если ты хочешь быть немножечко блондинкой, то, пожалуйста, это же твой выбор. Я понимаю, что сейчас мне так комфортно — я устала от определенного воза, лишней информации. Блондинкой быть проще, и это не просто фраза, а реальность.

— То есть, перекрасившись, ты и в душе почувствовала себя немного блондинкой?

— Да, и сразу почувствовала себя лучше. Я могу смело прийти в любое место и сказать: «Извините, пожалуйста, я блондинка, не могли бы вы мне еще раз объяснить?». Или еще хуже — я практически старая женщина, пусть и без морщин, у меня есть седые волосы (демонстрирует цвет волос — прим. ред.).

— Кстати, о возрасте. В середине сентября тебе стукнул 31 год. Это уже серьезный возраст. Внутренне сама себя на сколько ощущаешь?

— На самом деле, по-разному. Потому что иногда чувствуешь себя маленькой девочкой, и это мне нравится. Иногда мне кажется, что я гораздо старше своих сверстников. Но если говорить о внутреннем ощущении возраста — слава богу, я ощущаю себя 18-летней, во мне до сих пор живет юношеский максимализм. В целом я романтик, который вечно скитается, ищет новых эмоций, новые океаны, драйва по жизни и находит его.

— Кстати, в последнее время у тебя много новых драйвовых увлечений: танцы, катание на лошадях. Что они тебе дают?

— Я люблю жить и мне нравится находить что-то новое, что меня заинтересовывает.  В принципе меня интересует очень многое. А насчет лошадей… Просто мне захотелось в этом году проехаться галопом. Хотя, конечно, галопом я пока еще не езжу.

В прошлом году я только впервые села на лошадь, а уже в этом могу спокойно, без паники проехать рысью. У меня с детства было такое правило, что я не ем лошадей, собак. Кызылык — это не мое. И я поняла, почему так. Лошади очень много дают, заряжают огромной энергией. И каждый раз, когда ты сходишь с лошади, ты это чувствуешь.

— Если все же возвращаться к частой смене имиджа. Мне кажется, такие настроения усилились после ухода из группы твоей сестры бэк-вокалистки Карины Кильдеевой…

— Да, конечно. Ты же ощущаешь уже совсем другую ответственность. Да и блондинки не хватает (Карина — блондинка). Когда ты выходишь на сцену, то энергетически наполнена как брюнетка, но блондиночка. Пока мне нравится быть блондинкой, но не факт, что завтра мне не захочется перекраситься в черный.

Сейчас мой имидж, возможно, стал более дерзким: короткая стрижка, непонятно какой цвет волос. Может быть, не такая теплая, как хотелось бы, — да, у меня холодный цвет волос, и характер изменился.


— Ты стала более жесткой?

— Ванилькой я никогда и не была. Но на сцене я продолжаю дарить любовь, улыбки, тепло, стараюсь работать так, чтобы мне не было за это стыдно. У меня был такой момент, когда я сходила со сцены и чувствовала себя растоптанной, потому что не дала того, чего могла дать.

— Это когда начала выступать одна, без Карины?

— Да, конечно. Но потом был проведен глубокий внутренний самоанализ. Я делаю работу над ошибками. Но я в принципе перфекционистка. И для меня что-то не так сказать, спеть, посмотреть — это неправильно,  и во всем этом я виню  только себя. Даже если голос садится.

— Я где-то слышала, что перед участием в проекте «Голос» у тебя как раз сел голос?

— Да, но у меня это довольно часто бывает. Потому что когда ты работаешь на износ, то не думаешь, появится ли голос у тебя завтра или нет. Ты работаешь, полностью отдавая себя публике. Если у тебя сейчас ком в горле, то тебе нельзя петь, если слезы проступают —  успокойся, а потом спой. Но нет, я все равно пою. Потому что я понимаю, что мне надо это спеть сейчас, а не завтра.

— Что тебе ближе: когда ты ощущаешь перед собой многотысячный стадион или когда ты выступаешь в клубе в более интимной обстановке?

— Когда ты выходишь на фестивальную сцену, «Нашествия», например, перед тобой много людей, я ощущаю некую связь с космосом, Богом. В этом случае идет такая борьба с самой собой: «Вагапова, тебе слабо?». Взять то же «Нашествие» с многотысячной толпой. Я думала: «Вагапова, а тебе слабо сделать так, чтобы перед тобой стало еще в два раза больше зрителей? Давай работай, чего тогда на сцену вышла?». Вот такой внутренний монолог идет у меня на открытых площадках. А когда ты приходишь на сольный концерт, то понимаешь, что эти люди пришли именно к тебе, они пришли слушать именно твои песни, и ты не должна их разочаровать. Так что в этом случае определенная внутренняя работа тоже происходит.

И то, и то мне близко, и то, и другое очень нравится. Я вообще очень люблю свою работу и всегда жалею людей, которые выбрали определенный путь и ненавидят свою работу, постоянно жалуются на усталость. У меня нет такого. Я так рада, что мне нравится работать! От этого я получаю колоссальную энергию.

— Кем для тебя являются музыканты группы «Мураками»? Семьей?

— Ну а когда ты столько времени проводишь с ними, когда ты понимаешь, что это твои мальчики, ребята, с которыми ты вместе занимаешься одним важным делом — музыкой, как может быть иначе? И мы искренне верим в то, что мы делаем что-то новое, делаем ту музыку, которая не надоедает. По крайней мере, нам. Мы очень хотим, чтобы та энергия, которая есть в нас на сцене, передавалась через наши записи. Пока это не так близко, как нам хотелось бы. Но мы стремимся к этому, и здорово, что понемногу это получается. Также мы не ограничиваем себя рамками определенного формата. Если мы что-то сочиняем не в формате «Мураками», то это просто отлично.

— Ты для участников «Мураками» кто? Лидер?

— Это, конечно, их надо спрашивать. Они по-разному меня называют. Но это своя внутренняя кухня. Они принимают какую-то мою смешную заботу. Когда мы едем на гастроли в поезде, то на станциях стараюсь быстро просчитать в голове, кому что надо купить, чтобы ничего не забыть. Я стараюсь следить за ними и помнить особенности каждого: кто что любит, что не любит, кто держит пост и так далее. Потому что это мои родные люди и я искренне их люблю. И мне кажется, они начали это понимать. Мы за последние два года вообще стали лучше понимать друг друга.

— Почему за два года? После празднования 10-летия «Мураками»?

— После ухода Карины. Раньше у меня была на сцене стена в виде Карины — она моя сестра, тот человек, который точно никогда не предаст. И когда она уходит, ты понимаешь, что у тебя за спиной уже нет твоей стены, сестры, которая тебя поддержит. В этом случае ты должен быть открытым перед твоими родными и близкими, они должны почувствовать тебя настоящую.

Мне кажется, в этом сыграло свою роль и мое 30-летие, и рождение дочери — все вместе. Наверное, мое время пришло. То время, когда я способна выйти на сцену, не извиняясь перед публикой, а говоря на равных. И мне это нравится.

— При всей любви к «Мураками» ты часто позиционируешь себя как отдельный артист Диляра Вагапова. Подтверждение этому — участие в проектах «Народный артист», «Голос» и других.  Для чего тогда все это?

— Безусловно, это PR. Это и возможность быть услышанными, и новые знакомства, идеи. Я не люблю стоять на месте, все время хочу развиваться. Почему нет?

— Весной ты рассказывала, что работаешь над детской книгой. Как движется работа в этом направлении?

— Даже не знаю, когда допишу ее.  Вроде бы, сама себе ставлю цель закончить книгу, потом сама себя ругаю, что мне это не удается сделать. Но в это время я занимаюсь важным делом: пишу песни, придумываю идеи, искренне хочу снять полнометражный или хотя бы минут на 30-40 фильм. Идеи есть, их только надо преобразовать в сценарий.

— Времени на все не хватает?

— Я очень люблю жизнь. И когда ты начинаешь расставлять свои приоритеты, то выделяешь время для дочери, для спорта, для ухода за собой, для «Мураками». И ты начинаешь понимать, что количества часов в сутках для всего не хватает. Я и так периодически сплю по четыре часа в сутки. Иногда два, иногда семь — бывает по-разному. Но я понимаю, что времени на все не хватает. Я хочу начать рисовать картину маслом. И в то же время понимаю, что хочу записать альбом с песнями дочки. Она начала петь, и я уже сразу хочу записать не одну песню в ее исполнении, а целый альбом — мыслю масштабно (смеется). Я хочу скакать галопом на лошади, еще не сев на нее.

— Наверное, хватаешься слишком за многое? Надо более четко расставить приоритеты?

— Конечно. Но тут такой момент. Есть время для ребенка, и я его не занимаю другими делами, есть время для творчества, а еще для меня немаловажно уделить время родителям, бабушке. И вот когда ты распределяешь это время, то понимаешь, что количества маловато. Но я точно знаю, что когда-то допишу эту книгу и  когда-нибудь сниму фильм.

— О чем он, кстати, будет?

— О скитаниях, сомнениях, в принципе о том, что есть неадекватные люди — такой арт-хаус. Про женщину, ее поиски, странное мироощущение. Когда ты приезжаешь домой, она держит сандалии и вытаскивает из них песок — это будет все аллегорично.

— Фильм с собой в главной роли?

— Не факт. У меня были мысли снять Карину.

— То есть в старости тебе скучно не будет?

— Точно нет. Боюсь, только окружающие люди будут ворчать, почему у меня опять нет времени пойти и сделать что-нибудь, купить себе новые сапоги, поспать, съездить отдохнуть и так далее.

Вот недавно приехали мы в Ставрополь в шесть утра. Нормальные люди бы что сделали? Конечно, пошли спать, мы же не спали полночи. Ну кто в этой ситуации пойдет в музей, тем более в 35 градусов жары? Я! Я же понимаю, что эта неугомонность идет от того, что я многое хочу узнать. Меня преследует постоянное желание все увидеть, потрогать, запечатлеть, сохранить и потом выдать на сцене… Мне же хочется обо всем рассказать слушателям. И не важно, что я пою о другом. Ведь энергетически я посылаю публике именно то, что во мне накопилось. Я посылаю все это между строк. Почему я читаю стихи на сцене? Мне действительно есть что сказать. И не столь важны буквы, слова — они гораздо мельче, чем то, что есть внутри.

— С таким графиком можно дойти и до нервного срыва. Или сцена дает нужный всплеск?

— Слава богу, что есть концерты и мне есть, с кем этим всем делиться. Но когда ты все выплескиваешь на сцене, опять надо по новой начинать все поглощать, привезти что-то неизведанное к следующему концерту. А для этого нужно посмотреть много хороших фильмов, поесть самую вкусную еду, выпить самый вкусный напиток и так далее.

— Что из последнего просмотренного в кино зацепило?

— Фильм «Про любовь» с Цыгановым и Литвиновой. И как-то хочется даже голой прогуляться по Москве (в фильме Рената ходит в шубе на голое тело). После этого я даже недавно поучаствовала в подобной фотосессии — в пальто на голое тело.

— Не было мысли представить публике подобную пикантную съемку?

— Почему нет. Возможно, это когда-то и произойдет. Когда я буду старая, дряхлая, мне будет лет 90, тогда и поделюсь (смеется).

— Мне интересны ваши взаимоотношения с «Би-2», совсем недавно вы вновь выступали на разогреве у этой группы. Это музыкальная, мировоззренческая или иная общность?

— Мне нравится их звук — они классные, драйвовые. Мы познакомились с Шурой на фестивале «Энергия рока» в Казани, где вместе спели «Мой рок-н-ролл». Ну а после этого так получается, что наши пути пересекаются. Директор «Мураками» Кеша (Иннокентий Минеев — KazanFirst) очень дружен и с Шурой, и с Левой.

— Летом еще одна казанская рок-группа «Прогульщики» побывала с 3-месячными гастролями в Китае…

— Эта группа, кстати, — победитель нашего фестиваля «Энергия рока», так что у нас прекрасные отношения.

— Так вот у вас нет подобных планов?

— А нам зачем Китай? Мы Россию еще не покорили. Мы поем свои песни, для нас это важно. Вот когда нашу музыку будут петь в караоке в Китае, тогда мы туда и приедем.

Мы свою китайскую стену здесь строим: камень за камнем, камень за камнем (как в популярной песне «Мураками» — прим. ред.). Именно эти камни мы и собираем сейчас, чтобы наш город и нашу группу знали по всей стране. Во Владивостоке же поют наши песни. Это здорово: ты приезжаешь в Москву и слышишь, когда толпа орет «Вдох на прощание», когда они искренне ждут наши песни, когда могут стоять 1,5 часа на улице, чтобы попасть в клуб на наше выступление, — для меня это показатель. Мы каждый день ставим перед собой определенные цели, каждый день что-то придумываем.

— Уже работаете над новым альбомом?

— После альбома «Без суеты» мы уже написали очень много новых песен. Еще валяется много старых, до сих пор не изданных песен. Их очень много, они лежат и лежат. Когда-нибудь и их черед придет. Для записи альбома необходимо немало средств…

— Сейчас никакой сторонней поддержки группы не идет? Раньше, я помню, встречались с мэром Казани Ильсуром Метшиным…

— Самая главная поддержка — мы сами. Важно ставить себе цели и добиваться, важно, чтобы были люди, которые верят в нас… Хорошо, что мы работаем с ними. Мы верим в них, они в нас!

— А сейчас в России молодая группа может пробиться без продюсера?

— Нет. Тут главное даже не продюсер, а менеджер. Обязательно нужен человек, который будет четко представлять, что дальше делать с этой машиной.

— Ты родилась в Питере, в возрасте трех лет переехала в Казань, а сейчас — частый гость в Испании. Где тебе комфортнее?

— Я люблю Казань. Мне нравится Барселона — там у меня живет подруга. Мне нравится путешествовать. Я не могу долго находиться в Казани, потому что она начинает меня душить. После долгого пребывания в Москве мне становится невыносимо тоскливо. В Питере мне плохо, потому что это болото начинает меня засасывать. Я люблю лучезарную Барселону, но мне хочется работать, а в Испании мне этого точно не хочется делать. Мне нравится постоянная смена картинок.

— Час до концерта. Чем занимается Вагапова?

— Перед одним из концертов я пошла красить голову незадолго до выхода на сцену. Но ведь это же бред! Мне стрельнуло, что я хочу быть именно такого цвета. Зашла в магазин, увидела краску и купила. Конечно, она не легла мне на волосы, да и цвет получился не таким, как мне хотелось. Но мне очень нравится находиться в бредовом состоянии, выходить на сцену. Это передается. Поэтому в тот раз, когда я красилась до выхода на сцену, и концерт получился такой шальной.

— Ты сейчас сама себя ощущаешь знаменитостью? Часто подходят на улице?

— Бывает, подходят. Но меня тяжело узнать — в очках, с постоянно другим цветом волос.

Я отношусь к людям доброжелательно. Я даже во «Вконтакте» отвечаю на все ужасные сообщения. Стараюсь никого не игнорировать. И цветы поклонников продолжаю носить из города в город, потому что искренне верю в примету: если ты хочешь, чтобы в этом городе тебе дарили цветы, не забудь их. Слава богу, не обижают подарками, они меня искренне любят, а я их. Мне нравится, что мы дружим, мы продолжаем держать связь. У меня есть друзья, которые стали ими из рядов фанатов. Музыка нас объединила. Она в принципе всех объединяет, порой не важно, на каком языке ты поешь, главное, чтобы сердца бились в унисон.

Фото: Василий Иванов

КОММЕНТАРИИ (1)
Знающий
Ну так родственники в мэрии есть, Что не петь то
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

«В Татарстане вообще нет киноиндустрии. Все держится на энтузиастах и самопожертвовании». Интервью с режиссером Павлом Москвиным

Сценарист и преподаватель Казанского госинститута культуры о своем дебютном полнометражном фильме-притче «Пустота», молодых кинематографистах и специфике местного кино
Регионы 21:00 / 29 октября 2016
7

Беседовал Василий Орлов

Уходящий 2016-й был объявлен Владимиром Путиным Годом российского кино. По этому случаю в Татарстане из республиканского бюджета на производство фильмов выделили 8,8 млн рублей. За год планировалось снять один игровой фильм, четыре документальных ленты и три молодежных проекта. Всего же в этом году на развитие татарстанской киноиндустрии было заложено более 60 млн рублей. На эти деньги минкульт РТ должен был  провести 46 крупных мероприятий, в том числе Международный фестиваль мусульманского кино. Однако серьезного качественного и количественного улучшения местной кинопродукции зритель так и не увидел.

В интервью KazanFirst режиссер и преподаватель кинооператорского мастерства в Казанском госинституте культуры Павел Москвин рассказал, как в Татарстане себя чувствуют молодые кинематографисты, почему в республике практически не снимают полнометражных фильмов, а также о работе над первым татарстанским фильмом-притчей «Пустота», соединяющим  экшн-сцены с идеями из Библии и Корана.

— В двух словах расскажи сюжет, о чем будет твое кино?

— «Пустота» — это притча об искуплении грехов. Завязка истории — молодой ветеран возвращается с войны домой к матери и пытается жить в обществе. Он сталкивается с непониманием общества, националистическим и антирелигиозным настроем.

— Как ты пришел к этой идее?

Я шел к ней долго. В 2010 году появился синопсис, вначале как концепт возвращения человека в туманный город. Затем это переросло в более социальный контекст, историю о молодом ветеране. Я встречался с ветеранами боевых конфликтов, брал у них интервью и после этого много нового добавил в сценарий. Одно интервью вообще дословно перекочевало в фильм. В итоге история превратилась в притчу с социальным оттенком.

Кадр из фильма «Пустота»

— Ты говоришь «притча», это значит, что в картине существует библейский подтекст?

— Да. В фильме много библейских мотивов. Это будет поучительная история, понятная всем народностям.

— Значит, «Пустота» имеет много отсылок к Библии, а к Корану ты обращался?

— Конечно, я полностью читал Коран, и это очень мне помогло. Я подправил некоторые диалоги, когда понял мысли человека, живущего по Корану, у нас есть аллюзии на Коран.

— Многие татарстанские режиссеры обращаются к теме межэтнического и межкультурного взаимодействия, и ты также её затрагиваешь. Зачем?

— Я считаю, что это правильно, потому что Татарстан уникален не только тем, что здесь имеется особая татаро-мусульманская культура, Татарстан уникален тем, что у нас очень много перекрестий и большое число полукровок (детей, рожденных в межэтнических браках – здесь и далее примечания KazanFirst), коей я и сам являюсь. Я снимаю то, о чём переживаю и в чём я уверен.

— На первый взгляд кажется, что твой фильм будет остросоциальным.

— Нет, я вначале сказал, что это притча с социальным оттенком, и она не призвана разжечь какой-то накал. В картине очень много символических деталей, я бы не сказал, что это реалистичное кино, скорее 50 на 50.

— Ты говоришь, что это не реалистичное кино. Не уличит ли зритель твою историю в фальши?

— Я говорил о нереалистичности в другом контексте. Все герои совершают человеческие поступки, нелогичных у них нет. Просто фильм не надо смотреть с мыслью, мол, это про современную Россию. Нет, фильм не об этом. Это история о том, как человек пытается очиститься.

— Где проходили съемки фильма?

— В Казани, Альметьевске, в Верхнеуслонском районе.

— То есть татарстанский зритель увидит знакомые места?

— Нет, мы старались снимать так, чтобы в кадр не попадали узнаваемые места. Так как у нас фильм — это притча, то мы стараемся не привязывать образы к чему-то конкретному, у нас город N.

— Сколько уже длятся съемки?

— Съемочный процесс длится больше года. 3 июля был год.

— Сколько  потрачено денег, каков бюджет картины?

— Бюджет картины –1 млн рублей. На сегодня потрачено 650 000.

— Финансирование полностью твое, продюсеров нет?

— Продюсеров нет, иногда родные помогают, у друзей занимаем денег. Но сейчас  [Александр] Шульгин (российский композитор и автор, продюсер. Руководит группой компаний «Фамилия») обещает нам помочь –  дать 100 000 рублей, на которые мы построим декорации. У нас проблема – мы не можем возвести декорации.

Кадр из фильма «Пустота»

— Как вы познакомились с Шульгиным?

— Я участвовал в питчинге (презентация кинопроекта с целью нахождения инвесторов –прим.). В финальном этапе он был в жюри и решил поддержать меня и Ильшата Рахимбая.

⇒ «Католический мусульманин»: Ильшат Рахимбай о своем новом фильме

— Почему его заинтересовала твоя картина?

— Я так понимаю, ему нравятся темы религии, веры и национальности. Наши с Ильшатом фильмы чем-то похожи, этими идеями. Поэтому он и выбрал нас.

— На каком этапе находится сотрудничество с ним?

— В данный момент я готовлю документы для нашего договора. После чего получу перевод от него.

— Тяжело было расставаться с деньгами? Ты уже потратил 600 000-700 000 рублей, не проще ли было купить машину, взять ипотеку, положить деньги в банк?

— Всё зависит от настроя человека. Почему кино не запускается? Потому что люди не хотят тратить свои деньги. У нас все «гениальные» режиссеры-сценаристы, но никто из них не хочет платить, все хотят, чтобы им платили. Никто не хочет показать что-то своё «гениальное», сидят у себя на кухне и ждут. Я просто решил показать, какой я гениальный (смеется). Я же не за раз потратил 600 000, а за год с небольшим.

— Все равно большая сумма для среднестатистического россиянина. Окружающие вообще поддерживают или считают, что у тебя проблемы с головой, раз ты готов столько заработанных денег тратить на съемки?

Никто не говорит, что у меня проблемы с головой, наоборот, люди восхищаются моим самопожертвованием.

— На каком этапе находятся съемки?

На завершающем съемочном, к декабрю мы заканчиваем съемки и переходим к постпродакшену (работой над монтажом, озвучанием, цветокоррекцией и т.д.)

— Ты вообще веришь в какой-то коммерческий успех картины, есть ли возможность вернуть вложенные деньги?

— Ну возможность отбить деньги есть, т.к. это малобюджетный фильм. В картине присутствуют интересные вещи, которые могут понравиться массовому зрителю, к примеру, экшн-сцены.

— Картина будет рассчитана на массового зрителя или нет?

— Если мы рассматриваем массового зрителя как любителя аттракциона, то нет, «Пустота» — это не аттракцион. Это больше будет походить по стилю на южнокорейское кино с элементами российского. Ведь Россия — евразийская страна, вот я и делаю такой евразийский гибрид.

— Почему зрителю будет интересен твой фильм, ведь к отечественному кино сложилось скептическое отношение?

— У меня ставка пока идет на сарафанное радио. Удачным  выступлением на фестивалях можно привлечь. Потому что я считаю, что в России, кроме как «сарафаном» и фестивалем, никак не пробиться. Кто-то сходит на показ и расскажет что-то хорошее.

Не так давно вышел фильм Алексея Барыкина «Семейные хлопоты», и, насколько мне известно, он провалился в прокате. Вот пример фильма, снятого в Татарстане с близкой местному зрителю тематикой. Почему зритель не пошел на него в кино и не ждет ли такая же судьба «Пустоту»?

— Ну всё может быть (смеется). Я думаю, что аудитория, на которую были рассчитаны «Семейные хлопоты», не та, которая ходит в кинотеатры. Считается, что возраст аудитории кинотеатров – это молодые люди от 13 до 27 лет.

 Все в кино на «Семейные хлопоты»!

— То есть режиссер не попал в целевую аудиторию?

— Да, и насколько я знаю, фильм вышел в один прокатный день со «Зверополисом», а с мультфильмом биться за зрителя — это очень тяжело. Тем более «Семейные хлопоты» был семейный фильм, и зритель сделал выбор в пользу мультфильма.

— Если твой проект окажется неудачным, ты готов к такому развитию событий?

Конечно готов, буду шутить, что я, Павел Москвин, обладатель «Серебряной калоши».

— Я немного не об этом. Допустим, фильм провалился в прокате, зритель его не воспринял и на «Кинопоиске» поставил низкий рейтинг. Короче, твои ожидания не оправдались, ты дальше продолжишь снимать?

— Да, у меня уже готовится следующий проект, который рассчитан на более массовую аудиторию. Это будет мелодрама.

— Кто занят в съемках фильма, откуда актеры?

— Актёры все профессионалы: из театра [имени Галиаскара] Камала, из ТЮЗа, Качаловского театра и одна актриса у нас вообще из Петербурга. Ну, то есть у нас не друзья и любители, а настоящие профессионалы.

— А кто, так сказать, звезда твоего фильма, самое именитое и узнаваемое лицо?

— У нас, конечно, актеров типа [Владимира] Вдовиченкова нет (смеется), но у нас, если брать по Татарстану, самый именитый – это Михаил Галицкий, также Александр Фельдман, который на телеканале «Эфир 24» ведущим работает.

Михаил Галицкий

— То есть местный зритель какие-то знакомые лица сможет увидеть?

— Да, казанец увидит.

— Допустим, фильм снят, какие дальнейшие шаги?

— Фестивали и прокат. Моя цель — успеть к Берлину (Берлинский международный кинофестиваль). Потому что из трех крупных фестивалей — Берлин», Канны (Международный каннский кинофестиваль) и Венеция (Венецианский международный кинофестиваль) — формат нашего фильма больше всего к Берлину подходит.

— Остальные участники съемочной группы   твои студенты?

— Да, но они давно практикующие профессионалы, которые снимали ролики и для [президента Татарстана Рустама] Минниханова и для правительства РТ.

Александр Фельдман

— К слову о профессионалах и любителях-дилетантах. 30 октября в кинотеатре «Мир» пройдет премьера первого казанского фильма о зомби-апокалипсисе «Вирион». Я так понимаю, это больше любительская картина, что ты о ней думаешь?

— Я с интересом за ней следил, за их работой. Фрагмент фильма даже был показан на форуме фестиваля мусульманского кино. Они молодцы, что сами все делают, но это выглядит как любительская постановка, начиная от операторской работы, режиссерской и заканчивая актерской.

⇒ Как зомби казанскую подземку захватили

— А кого из профессиональных молодых коллег по цеху ты можешь выделить в Татарстане, кто-нибудь хоть что-то снимает?

— Да, например, Ильшат Рахимбай. Он в этом году делает аж две короткометражки. У него получается довольно стильно снимать.

— Но его фильм ещё не вышел, а есть ли какие-то готовые проекты, снятые местными режиссерами, которые тебе понравились?

— В Татарстане из местных молодых режиссеров никто в прокат не выходил. У нас пока только Алексей Барыкин пробился в широкий прокат.

⇒ Алексей Барыкин: «Хороший фильм можно снять за два миллиона рублей. Но большинство режиссёров предпочитает “пилить” бюджет»

— То есть если все удачно сложится, ты можешь быть первым из молодых татарстанских режиссеров, чья картина выйдет в полноценный прокат?

— Ну да, буду пионером в этом деле.

— А с чем связана такая удручающая ситуация, когда молодые татарстанские режиссеры не снимают фильмы и не выходят на широкий экран?

Они просто вообще не снимают полнометражные фильмы, чтобы выходить на широкий экран. Потому что они не начинают снимать, а ждут, когда деньги со стороны появятся. Я этого ждать не стал и начал снимать на свои деньги.

— То есть главная проблема — это финансы?

— Все этим прикрываются. Главная проблема — это настоящее желание и самопожертвование, когда ты готов жертвовать своей личной жизнью и все деньги вкладывать в кино. Конечно, пока ты никто и ничего не снял, кто тебе даст деньги? Никто не даст.

Кадр из фильма «Пустота»

— Уходящий 2016-й был объявлен Годом российского кино. Ощущалась ли какая-то господдержка со стороны местных властей, минкульта РТ, можно ли было выиграть какие-то денежные гранты?

— Министерство культуры [Татарстана] объявляло гранты, я подавал заявку, но, похоже, мой фильм оказался неформатом для министерства культуры, потому что в Татарстане свои взгляды на местный кинематограф, и мне денег не выдали.

⇒ Что принесет Год кино в России

— О какой сумме шла речь?

Ильшат Рахимбай со своей командой выиграли грант на 1 млн рублей. Они сейчас снимают короткометражку. Это пример того, что деньги дают, но я просто оказался неформат.

— 1 млн рублей достаточно, чтобы снять качественную полнометражную картину?

—  Все зависит от того, что ты хочешь сделать, а так, да, я считаю, что вообще в Казани кинопроизводство очень дешевое и лучше людям не ехать в Москву после студенчества. В Москве ты тем более никому не нужен, и там снимать выйдет дороже. А вот в регионах ты можешь снимать все что угодно. Здесь есть техника, рабочие ресурсы и выйдет намного дешевле. А учитывая, что мы живем в эпоху цифровых технологий, ты можешь получать кинематографичное изображение вообще «на коленке». Это раньше ты не мог снимать, потому что нужно было взять большущую камеру, дорогую пленку…

Кадр из фильма «Пустота»

— А как ты в целом относишься к татарстанскому кино, какие у него есть проблемы?

— Пока в Татарстане есть проблема со вкусами, зашоренность, такая колхозная… Очень много колхозных работ из Татарстана. Нет пока собственного стиля, не туда, наверное, смотрим.

⇒ Шесть причин, почему Татарстан не может гордиться своей кинематографией

— А у кого есть стиль?

— У меня… (смеется).

— Я имею в виду национальное кино. В Якутии, например, много снимают.

— Я якутское кино не видел, но я смотрел работы [Алексея] Федорченко (уральский режиссер из Екатеринбурга, трехкратный лауреат Венецианского кинофестиваля), который снимает по сценариям [Дениса] Осокина. Довольно интересные картины выходят.

⇒ Денис Осокин: «Если бы я не писал книги, стал бы хореографом»

— В общем, в России и Татарстане нет отлаженной системы, в которой молодому творцу найдут продюсера?

— Нет, такой системы нет, а в Татарстане нет как таковой киноиндустрии. У нас должны появиться несколько удачных проектов, которые выйдут на большой экран. Тогда к нам придут инвесторы, а пока только на энтузиастов надежда, которых не так много.

⇒ Кино Татарстана: почему Марко Поло к нам не поедет

— В Казани работает целый институт культуры, он выпускает разных специалистов, в том числе режиссеров. Куда они идут работать, если у нас нет киноиндустрии в республике?

Кинорежиссеров начали готовить недавно, я из первого выпуска, который закончил обучение в 2013 году. Поэтому пока рано говорить. А так наши выпускники работают в продакшн-компаниях. Чтобы на «постоянку» устроиться, ты идешь на видеопроизводство, т.е. занимаешься обычным продакшеном.

— А ты преподаешь ещё в Казанском госинституте культуры?

— Я работаю в продакшн-компании  и преподаю.

— Какой уровень студентов?

— По-разному, я в свою съемочную команду взял несколько человек, у которых вижу потенциал. Так всегда бывает хотя бы на 10 человек — один выделяется. Для института вообще успех, если хотя бы с курса три человека становятся профессионалами своего дела.

— Насколько мне известно, сейчас вы начали сбор денег, недостающих для съемок. Это краудфандинг? На какой площадке?

— Да, это краудфандинг, я запустил свой сайт, потому что на краудфайдинг-площадках очень большая комиссия.

— Сколько уже собрано и сколько нужно для завершения съемок?

— Уже собрано более 35 000 рублей. Для совершения съемок нужно 150 000 рублей и 200 000 на постпродакшн.

— То есть всего 350 000 рублей. Одна десятая суммы уже набрана. Эти деньги ты собираешь не через краудфайдинговую платформу, где ставят ограничение по времени и возвращают людям деньги в случае фиаско финансируемого проекта. Это значит, что они уже не смогут вернуть отданные тебе деньги?

— Да, они отдают их навсегда, но мы же в любом случае доснимаем, даже если не доберем. Просто съемочный процесс затянется.

— В целом условия для того, чтобы снять фильм в Татарстане, существуют?

— Да, существуют. Главное — желание. Точнее даже не желание, а то, насколько ты болеешь кино и готов ради него идти на самопожертвование. Это мое вложение в будущее. Сейчас я отказался от всего в надежде, что в  дальнейшем это окупится.

— На твой взгляд, инициатива Минкультуры РФ сократить число иностранных фильмов в прокате в пользу отечественных —  это действенная мера?

— Я считаю квоту для иностранных картин хорошей идеей, потому что тогда в прокат попадут работы молодых ребят, а не только фильмы с кавээнщиками, комедиклабщиками и высокобюджетные блокбастеры. К примеру, во Франции квоты на зарубежные фильмы в прокате уже давно действуют.

Кадр из фильма «Пустота»

— Что происходит с отечественным кино? В какую сторону движется: оно становится лучше, хуже, стоит на месте?

— Сейчас зритель выбирает не то кино, которое можно назвать хорошим, а которое активно рекламируют. А рекламируют те, у кого больше денег. А деньги дают только именитым.

— Почему зритель должен пойти на твой фильм?

— Потому что это будет очень интересно, необычно. Такого визуального стиля в российском кинематографе, а тем более татарстанском ещё никогда  не было.

Трейлер фильма «Пустота»

— То есть ты претендуешь на какую-то оригинальность?

— Да, я считаю, что это что-то новое, все ведь пытаются копировать Запад, а я посмотрел на Восток.

— Ты вдохновлялся азиатскими фильмами типа «Олдбой»?

— Да, а также советским конструктивизмом. Мне очень нравится его масштабность, и мы пытаемся это снимать, чтобы показать монументальность советской архитектуры.

— Кстати, почему фильм называется «Пустота»?

Название «Пустота» подчеркивает визуальную и музыкальную атмосферу, а главное — состояния всех потерянных душ в фильме. Для главного героя фильма абсолютное заполнение пустоты в себе и является катарсисом.

 

КОММЕНТАРИИ (7)
йцуен
Зато в Татарстане есть нефть, а кином сыт не будешь
0
ОТВЕТИТЬ
Мистер Х
Кадры ниче так атмосферные
0
ОТВЕТИТЬ
Константин
Павел крут! Без всякой поддержки годы потратить на создание того, во что веришь.
0
ОТВЕТИТЬ
ася
спасибо за интервью! татарстанскому кино — процветания и хорошей дороги в будущее
0
ОТВЕТИТЬ
АСЯ
спасибо за интервью!
0
ОТВЕТИТЬ
Пумба
вроде говорит интересно, как ролик посмотрел — сразу мысль…неужели в России и в Татарстане других интересных новых тем нету??? как с 50-х годов начали про войну снимать, так и снимают… а все ленты российские делятся на две категории — комедии с экс-квнщиками (чтоб поднять бабла) и жалостливые драмочки-нюнечки-социалочки (чтоб показать какой режиссер гениальный). куда интересно все чудо советского кинематографа делось? включаешь какой-нибудь служебный роман — оторваться же нельзя, хотя и экшна для привлечение там нет, и шутки не плоские, и камеры статичные, и спецэффектов нет, и бюджетов огромных.
0
ОТВЕТИТЬ
Павел
Извините, я не умею в комедию. Это слишком сложный жанр. А пытаться делать ее я не буду, иначе выйдет как всегда. Я лучше вам фильм про любовь подарю в следующий раз.
0
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
наверх