Казанский международный фестиваль мусульманского кино остается одним из немногих в России, кто удачно пережил нехватку денег в киноиндустрии. Другие регионы кинофестивали в этом году не организовывают. В то же время нынешний уровень казанской площадки демонстрирует и значительное развитие татарстанской кинематографии. Об этом на встрече с журналистами рассказал Сергей Лаврентьев, председатель отборочной комиссии, программный директор Казанского кинофестиваля, российский киновед и академик Российской академии киноискусства «Ника».
По его словам, в этом году в конкурсную программу попал один татарстанский полнометражный фильм «Мулла». Кинокритик не стал распространяться о том, получит ли фильм международное признание, так как это может стать косвенным давлением на членов жюри. Зато поделился впечатлениями от просмотра другого полного метра — «Байгал». В целом фильм, сделанный в Татарстане, ему очень понравился. Лаврентьев сравнил его с творением японской кинематографии.
— «Байгал» мне показался очень свежим, наполненным изнутри, странно медитативным, как будто японским кино. На мой взгляд, это та картина, по которой люди в других регионах почувствуют ту нацию, которая произвела эту картину, — считает киновед. — Скажем, когда появился фильм «Расёмон» Акиры Куросавы, весь мир заинтересовался Японией вообще. Если бы у «Байгала» был прокат такой, как у фильмов в начале 80-х годов в нашей стране, то эта картина могла бы заинтересовать людей в других регионах России и за ее пределами, заинтересовать Татарстаном и татарами, — добавил Сергей Лаврентьев.
Он также отметил, что лично для него в этом фильме дорога заметная «татарская идентичность».
— Да, в фильме происходит типичная история, для России уж точно: в центре сюжета человек, несправедливо обвиненный, его собираются посадить в тюрьму, у него есть отец, который хочет его спасти. В такой истории ничего специфического, татарстанского нет. Но в том, как она изложена, и в самой этой рыбе, и в этой легенде о ней, и в обращении к этой легенде отца героя в самый критический момент развития сюжета — это и есть татарстанский момент. У самого повествования замедленный ритм, но не скучный. Ритм завораживает, втягивает в историю, а рыба так изящно машет хвостом в водах. В этом что-то такое восточное проявилось, и это увидело западное око, — говорил кинокритик.
Татарстанский кинематограф «растет не только вширь, но и вглубь». По словам Лаврентьева, кинематографа не было, пока не появился кинофестиваль. В целом в этом году были поданы заявки четырех татарстанских полнометражных картин: «Мулла», «Ял», «Байгал» и «Водяная». Выбор отборочного жюри пал именно на «Муллу». Организаторы рассказали, что пока решения вырезать сцену с обнажением женского тела из фильма не принято. Однако если последуют такие просьбы, то это будет сделано.
В то же время Лаврентьев сделал комплимент Татарстану, так как республика одна из немногих в России, кто в этом году не отказался от проведения кинофестиваля из-за нехватки денег. Подобные события были отменены в Уфе, Якутске и Екатеринбурге.
Журналисты спросили у Лаврентьева, чем сегодня может быть интересен для мусульманской аудитории казанский кинофестиваль. Как правило, у зрителя возникают претензии к организаторам, потому что в его названии есть «мусульманское кино». Тем не менее самого «мусульманского кино» оказывается не так много и оно не впечатляет аудиторию. Лаврентьев говорит, что вопрос о мусульманской идентичности фестиваля поднимается ежегодно. Однако проект продолжает сохранять к себе интерес.
— Был даже когда-то период, когда хотели убрать слово «мусульманское» из названия фестиваля. Но я не уверен, что это будет правильно. Если делать акцент только на слове «мусульманское», то тогда будет религиозный фестиваль с религиозной проблематикой, с проблематикой веры. Это возможный вариант, но он сужает зрительскую аудиторию и делает фестиваль совсем уж региональным и локальным.
Мусульманская аудитория знает, в каких странах ислам является главной религией, и обращает внимание на эти страны. Если появляются картины из Китая или Бирмы, то, наверно, мусульманской аудитории такие фильмы не интересны. Если же их интересует только бытование ислама в разных точках планеты и проблемы, которые рождает это бытование, то мусульманской аудитории следует смотреть кино из Египта, Арабских Эмиратов, Кувейта или Турции.
— Когда на прошлом фестивале на открытии была кинокартина «Мухаммед», ее режиссер Маджид Масджиди стал нам читать лекцию, что мы неправильно делаем мусульманский фестиваль. Он заявлял, что научит нас, как надо. Он ведь к нам приехал в гости, а заявляет, что мы тут всё неправильно делаем. Прелесть казанского кинофестиваля в том, что тут нет такого указующего перста. У ислама есть много интерпретаций. В Иране у мусульман один ислам, в Саудовской Аравии — другой. Мир прекрасен, когда он разнообразен. Мусульмане на нашем фестивале сами могут выбирать то кино, которое хотят посмотреть. Наш фестиваль — это возможность увидеть, как в разных частях мусульманского мира люди относятся к своей вере. Это и есть то самое замечательное, что составляет суть слова «мусульманское» в названии фестиваля, — подытожил Сергей Лаврентьев.
Comment section