На состоявшейся в конце февраля отчетной сессии Елабужского района прозвучала неожиданная новость – в 2025 году на территорию района завезут еще 24 тысячи мигрантов в дополнение к 10 тысячам уже работающих иностранцев.
Эта информация, озвученная главой района Рустемом Нуриевым, встретила неоднозначную реакцию. На фоне растущей волны недовольства россиян засильем мигрантов любая информация о планах по завозу новых партий иностранных работников встречает, мягко выражаясь, непонимание. Тем более что некоторые официальные структуры, например, Следственный комитет России, вопрос засилья мигрантов ставит одним из приоритетов в своей работе, особенно в контексте растущей преступности со стороны иностранных гостей.
Главные посылы критиков идеи завоза трудовых мигрантов известны и по-человечески понятны. Это угроза роста этнической преступности, угроза постепенного замещения коренного населения пришлым, имеющим чужеродную культуру и традиции, а также угроза роста межнациональной напряженности и религиозного экстремизма. Все эти опасения обоснованны и оправданны. Однако в такой позиции есть одна очевидная слабость, хорошо понятная тем, кто работает в реальном производственном секторе. Критики идеи завоза трудовых мигрантов не предлагают никакой реалистичной альтернативы, которая была бы адекватна текущей ситуации и задачам экономического развития страны.
До недавних пор одним из главных аргументов со стороны критиков были низкие зарплаты. Мол, если бы собственники предприятий платили более высокие зарплаты на своих производствах, то никаких мигрантов привлекать не понадобилось бы, так как на предприятия пошли бы работать наши люди. Еще несколько лет назад этот довод имел право на существование, но ситуация последних лет его обнулила. С началом СВО рынок труда в России сильно изменился, можно даже сказать, что он в какой-то степени деформировался. Потому что, с одной стороны, экономика России утратила большое количество трудовых ресурсов, пополнивших боевые части в зоне СВО, с другой – во многих отраслях сильно выросли зарплаты, подстегиваемые возросшим дефицитом на рынке труда. При этом возросшие зарплаты на предприятиях уже перестали быть фактором привлечения рабочей силы, так как их дальнейший рост невозможен по причине угрозы рентабельности производства.
Конечно, какие-то внутренние резервы для пополнения рынка труда еще можно найти через повышение роботизации производства и более рациональное использование имеющихся трудовых ресурсов. Например, значительное количество работников поглощает растущая сфера логистики и распределения товаров, связанная с развитием интернет-торговли. Под нужды маркетплейсов строятся огромные складские помещения, создается широкая распределительная сеть пунктов выдачи товаров, и под это необходимо большое количество обслуживающего персонала. Значительное количество работников также поглощает растущая сфера доставки товаров на дом. Попытки роботизировать хотя бы часть этих функций, конечно, предпринимаются. Но эти меры носят локальный характер, в том числе потому, что такой переход требует больших финансовых затрат.
Еще одним источником более рационального использования трудовых ресурсов может стать восстановление советской системы распределения выпускников вузов и средних специальных учебных заведений. Однако нынешняя власть, выросшая из либеральных штанин, при всем своем патриотизме всячески шарахается от каких-либо попыток восстановления элементов советской системы.
Справедливости ради отмечу, что советский опыт далеко не во всем способен найти применение на современном этапе. Хотя бы потому, что он возник в других исторических условиях. Например, когда на рубеже 1920-х – 1930-х годов началась масштабная сталинская индустриализация, она потребовала огромного количества рабочей силы (в то время механизация производства была очень низкой, особенно в сфере строительства заводов и фабрик). Но у страны был объемный источник пополнения рынка труда – это крестьянство. Именно этот слой советских граждан во многом закрыл потребность сталинской индустриальной экономики, а также долгие годы служил источником пополнения рынка труда в послевоенный период.
Также в послевоенные годы, вплоть до распада СССР, определенное количество работников для новых предприятий европейской части России, Урала и Сибири завозили по оргнабору из среднеазиатских республик, где при высокой рождаемости и невысокой индустриализации существовала скрытая форма безработицы. Правда, в те годы эти люди были гражданами одной страны, поэтому каких-то больших проблем в отношениях с местным населением не возникало. И, наконец, в 1980-х годах на фоне возникшего кризиса на рынке труда, отчасти из-за его неравномерного развития, Советский Союз был вынужден пойти на завоз иностранных трудовых мигрантов. Это были вьетнамцы, работавшие на многих предприятиях СССР.
К сожалению, сейчас у России уже нет такого объемного источника пополнения рынка труда, как крестьянство. За постсоветские десятилетия российское село сильно обезлюдело. Более того, с началом СВО и частичной мобилизации из села и малых городов страны выбрали большое количество людей, из-за чего резко обострился дефицит кадров на рынке труда. При этом потребность в трудовых ресурсах, напротив, сильно возросла, во многом благодаря той же спецоперации.
СВО и последовавшие за ней западные санкции не только не обвалили российскую экономику, но даже спровоцировали ее значительный рост. Отчасти это произошло благодаря грамотной политике правительства по резкому наращиванию оборонного производства, внедрению параллельного импорта и теневого экспорта, а также растущему, пусть и не так эффективно, импортозамещению. Все эти процессы привели к расширению производственных мощностей и номенклатуры выпускаемых товаров, следствием чего стало обострение проблемы дефицита кадров.
И вот здесь возникает развилка в выборе путей развития. Либо Россия отказывается от использования трудовых мигрантов с огромным риском поставить под угрозу экономику страны, в том числе военное производство и нужды армии, либо все-таки прибегает к политике организованного завоза трудовых мигрантов для закрытия брешей. Очевидно, что на уровне правительства выбор сделан. И этот выбор сделан в пользу завоза трудовых мигрантов.
Последние месяцы сеть пестрит сообщениями о том, как те или иные регионы намерены пополнить свои предприятия гастарбайтерами. Например, в Ростов-на-Дону хотят завезти сотню водителей автобусов из Узбекистана, хотя в городе не хватает всего около 1 000 водителей, то есть около 40% от общего количества, необходимого для стабильной работы маршрутов всех видов городского транспорта. Работников из Мьянмы намерены привлечь для своих предприятий Приморский край и Амурская область. Также намерены привлечь иностранных мигрантов и другие регионы Сибири и Дальнего Востока, экономика которых начинает расти на волне крепнущих российско-китайских торговых связей.
Не отстает от этого процесса и Татарстан. И здесь одним из лидеров по импорту иностранной рабочей силы является Елабужский район, где активно развивается Особая экономическая зона «Алабуга».
Правда, в такой политике следует придерживаться жестких правил, ограничивающих режим пребывания трудовых мигрантов. В этом вопросе стоило бы следовать белорусскому опыту, показавшему свою эффективность. Там трудовых мигрантов держат в ежовых рукавицах, не позволяя им чрезмерно расслабляться. Такой же порядок следует внедрять и в нашей стране.
Есть еще один момент, на который следует обратить внимание. С точки зрения коренного российского населения самой проблемной категорией из числа трудовых мигрантов являются выходцы из Средней Азии. Теракт в «Крокус Сити Холле» демонстрирует, что некоторые из них склонны к терроризму и религиозному экстремизму. Поэтому жесткая политика по наказанию, а также депортации среднеазиатских мигрантов, нарушивших законы и режим пребывания в нашей стране, необходима. Как следует из официальной статистики, в прошлом году из России выдворили свыше 190 тысяч мигрантов. Очевидно, что большинство из них – это среднеазиаты.
В контексте этого обращает на себя внимание начавшийся завоз трудовых мигрантов из других стран. Возможно, это сознательная политика, направленная на то, чтобы нивелировать преобладание среднеазиатов в среде трудовых мигрантов. В последнее время все чаще говорят о той же Мьянме. Также очень перспективными считаются трудовые мигранты из Северной Кореи. Кстати, граждане КНДР работают в России уже много лет, чаще всего на сибирских лесоразработках. Это неприхотливые, спокойные и очень трудолюбивые люди, живущие и работающие в России в условиях строгого режима, установленного собственным правительством. Поэтому никаких проблем с северокорейцами у тех же сибиряков не возникает. Эти люди не бастуют, ведут себя культурно и не выпячивают своих религиозных убеждений. Кстати, из 24 тысяч трудовых мигрантов, которых завезут в Елабужский район, 10 тысяч будут из Северной Кореи. Конечно, многие воспримут это как плохой пример. Но, возможно, это лучшее решение, чем завоз мигрантов из Средней Азии.