В Арбитражном суде Татарстана продолжается рассмотрение заявления финансового управляющего о признании недействительным брачного договора семьи владельца «Волгадорстроя» Айрата Миннуллина. Соглашение, заключенное в сентябре 2001 года, предусматривает, что все нажитое в браке имущество является собственностью супруги — Светланы Миннуллиной. Если договор устоит, включить семейные активы в конкурсную массу Миннуллина, признанного банкротом, будет невозможно.
О существовании документа стало известно в конце прошлого года, причем случайно: когда суд наложил обеспечительные меры на имущество Миннуллиной, она сама предъявила документ. Ни один из банков-кредиторов о нем не знал — когда Миннуллин выступал поручителем по многомиллиардным кредитам, он не сообщал о наличии брачного договора.
Компании Миннуллина участвовали в крупнейших инфраструктурных проектах — от реконструкции трассы М-7 до строительства платной магистрали М-12. Сейчас в отношении «Волгадорстроя» открыто конкурсное производство, совокупная задолженность превышает 18,5 млрд рублей. Сам Миннуллин с ноября 2025 года находится в СИЗО по делу о хищениях при строительстве М-12. В феврале суд признал его банкротом, в реестр включены требования на 5,7 млрд рублей.
Светлана Миннуллина — директор гостинично-ресторанного комплекса «Пражский клуб» в Казани, ее совокупный доход за 16 лет составил около 500 млн рублей, сообщалось ранее в суде. В ее собственности находятся семь земельных участков, а также различные здания, сооружения и помещения.
Производственные активы — на мужа, остальные — на жену
К последнему заседанию поступили дополнительные пояснения от Светланы Миннуллиной. Из них следовало, что всеми производственными активами заведовал Айрат Миннуллин, а супруга на них не претендовала и в деятельности «Волгадорстроя» не участвовала. Брачный договор, по ее словам, фактически исполнялся: производственные активы регистрировались на мужа, непроизводственные — на жену.
Светлана Миннуллина настаивает, что сокрытие брачного договора само по себе не является злоупотреблением правом. Она сослалась на позицию Верховного суда: для признания договора недействительным нужна «непосредственная связь» с кредиторскими требованиями. В данном случае такой связи нет — договор заключен за двадцать с лишним лет до банкротства.
При этом из пояснений следует, что при каждой сделке Миннуллина давала нотариальное согласие на сделки мужа. В них указывалось, что брачный договор не заключался.
«Топ номер один в Татарстане и заслуженный строитель всея Руси»
Представитель «Ак Барс» Банка Новикова указала, что обязательства банка обеспечены только поручительством — без залогов.
— Конечно же, если бы должник нас уведомил о наличии брачного договора, мы рассмотрели бы вопрос о привлечении дополнительного поручительства, — заявила она.
Но наиболее жестко выступила представитель «Волгадорстроя» (предприятие признано банкротом, конкурсным управляющим назначен Сергей Кондратьев) Анастасия Андреева. Она предложила суду мысленный эксперимент: а что, если бы у Миннуллиной был такой же договор, но «в обратную сторону» — при взыскании долгов с нее она доставала бы бумагу, где всем владеет муж?
— То есть мы можем предположить, что эти стороны могли иметь два одинаковых договора и ситуация менялась бы в зависимости от обстоятельств, — заявила она.
По словам Андреевой, супруги действовали злонамеренно и не могли не осознавать рисковый характер предпринимательской деятельности.
— Тут не миллионами — мы сотнями миллионов здесь оперируем! Все эти активы были заработаны за счет «Волгадорстроя». Он получал денежные средства от строительных контрактов, оттуда благополучно покупал себе имущество, всем рассказывал, что он очень богатый, успешный строитель — топ номер один в Татарстане, «заслуженный строитель всея Руси». Но при этом он всегда знал, что в случае какого-либо взыскания все эти активы отдаст жене и ничего от этого не потеряет, — заявила Андреева.
По ее словам, Светлана Миннуллина «так же заработала за счет «Волгадорстроя»», но «ответственность почему-то у нас должна нести потенциально пустая конкурсная масса».
— Все, что здесь есть и что является предметом спора, заработано не от того, что она «Пражским клубом» владела и салаты продавала, а только за счет того, что «Волгадорстрой» строил дороги, — заявила Андреева.
— Почему только салаты? Там и вторые блюда были, — пошутил судья Станислав Алексеев.
В любом случае, указала Андреева, «ее доля участия настолько микроскопическая, что это самое что ни на есть злоупотребление».
«Ввести в заблуждение нотариуса — это норма?»
Судья Алексеев отметил, что указание в нотариальных согласиях на отсутствие брачного договора формально не прекращает его действие, но задал вопрос: зачем тогда было так писать?
— Приходит Миннуллина, дает согласие и говорит: у меня брачного договора нет, режим совместной собственности мы не меняли. А на самом деле там двадцать с лишним лет как «под сукном» брачный договор лежит! — заметил судья.
Представитель Миннуллиных Сухроббек Басыров возразил, что это было «формальное согласие», а кредиторы тогда не были сторонами указанных сделок.
— Ввести в заблуждение нотариуса — это норма? — спросил судья.
— Мы не говорим, что это норма. Мы говорим о том, что все-таки брачный договор регулировал отношения между супругами, — ответил Басыров.
Он пояснил, что супруги «могли просто посчитать, что необходимости в извещении о брачном договоре нет — им было проще дать согласие».
— То есть вы хотите сказать, что если будет реализация конкурсной массы на торгах, Светлана Валентиновна скажет: «Нет, это вообще не мое, я даже не буду на это претендовать»? — вновь удивился судья Алексеев.
— Пока у нее такая позиция, — ответил Басыров.
Судья Алексеев на протяжении заседания задавал вопросы. Когда Басыров заявил, что поручительство — «личное обязательство», судья возразил:
— Служба безопасности банка проверила — за Миннуллиным зарегистрировано немало. Заемщик благонадежен, кредитный комитет — все, заявка прошла. А там — брачный договор 2001 года, где все на жену.
Кредиторы также обратили внимание на противоречие: если брачный договор «исполнялся» так, что производственные активы на муже, а непроизводственные — на жене, то это не соответствует условиям самого договора, по которому все принадлежит супруге.
— Мы имеем третий режим — смешанный. Он вообще не предусмотрен данным договором, — указал представитель Татсоцбанка Святослав Каменев.
Басыров же напомнил, что сама Светлана Миннуллина вела предпринимательскую деятельность, у нее были доходы, которые позволяли приобретать различные активы. Он не согласился с тем, что эти активы приобретены за счет имущества «Волгадорстроя».
«Кормила креветками работников «Волгадорстроя»»
— Какая цель преследовалась при нераскрытии этого брачного договора на протяжении двадцати пяти лет? Разумного объяснения такому поведению, по нашему мнению, нет, — заявил Павел Попов, представитель финансового управляющего (в начале этого года им был утвержден Никита Вахромеев при поддержке «Ак Барс» Банка).
Басыров ответил, что банки сами не запрашивали информацию о наличии брачного договора. Но Андреева возразила: в материалах дела есть формы кредитных заявок, которые «содержат отдельную графу, что брачный договор не заключен».
Она также напомнила, что сейчас Миннуллина пытается войти в реестр кредиторов «Волгадорстроя» с требованием в 160 млн рублей.
— Все ее реализации так или иначе связаны с «Волгадорстроем». Она кормила креветками и омарами работников «Волгадорстроя» на стройках, и каких-то посетителей своих там у нее не было, — сказала Андреева. — Я представлю документы о платежах в адрес Миннуллиной и о том, сколько денег с НДС вывел Миннуллин, чтобы сопоставить, за счет каких доходов образовались эти активы. И всегда будет видно, что это «Волгадорстрой», потому что таких оборотов от реализации готовых блюд у Миннуллиной со сладостями нет.
Басыров возразил, что Светлана Миннуллина оказывала услуги «Волгадорстрою» после 2020 года, а активы приобрела задолго до этого.
«Банкротство без конкурсной массы»
— Специфика данного дела сводится к тому, что это заявление является определяющим, — попытался резюмировать судья Алексеев. — Получается, если все остается за Светланой Валентиновной, то у нас фактически банкротство без конкурсной массы.
В этом случае, по словам судьи, останется нерассмотренным требование «Волгадорстроя» по субсидиарной ответственности. Но «сколько будет суд его рассматривать — это одному богу известно», указал Алексеев.
— Еще у нас получается парадоксальная ситуация: все, что мы ни оспорим, мы этим обогатим Миннуллину, — вновь вступила в дискуссию Андреева. — Она обратно все заберет, станет еще богаче, скажет нам всем спасибо, и на этом у нас прекратится процедура.
Андреева также напомнила, что Миннуллин получал от «Волгадорстроя» лицензионные платежи за товарный знак «ВДС».
— Он себе за пользование вот этими тремя буквами брал 8,7 млн рублей каждый месяц. Это огромные деньги, — заявила она, пообещав подготовить подтверждающие документы к следующему заседанию.
Судья Станислав Алексеев принял решение отложить заседание на 5 мая. Сторонам предложено представить дополнительные доказательства — в первую очередь банковские выписки, которые позволят сопоставить доходы Миннуллиной с приобретением активов.