«Культура оренбургских татар никогда не была закрытой»

Советник руководителя Федерального агентства по делам национальностей, журналист, писатель Радик Амиров рассказал, что из себя представляют оренбургские татары сегодня, какие у них взаимоотношения с башкирами и другими народами Оренбуржья и почему важно популяризировать имя татарского поэта Мусы Джалиля.   

— Кто такие оренбургские татары? 

— Оренбургские татары отличаются неким ушлым характером от казанских, астраханских, московских татар. 

— Как вы сейчас можете обрисовать ситуацию с татарами Оренбурга? 

— Активность оренбургских татар всегда была такой яркой характеристикой нашего народа. Пять-семь веков назад татары были на земле Оренбуржья в этих приграничных территориях. И они всегда были активными. Особенно это купечество, торговля, те же братья Хусаиновы. 

И вот эта присущая оренбургским татарам коммерческая жилка проходила красной линией и осталась до сих пор. У нас активная и религиозная жизнь. С большой гордостью, не гордыней, а именно гордостью, говорю об образовательном процессе среди татар. Мы все знаем, что было учреждено Оренбургское магометанское духовное собрание. И большинство типографий у нас было, большинство газет выходило именно в Оренбурге примерно полтора века назад.

Этот татарский мир не был закрыт. А поскольку Оренбуржье — это всё-таки степной регион, далеко всё видать, в отличие от лесного Татарстана. В степи 50 км видно туда, 50 км видно сюда. Если ты не выручишь того, кто идёт по степи, то и он тебя не выручит. И вы так вместе не выживете в степи. Мы всё это понимаем. У нас и природа суровая — летом +40 и зимой -40 градусов. Однажды я попал в буран. Это удивительная вещь: ты просто не видишь и не слышишь человека, который идёт в двух метрах от тебя. Такой степной буран. 

Здесь культура и мировоззрение татар формировались и формируются с учетом казахского, русского, украинского, башкирского народов. Эти народы как в казане варятся, и это не первый год. У нас очень много смешанных браков. Говорить об автономности, о закрытости культуры татар Оренбургской области вообще не следует. 

Например, есть большая татарская деревня Татарская Каргала (Сеитова слобода). Она славилась и славится во всех аспектах жизни. Кстати, у меня корни тоже оттуда. В Башкирии есть деревня Каргала в Зианчуринском районе, которую основали выходцы из Татарской Каргалы Оренбуржья. Корни моего отца оттуда. 

Предки мои ушли в башкирские леса и основали там деревню, потому что там налог был поменьше. Мы же знаем, что до революции татары облагались налогом (ясаком). Причем налог этот был очень даже хороший, облагался он с людей как с неправославных. Почему революция в Оренбургской области была принята? Потому что земли отдали крестьянам. И татары поняли, что не надо теперь платить никому налог только потому, что ты иной веры и другой народности. Татары приняли революцию, и это были бурные годы. 

В Татарской Каргали были каменные мечети, медресе, своё купечество. Я там был не раз и не два. Очень люблю эту деревню. Есть там у меня родственники. Но это очень хитрые, ушлые татары и коммерческие ребята. Очень рад, что они сегодня представлены в бизнесе, в местной власти. 

Отличительная черта оренбургских татар — религиозность. Особенно в последние годы, особенно в Татарской Каргале. Есть у наших татар такая черта, что мы всё-таки оренбургские татары. Мы немного смуглые, скуластые, немного с узкими глазами. Я своих оренбургских татар узнаю за пять вёрст. 

— В каких местах, в каких городах Оренбурга сегодня есть очаги татарской жизни? 

— Половина Оренбургской области — это половина населенных пунктов с татарскими и башкирскими названиями. Например, моя Родина — это Татарский Саракташ. Более 100 лет назад построена в этой местности станция на железной дороге. Было такое правило, что когда построили станцию, то первые строители, бригадиры и начальники шли в первую попавшуюся деревню и спрашивали разрешения назвать новую станцию именем этой деревни. 

Так получилось, что строители этой станции пошли в соседнюю от нас украинскую деревню Черкассы. Они попросили разрешения взять имя этой деревни, чтобы назвать станцию. Но консервативная часть этой деревни строителям сказала, что паровоз — это чертово отродье. В общем, не разрешили. 

Тогда строители станции пришли в нашу деревню. Наш имам сказал, что Аллах никогда не был против прогресса. Поэтому имам дал разрешение. С тех пор железнодорожная станция называлась Саракташ. Теперь наш посёлок городского типа называется Саракташ, а наша деревня — Татарский Саракташ. Вот к чему привела мудрость нашего муллы.

У нас есть такие посёлки и города, как Тюльган, Шарлык, Бузулук, Кувандык. Нужно учесть, что построеннный Оренбургский тракт соединял Оренбург и Казань. Запомните очень интересную вещь, что каждые 20-25 км в пути из Оренбурга в Казань и обратно мы видим татарские деревни. 

Почему? Потому что это были постоялые дворы. Там были лошади, которых нужно было гнать с почтой. Человек приезжал из Казани, и каждые 20-25 км усталые лошади менялись. Это была такая почта. Оренбургский тракт очень насыщен татаро-башкирскими деревнями, потому что татары знали и знают толк в лошадях. Они держали очень хороших и породистых лошадей. 

Оренбургские татары с казанскими татарами напрямую были объединены Оренбургским трактом. 

У нас никогда не было споров национальных. Даже если взять Пугачевское восстание, где участвовал Салават Юлаев, то там были и татарские муллы. Пугачев понимал, что нельзя татар и башкир настраивать против себя.  

— В Оренбургской области проживают башкиры. Татары и башкиры в области сильно друг от друга отличаются?

— Отношения складываются издавна. Я сам наполовину башкир, потому что у меня дедушка был башкиром, его звали Гайнутдин. Самое интересное в том, что у него было пятеро детей — это мои дяди и тёти. Они все родились в советское время. Бабушка Назифа была дочкой состоятельного татарина из нашей деревни. Мой дедушка, будучи гордым башкиром, сделал так: двух сыновей записал башкирами, а трёх своих дочерей он назвал татарками. Он их так записал в паспорте. Моя бабушка всегда смеялась и говорила, что в их семье татар больше, чем башкир. Здесь никакого противостояния не было, нет и скорее всего не будет. 

Некоторые националистические отголоски быстро гасятся смешанными браками. Ты можешь знать башкирский язык, который очень близок татарскому. Абсолютно никаких трений между татарами и башкирами… да вообще самого понятия «трения» нет. 

Очень много русских знает у нас татарский язык. Я вспоминаю своё детство — русские ребята месяц отрабатывали на посевной вместе с татарами и башкирами. В первый год они прислушивались. На второй год начинали понимать. А на третий начинали уже разговаривать. Первые слова, которые они учились понимать, конечно, были не очень цензурными. 

В Оренбургской области есть татарское общество, есть башкирское. Там внутри них есть свои какие-то трения. Но это, как говорится, «у каждого своя синагога». 

У нас есть мощный комплекс «Караван-Сарай». Он был построен в середине XIX века. Там есть мечеть, медресе. К счастью, они сохранились и являют собой один из символов Оренбурга. При его возведении большую помощь оказали башкиры, Уфимская губерния. Это место было таким своеобразным башкирским кружком, сообществом в Оренбурге. 

У татар же в Оренбурге был большой комплекс «Хусаиния».

Одно из моих желаний — показать всем гостям и приезжим «мусульманский Оренбург». Здесь очень многое можно показать. Тут мечети строили на века. У всех этих татарских и башкирских комплексов добротные здания сохранились. Они не все относятся к религиозной или национальной общине. Слава богу, что в советское время их не разрушили. 

— Вы в соцсетях развили бурную активность по популяризации Мусы Джалиля. Что это за проект? 

— Как сопредседателю Конгресса татар Оренбургской области мне сказали, что есть интересная идея по Мусе Джалилю. Эту идею мне подсказали не татары, а местные украинцы и поляки. Моя прабабушка Вадигэ мне рассказала, каким человеком был Муса Джалиль. Вот поэтому мне предложили возглавить проект «Муса Джалиль: жизнь и судьба». 

Наша главная задача — донести до людей, что Муса Джалиль всё-таки не татарский поэт, даже если он писал на татарском. Он на самом деле советский поэт. 

Когда татары говорят, что он наш, то я не хочу причислять Салавата Юлаева только к башкирам. Он ведь наш, тюркский. Точно так же и с Мусой Джалилем. Моя прабабушка говорила, что когда училась в Хусаинии, ей казалось, что Муса Джалиль не из этого мира. Он был деревенский парень, но мышление у него было намного шире. Она говорила, что понимала, что этот человек не задержится тут и уедет в лучшем случае в Казань или даже в Москву. Муса Джалиль был душой компании. 

Мне бабушка подчеркивала, что Муса Джалиль никогда не смеялся над муллами, над религиозными деятелями, муфтиями или Кораном. Очевидно, это потому, что он был из религиозной семьи, он учился в медресе Хусаиния. Тот же Габдулла Тукай, например, позволял себе критику религиозных деятелей. 

Я спрашивал у специалистов, у литературоведов о том, есть ли в стихах Мусы Джалиля какое-то литературное наследие. Получил ответ, что произведения Мусы Джалиля на самом деле очень громадные, что прослеживается именно «Литература» с большой буквы. 

Я обратился к психологам, хотел узнать, почему человек писал такие стихи. Они мне объяснили, что человек, находясь около года рядом со смертью, мобилизует все свои воспоминания, ощущения. Поэтому стихи и литература Джалиля не только татарские.

Когда мы начинаем оценивать по критериям «Ул татар, ул безнеке» («Он татарин, он наш»), то так неверно. Муса Джалиль общий, наш, советский. Наше советское наследие. 

Поэтому мы в феврале начали большой проект по Мусе Джалилю. Мы соединили города  Москва-Казань-Питер, Краснодар-Оренбург и так далее. Мы прочитали флешмобом стихи Джалиля. Мы вышли на большую общину татар Донецка. К нам присоединились татары Германии, Италии. Откликнулись мои товарищи из Израиля. Они устроили перевод стихов Мусы Джалиля на иврит и читали в школах. Нас поддержали татары Ташкента. Таджикские коллеги нам тоже помогли. 

Карантин нашему проекту не помеха. Все продолжают читать стихи Джалиля. А прочитал актёр Камиль Ларин, депутаты Госдумы и сенаторы Совета Федерации. Все мне говорят, что пора бы возвращать его стихи в школьную программу. Но наша затея не значит, что мы не считаем Мусу Джалиля татарином. Конечно же он оренбургский татарин. 

— Вы хотите вернуть стихи Джалиля в общую русскую литературную школьную программу?  

— Да. Мы должны вернуть произведения Мусы Джалиля в школьную программу для воспитания у молодого поколения любви к Родине. 

— Имя Мусы Джалиля периодически вызывает дискуссию. Не все люди понимают, в чем же именно его героизм, подвиг. Поднимается вопрос по поводу его участия в легионе «Идель-Урал».  

— Муса Джалиль — герой Советского Союза. Пересматривают итоги Великой Отечественной войны те, кому в нашей стране нужна дестабилизация. Подвиг Мусы Джалиля и его соратников, вернее сказать, подвиг группы Гайнана Курмашева, уроженца Актюбинска, самого молодого участника этой подпольной группы, бессмертен. Оспаривать и выносить на суд подвиг группы Курмашева-Джалиля — это просто провокация. 

Когда начинают говорить, что Зоя Космодемьянская поджигала не те фашистские склады, то мне хочется у ребят спросить: что они сделали в свои 17 лет? Вы пошли бы в логово врага?

Ни один татарский батальон, отправленный на Восточный фронт, не доехал до него. Находясь на территории Белоруссии, татары перебивали охрану и уходили в лес к партизанам. Когда фашисты поняли, что эти татарские батальоны, посланные на восток, не будут воевать с советскими войсками, то их отправили во Францию и в Италию. Оказалось, что и во Франции, и в Италии многие татары уходили в партизаны.

Группу Курмашева-Джалиля бросили в застенки и целый год там продержали. А потом их всех отправили на гильотину. Один из лютеранских священников увидел, как татары шли на гильотину. Он сказал, что к ним в камеры приходил лагерный мулла Усман. Все 11 человек положили руку на Коран и были казнены.

Однажды в Германии мне предложили сняться в видео с одним пожилым татарином. Я спросил, кто он такой. Мне ответили, что это мулла, который во время войны был муллой в команде СС. Я отказался от встречи с ним. 

Муса Джалиль в плену не работал на фашистов. Он на самом деле работал на свою Родину, на Советский Союз.