стороны приступят к прениям.
Верховный суд Татарстана в последнее время занял очень странную позицию в отношении СМИ, которая даже противоречит закону. Недавно журналистов просто не пустили на процесс, начав его тайно и введя его участников через запасной вход. Теперь появилась практика запрета съёмки даже до начала процесса, что напрямую противоречит закону о СМИ. Если в ходе заседания председательствующий самостоятельно разрешает ходатайство прессы, то до процесса съёмку не может запретить никто. Но в Верховном суде могут: теперь у журналистов нет возможности снимать на процессе по делу о жестоком убийстве таксиста в Бугульме и по делу главного положенца Татарстана Сергея Нейдерова. Запрет съёмки суд никак не обосновал.
Тем временем суд завершил допрос Нейдерова, которому вменяется занятие высшего положения в преступной иерархии. Мужчина уже второе заседание сильно путается в показаниях, противоречит тому, что говорил в ходе досудебного расследования, и постоянно пытается уклониться от прямых ответов.
На прошлом заседании защита ходатайствовала о допросе нескольких свидетелей – неких Гостевого, Мураткина, Волкова и Масленникова. Однако суд не смог обеспечить их явку, поэтому показания были оглашены. По какой причине защита в принципе настаивала на допросе данных людей – загадка. По крайней мере, по сведениям, значащимся в протоколе, они ничего не знают ни о Нейдерове, ни о преступной иерархии – на любой вопрос следователя каждый из них отвечал «не знаю».
Также адвокат приобщил к делу совершенно неожиданные благодарственные письма – два от Елабужского детского дома за спонсорство, еще два – от казанской школы-интерната №1.
Но противоречия из показаний Нейдерова так и не были устранены, поэтому прокурору Руслану Губаеву пришлось огласить некоторые протоколы. Например, тот, где Нейдер говорит о сходняке, на котором его назначили положенцем.
«Это был не сходняк, это была встреча. Я не знал изначально, что это была за встреча. На ней присутствовал Роман Сычев. По поводу какого вопроса будет встреча, я действительно не знал. Увиделись, посидели. Кто был на встрече, не помню. Никаких вопросов не решали, назначения никакого не было, чтобы я смотрел за местами лишения свободы. Я отказался», — зачитал прокурор показания Нейдерова.
При этом раньше обвиняемый вообще отрицал сам факт встречи с Сычем – говорил, что видел его два раза в жизни, да и то мельком.
Также были оглашены показания по поводу эпизода, связанного с колонией ИК-5, в которой один из воров в законе Реваз Кахмазов по кличке Резо (ныне покойный) вымогал деньги с сидельцев.
«Сам Резо мне говорил, чтобы я не лез в ИК-5. Резо там имел много денег. На тот момент в колонии вымогались деньги, которые шли Резо. Мы просто не хотели, чтобы на территории колонии был такой беспредел, возмущались все группировки. Но в ИК-5 я не приезжал, так как меня туда не пустили», — рассказывал Нейдеров следователю.
А вот на суде обвиняемый заявил, что показания не подтверждает и, вообще, он их «немного приукрасил».
— А вас адвокат не предупреждал, что не надо приукрашивать? Это допрос. Именно допрос и допрос с участием адвоката. Вы при нем такие показания дали, – настаивал обвинитель.
— Я с Резо не разговаривал, – отрезал Нейдеров, никак не объяснив наличие противоречий.
На допрос Нейдера потребовалось два заседания. Следующий процесс состоится 14 февраля. На нем сторона защиты планирует приобщить к делу ещё несколько доказательств, а обвинение — допросить одного из экспертов. На этом судебное следствие будет окончено и стороны приступят к прениям.