Российская экономика демонстрирует прекращение роста: такие данные содержатся в исследовании Института народно-хозяйственного прогнозирования Российской академии наук (ИНП РАН).
Согласно этим данным, в I квартале 2025 года по отношению к IV кварталу 2024 года ВВП сократился на 0,4%. И далее констатируется: «О нарастании негативных тенденций в экономике можно судить по отдельным индикаторам: снижение добычи нефти и природного газа, снижение продаж легковых и грузовых автомобилей, товаров длительного пользования, обвал рынка сельскохозяйственной техники, сокращение кредитования населения и бизнеса, рост задолженности по заработной плате и просроченной задолженности по потребительским кредитам». Авторы исследования отмечают, что динамичный рост сохраняется только в отраслях, которые можно отнести к оборонным производствам. При этом выпуск в промышленности без оборонных производств сократился на 1,7% по отношению к году, а добыча полезных ископаемых – на 3,7% из-за сокращения добычи нефти (-4,3% в рамках соглашения ОПЕК+) и газа.
Указанные показатели, на мой взгляд, свидетельствуют о явном назревании в стране экономического кризиса, который пока еще удается скрывать посредством манипуляций с официальной статистикой, но нарастание которого чувствует большинство представителей бизнес-сообщества – как крупного, так и в категории МСП, не связанного с оборонной промышленностью.
Основные признаки критической ситуации проявляются в следующем. Имеет место сильное сокращение спроса на производимую продукцию, которое в свою очередь ведет к сокращению объемов производства. При этом большая часть бизнеса закредитована. Причем кредиты и оборудование в лизинг брались под планируемое наращивание объемов производства на волне недавнего экономического роста, но с падением спроса и сокращением производства становится проблематичным осуществлять выплаты по кредитам и лизингу. И это происходит на фоне высокой ставки рефинансирования, блокирующей возможности развития бизнеса.
Если говорить о крупном производстве, то одной из самых пострадавших отраслей экономики является автомобилестроение– как в сегменте легковых автомобилей, так и грузовых. И засилье китайского автопрома – это всего лишь одна из причин. Высокая ставка ЦБ РФ фактически подорвала возможности кредитования спроса, из-за чего упали продажи как легковых автомобилей, так и грузовиков. Поэтому у всех автопроизводителей наблюдается затоваривание собственной продукцией, при котором общее нераспроданное количество автомобилей достигает, согласно некоторым оценкам, полумиллиона единиц. В результате тот же КАМАЗ вынужден был с 1 августа перейти на четырехдневку. Рассматривает возможность перехода с сентября на четырехдневку и АвтоВАЗ, чтобы сократить производство и оптимизировать расходы. Еще хуже ситуация в сельхозмашиностроении, где годовое производство сократилось на 27%, потому что у сельхозпроизводителей нет денег на закупку техники, а кредиты чрезвычайно дороги. Поэтому «Ростсельмаш» тоже вынужден переходить на четырехдневку. Также сокращают рабочую неделю и другие машиностроительные производства, производящие гражданскую технику и не находящие сбыта.
Не лучше ситуация и в строительной сфере. Как отмечают авторы исследования ИНП РАН, имевшее место в декабре 2024-го – феврале 2025 года существенное ускорение в строительстве оказалось неустойчивым. И в марте темпы роста в строительстве сократились до 2,6% по отношению к году. При этом временное оживление в строительной отрасли никак не отразилось на производстве стройматериалов, выпуске металла и других конструкционных материалов. Это говорит о том, что всплеск был связан с завершением строительства объектов высокой степени готовности, в то время как закладка новых объектов сокращается. На неблагоприятную ситуацию в строительстве, отмечают авторы исследования, указывает рост задолженности строительных организаций по заработной плате.
Среди других признаков, отражающих нарастание кризисных явлений, также отмечают стагнацию в сфере грузоперевозок и падение объемов оптовой торговли. Также сформировались тенденции снижения выпуска в производстве одежды и обуви, деревообработке, производстве резиновых и пластмассовых изделий, мебели.
И на контрасте ситуация в оборонной сфере – здесь рост составил 32%.
Такой контраст объясняется той политикой, которую стало проводить правительство с началом СВО. Ранее я уже писал, что в условиях спецоперации в России сформировалась двухконтурная модель экономики.
Первый контур – это оборонный сектор и связанные с ним производства, которые живут в сравнительно благоприятных условиях – имеют постоянный спрос, как правило, растущий (гособоронзаказ), финансирование под низкий процент, независимый от ставки ЦБ, во многом привлекательные зарплатные предложения и т.п. При этом, конечно, имеется жесткий спрос со стороны государства, реализуемый в том числе посредством пристального контроля спецслужб за расходованием средств (об их деятельности мы иногда узнаем из сообщений средств массовой информации об арестах тех или иных руководителей предприятий ОПК, обвиненных в финансовых нарушениях).
Второй контур – это гражданский сектор, не связанный с оборонными производствами. Этот сектор испытывает все «прелести» нынешней экономической политики, сформированной благодаря высокой ставке ЦБ и прочим инструментам, используемым для снижения «перегрева» российской экономики.
Один из факторов, нарушающих равновесие между оборонным и необоронным секторами экономики, – это разница в зарплатах. В целом рост зарплат, конечно, прекратился, так как достиг предела, их уровень стабилизировался. Но в оборонном секторе сравнительно высокий зарплатный уровень стабильно удерживается за счет устойчивого спроса через гособоронзаказ, а также постоянного финансирования в интересах увеличения производства. А гражданский сектор, никак не связанный с оборонкой, не может позволить себе такого, поэтому там на фоне падения спроса и объемов производства зарплаты начинают снижаться (переход на четырехдневку того же КАМАЗа гарантирует снижение зарплаты работникам, так как это одна из форм неполной занятости).
В результате образуется зарплатный дисбаланс, следствием которого является переток кадров из гражданского сектора в оборонный. Правда, в некоторых регионах применяется негласная практика запрета приема на работу на оборонные предприятия для местных жителей. Это вынужденная мера, которая должна сократить вымывание кадров из гражданского сектора, причем не только производственного, но и из сферы функционирования систем жизнеобеспечения (ЖКХ и пр.), где зарплаты так же невысоки. В результате многие оборонные предприятия вынуждены прибегать к практике организованного завоза трудовых мигрантов.
И такая ситуация, к сожалению, не только сохраняется, но и усугубляется. Более того, растущий оборонный сектор уже в некотором смысле, пусть и не напрямую, а опосредованно, влияет на политические решения. Дело в том, что это производство полностью завязано под цели и задачи спецоперации, остановка которой способна резко обострить экономическое положение в стране. Потому что резкое сокращение заказов в оборонном секторе из-за остановки СВО, на фоне нарастающих проблем в гражданском секторе, может привести к экономическому обвалу, в котором власти страны никак не заинтересованы.