госконтрактом, однако нашлось время продлить арест для всех обвиняемых.
После перерыва в несколько дней с последнего заседания Вахитовский районный суд Казани должен был выслушать экс-проректора по развитию КНИТУ-КАИ Виктора Гуреева. Допросить мужчину на прошлых заседаниях не удалось из-за того, что допрос другого подсудимого — Загира Исрафилова — растянулся на три процесса.
Напомним, речь идёт об уголовном деле о мошенничестве с госконтрактом, заключённым между коммерческой организацией «Нур-тех» и КНИТУ-КАИ (Минобрнауки РТ). Ущерб по нему оценивается в 95 миллионов рублей. На скамье подсудимых ещё двое человек, помимо Гуреева: бывший учредитель ООО «Нур-тех» Загир Исрафилов и директор компании Марат Галеев.
Многолетнее судебное следствие подходит к своему логическому завершению и сейчас находится на стадии допроса обвиняемых. Допрошенный ранее Исрафилов заявил на суде, что никогда не передавал непосредственно Гурееву никаких денежных средств и, более того, считает его порядочным человеком — большим ученым и специалистом своего дела. Также Исрафилов отрицает сам факт своего участия в госконтракте, но при этом не отрицает, что работа по нему выполнена — причём выполнена блестяще.
Затягивание процесса Исрафиловым от заседания к заседанию становится уже менее смешным. В очередной раз он в течение почти часа приобщал к делу различные документы — от характеристик до патентов. Адвокат Галеева захотел проверить, какие документы пытается приобщить Исрафилов.
— Костя, смотри, чтобы ничего не пропало. Человеку, который украл 30 миллионов, две бумажки украсть ничего не стоит, — торжественно оповестил Исрафилов адвоката, в очередной раз превращая заседание в цирк.
После этого суд рассмотрел ходатайство гособвинителя о продлении меры пресечения, которая истекает уже 17 ноября. Галеев и Исрафилов находятся под стражей уже несколько лет. Когда им вынесут приговор, этот срок будет зачтён из расчета 1,5 дня за один (то есть на данный момент это уже почти 5-6 лет). Гуреев же все это время содержится под домашним арестом. По мнению прокуратуры, основания, которые учитывались изначально при избрании меры пресечения, по-прежнему актуальны.
— В действительности нет никаких оснований для содержания меня, невиновного законопослушного пенсионера из группы риска, в условиях смертельной инфекции коронавируса, в условиях незаконного содержания в самом суровом бесчеловечном режиме, отягощенном условиями полной антисанитарии. Я невиновен и нахожусь под стражей более двух лет — по оговору и недоразумению, — заявил на суде Исрафилов.
Его речь растянулась на полчаса, но к этому участники процесса уже привыкли. Мужчина сумбурно жаловался на жизнь, рассказывал, что имеет на иждивении больную жену и дочь с двумя детьми после развода, перечислял свои регалии, госнаграды, количество научных работ — в общем, никуда не торопился. Также Исрафилов постоянно называл дело сфабрикованным и сыпал обвинениями о рейдерском захвате своего бизнеса и «купленных» силовиках, но разобраться в них было уже сложно.
Галеев также был не согласен с содержанием под стражей и просил поменять меру пресечения на более мягкую. Он находится под арестом уже три года и девять месяцев. По словам подсудимого, каждый раз обстоятельства дела меняются, а допрос уже закончился. Никакой вины в предъявленных ему обвинениях не видит и называет представленную базу бездоказательной. Галеев настаивает: проект успешно выполнен. А тех преступлений, в которых его обвиняют, не существовало в природе. Защитник также подчёркивает, что нужно быть слепым, чтобы не видеть, что обстоятельства изменились не только внутри уголовного дела, но и в правовом поле: законодательно введён запрет на содержание под стражей по 201-й статье УК РФ. Адвокат не понимает, каким образом подзащитный может повлиять на показания свидетелей, если все они уже допрошены.
Не согласен с домашним арестом и Гуреев, который не может выходить из дома уже 1225 дней. При этом ни заказчик в лице министерства образования и науки РТ, ни КНИТУ-КАИ не предъявили никаких требований. Вуз заявил, что работа выполнена и никто из сотрудников ни в чем не виновен, а ущерб учебному заведению не нанесён. При этом ни один из более чем 100 свидетелей не дал показаний против Гуреева.
— Нет не только состава преступления, нет события преступления как такового. Я, безусловно, ущерб КАИ не нанёс — ущерб наносится моим отсутствием. Кафедра, которой я руководил, практически на глазах разваливается, молодежный коллектив весь разбежался. Я вижу, что все, что я создавал в течение многих лет, разрушено. Каждый раз я прошу об одном: чтобы мне разрешили работать под подпиской о невыезде. Других просьб у меня нет. Я хочу приносить пользу кафедре, семье. Сейчас я не могу зарабатывать, у меня нет никаких накоплений, я не являюсь владельцем никаких фирм, у меня нет банковских счётов за рубежом и в России, — говорит Гуреев.
Его адвокат Всеволод Добрынин настаивает, что каждый раз при продлении сроков содержания под стражей суд обязан исследовать обстоятельства по новой. Те обстоятельства, которые были достаточны при избрании меры пресечения, недостаточны при ее продлении. Ни один из свидетелей не показал, что Гуреев угрожал или воздействовал на кого-то во время дачи показаний. Продление, по мнению защитника, абсолютно безосновательно, к тому же Виктор Михайлович и его жена имеют серьёзные проблемы со здоровьем, что тоже требует финансовых затрат, а заработка у человека уже очень долго нет.
Несмотря на это всем подсудимым продлили меру пресечения ещё на три месяца — до 17 февраля. Галеев и Исрафилов останутся в СИЗО, Гуреев — под домашним арестом. 24 ноября суд должен будет допросить Гуреева.