Старые карты Казани без Пороховой слободы
Кировский район Казани в этом году планирует отметить вековой юбилей. Хотя слободы, составляющие его ядро, гораздо старше района. Адмиралтейская, Ягодная, Пороховая — вы слышали эти названия, даже если не увлекаетесь историей города.
Если вы посмотрите на большинство дореволюционных карт Казани, то увидите, что в черте города есть Адмиралтейская и Ягодная слободы. Вместе с Гривкой, Козьей и Кизической слободами они составляют особую административную единицу — 6-ю полицейскую часть. Но там практически никогда нет Пороховой слободы, ведь в черту Казани этот район был официально включен лишь в 1917 году. Памятники казанской старины, расположенные на улицах 1 Мая, 25 Октября, Лукницкого, Степана Халтурина и других соседних улицах, строились ещё за пределами Казани.
Пороховая слобода, живущая по военному распорядку, с опасным производством, которое требует более квалифицированных специалистов, чем в среднем по городу, долгое время держалась обособленно. Здесь всё было своё: школа, больница, церковь, мечеть, полиция, кладбище.
Однако ввиду постоянного усложнения производства на заводе число тружеников в слободе росло. Росла и сама Казань, а главное — возрастали требования к благоустройству и качеству жизни. Через сто лет от основания Порохового завода постепенно стал назревать вопрос о превращении заводской слободы в полноценную часть Казани.
Кулачный бой на границе Пороховой и Ягодной слобод
Жизнь сама постоянно подкидывала поводы, заставляющие задуматься об интеграции Пороховой слободы в общее правовое пространство с городом.
Например, 10 и 14 сентября 1872 года состоялись массовые кулачные бои между жителями Пороховой, Ягодной слобод и алафузовскими рабочими. Как были распределены стороны, сложно понять из переписки, сохранившейся в Государственном архиве РТ. Возможно, Пороховая слобода выступала против ягодинских старожилов и рабочих Алафузова, а может, жители двух слобод против новоприбывших алафузовцев. Об историческом антагонизме зажиточных пороховиков со вчерашними крестьянами, устроившимися на быстрорастущее капиталистическое производство, писал и Владимир Семенович Казаков, автор самой подробной книги по истории Казанского порохового завода.
Началось всё днем 10 сентября, в строгом соответствии с тем ритуалом, который Фёдор Иванович Шаляпин расписал для кулачных боев на озере Кабан: подрались между собою мальчики. С наступлением ранних осенних сумерек в рукопашной схватке на площади перед заводским лазаретом сошлись уже взрослые мужчины. Второй раунд побоища состоялся 14 сентября.
Оба дня городская полиция спокойно наблюдала за кулачным боем, стоя на углу Алафузовской фабрики, поскольку считала, что дело происходит на территории Порохового завода. Заводской полицмейстер Васильев ограничился тем, что прогнал в казармы солдат, которые стояли в толпе и болели за своих, но вмешиваться не стал, поскольку считал, что бой происходит на городской земле. Солидарность с участниками боя проявили офицеры, фельдшеры и даже священник Пороховой слободы, которые на расспросы генерал-майора Молоствова заявили, что среди дерущихся не было заводских нижних чинов. Городская полиция утверждала обратное.
Возникшая административная неопределенность заставила командующего войсками Казанского военного округа обязать заводскую и городскую полицию к тесному взаимодействию. Для этого в 1873 году были прописаны временные правила, ведь от общественного порядка в Пороховой слободе зависела безопасность всей округи.
Городская дума отказывается присоединять Пороховую слободу и Ново-Кизическую стройку
Тема административных отношений Пороховой слободы и Казани стала актуальной в самом конце XIX века. В это время казанский губернатор добивался выделения средств на усиление полиции в слободе. В ответ на это министерство финансов предложило подчинить слободу в полицейском отношении городу так же, как уже давно была подчинена Ягодная слобода. Однако без согласия органов самоуправления — Казанской городской управы и Думы — сделать это было невозможно.
Вопрос обсуждался на заседании думы 29 апреля 1897 года. Вместе с участью Пороховой слободы решалось будущее поселка на земле Кизического монастыря, который в 1896 году на уровне МВД тоже предложили подчинить городской полиции. В данном случае речь не о Кизической слободе (она давно входила в черту Казани), а о Ново-Кизической стройке — одном из пригородных поселков, что именовались «Новыми стройками» и были окончательно присоединены лишь в 1924 году. Располагалась Ново-Кизическая стройка в районе улицы Короленко.
Городские власти в обоих случаях ответили категорическим отказом. Даже небольшое увеличение штата полиции требовало дополнительных расходов на жалованье полицейским и содержание помещения для них. Кроме того, в докладе управы говорилось, что «полицейский надзор не может с успехом выполнять свое назначение» без мер благоустройства: организация уличного освещения, улучшение подъездного пути, санитарные и противопожарные меры. При этом в собственность города земля Пороховой слободы не переходила. Руководители муниципалитета внимательно оценивали, что может дать городу новая территория, прежде чем брать на себя обязательства по благоустройству.
Откуда пошло название «Грязь»
Десятилетие спустя проблема Пороховой слободы вновь появилась в повестке городского управления. С северной стороны к слободе примыкал участок земли, находившийся в государственной собственности. На старом канцелярском языке эта территория именовалась «Подгородными казенными оброчными статьями». В 1875 году на этой территории были поселены 146 семей отставных военных, а в 1886 году к ним подселена ещё 51 семья. Затем к первоначальным жителям начали самовольно подселяться рабочие Порохового завода и Алафузовской фабрики, которые довольно быстро застроили всю возвышенную часть территории и начали селиться в болотистой низменности.
В разных документах этот поселок назывался «Новая стройка Пороховой слободы», «Поселок на казенной земле» или «Поселок на подгородных казенных оброчных статьях», а фактически он представлял одно целое с исторической слободой.
Согласно плану Пороховой слободы, изданному Иваном Николаевичем Харитоновым в 1912 году, «Поселок на казенной земле» начинался к северу от современной улицы Батыршина и Порохового кладбища и доходил до Разъезда Восстания. Самой длинной улицей этого поселка была Караваевская — нынешняя Кулахметова. Современное название дано неслучайно: татарский писатель и общественный деятель Гафур Юнусович Кулахметов жил на этой улице, работая учителем в Пороховой слободе. Некоторые названия улиц отражают особенности ландшафта: 2-я Песчаная, 2-я Нагорная, 1-я Грязнуха, 2-я Грязнуха. В последних двух читается название известной группировки 80-х и 90-х годов — «Грязь».
В 1908 году ввиду большого спроса на участки в этом районе Казанское управление земледелия и государственных имуществ решило осушить болото, мешавшее дальнейшему заселению, и нарезать на освободившейся площади ещё 360 усадеб. Кроме этого планировалось отвести участки под сад, школу, больницу и другие общественные учреждения. Но осушение болота — предприятие недешевое, поэтому в процессе обсуждения проекта в разных инстанциях появилась идея передать поселок в ведение города. Город бы безвозмездно получил всю незаселенную площадь, но арендная плата за уже застроенные участки до того, как их выкупят арендаторы, должна была поступать в казну, а не в бюджет города.
Через губернатора этот вопрос поступил на рассмотрение управы и Думы. 10 октября 1908 года городские деятели ответили отказом. В 1909 году предложение вновь вернули на рассмотрение новоизбранному составу городской Думы. Однако и в этот раз руководители Казани увидели в данной инициативе желание сбросить на баланс города дорогостоящее благоустройство проблемной территории и осушение болота.
Содержательную речь с обоснованием отказа от расширения города произнес гласный (депутат) Думы и известный казанский библиофил Дмитрий Илариевич Образцов. По его мнению, фиксированные границы города способствуют концентрации населения, строительству многоэтажных домов и модернизации городского хозяйства. И, напротив, расползание города всё дальше от пределов, установленных Генеральным межеванием при Екатерине II, вредит его развитию. «Присоединение к городу означенного поселка с болотом, примыкающего к Пороховому заводу, более чем городу, очевидно, будет приносить Казани только значительный ущерб, превращая ещё более город в обширную деревню», — резюмировал депутат.
«В уважение к сепаратистским наклонностям слобод»
Февральская революция 1917 года внесла кардинальные изменения в жизнь российских городов. 15 апреля 1917 года Временное правительство выпустило постановление «О производстве выборов гласных городских дум и об участковых городских управлениях». Были отменены цензовые ограничения на участие в городских выборах, которые существовали в Российской империи. Право выбирать депутатов городской думы получили все горожане старше 20 лет «обоего пола всех национальностей и вероисповеданий». Помимо городских управ и дум в городах с населением более 150 тысяч человек создавался принципиально новый районный уровень местного самоуправления: участковые управы и Думы.
Население Казани в это время как раз перевалило за 200 тысяч человек. И наш город, в силу своего географического положения, представляющий собой конгломерат слобод, стал идеальной площадкой для организации самых первичных ячеек самоуправления. По всем слободам и пригородам шли сходы жителей, выборы представителей и сборы подписей под местными требованиями.
7 мая 1917 года жители Адмиралтейской слободы и прилегающих к ней заречных слобод на общем собрании решили ходатайствовать о создании автономной от города умы (сама Адмиралтейская слобода до строительства Куйбышевского водохранилища была на левом берегу Казанки и поэтому «заречной» не называлась). 5 июля Казанская городская дума «в уважение к сепаратистским наклонностям слобод» разрешила сформировать на территории 6-й полицейской части свои участковые органы, согласно правилам Временного правительства от 15 апреля. Однако активные жители будущих Кировского и Московского районов посчитали, что это ограничивает их права. Было решено отправить своих делегатов через голову местной власти непосредственно в Петроград и там добиваться более широких форм самоуправления, чем участковая Дума и управа.
Аналогичное движение развернулось в Суконной слободе, жители которой требовали создать у себя участковую Думу. Но городская власть отложила этот вопрос до разбирательства.
30 июля в Адмиралтейской слободе состоялось совещание жителей окраин по поводу подготовки единого списка на предстоящие выборы в городскую Думу. Адмиралтейская слобода, Ягодная, Большое и Малое Игумново, Устье, Пороховая слобода, Козья, Гривка, Суконная, Академическая, Поповка, Подлужная, Архангельская, Ново-Татарская, Плетенёвская, Калугина гора и Клыковская стройка — все они должны были сообща выступить на выборах за решение накопившихся проблем. Собрание представителей слобод состоялось 2 августа в здании биржи на улице Большой Проломной (ныне Баумана, 13).
Параллельно центробежной тенденции, проявившейся в требовании самоуправления слобод, существовала и обратная — центростремительная. Окраины, связанные с Казанью, но юридически не входившие в черту города, должны были решить вопрос о присоединении к городу.
Разные районы отвечали на этот вопрос по-разному. Расположенные на территории современного Московского района Удельная и Ивановская стройки 23 июля 1917 года большинством голосов решили не присоединяться к городу, оставаясь поселениями Казанского уезда. Активные жители этих пригородов считали, что, находясь в составе уезда, они смогут получить землю, когда государство займется решением аграрного вопроса.
Самое значительное движение за присоединение к Казани развернулось в Пороховой слободе. И здесь проявились не только местные интересы. Населенный промышленным пролетариатом район был в центре внимания социалистических партий. Неслучайно либерально-консервативная газета «Камско-Волжская речь» называла слободу «колыбель большевизма».
Городской политический кризис с «затыканием рта»
«Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время», «Караул устал! Прошу прекратить заседание», — цитата из поэмы Маяковского и реальная фраза матроса Железняка прекрасно передают атмосферу революционной эпохи, когда любое представительное собрание могло быть прервано волевым решением. И именно так была присоединена к Казани Пороховая слобода.
Вся власть в Пороховой слободе в 1917 году перешла к заводскому комитету, который сразу выдвинул требование присоединения к городу. Вопрос в очередной раз поступил на рассмотрение в Казанскую городскую думу, но это уже была совсем другая Дума, чем та, которая отказывала в 1897, 1908 и 1909 годах. Чтобы «демократизировать» состав Думы к её депутатам, избранным по старым правилам с множеством ограничений, были добавлены новые депутаты, уже не ограниченные никакими цензами. Эти новые думцы были сторонниками социалистических партий и, конечно же, находились в конфликте с респектабельными «старыми гласными».
Лидерами «новых гласных» в городской Думе и кошмаром для умеренных городских деятелей из прежней эпохи были: 30-летний меньшевик Юрий Петрович Денике и 29-летий большевик Владимир Ильич Вегер.
Денике происходил из уважаемой в Казани интеллигентной семьи и был младшим братом искусствоведа Бориса Денике. Вегер приехал в Казань незадолго до революции. Ещё его отец был одним из первых большевиков, а сам Владимир принял в ряды РСДРП юного Маяковского. Позже в Казани он будет встречать знаменитые скандальные гастроли поэтов-футуристов. Внучатой племянницей Владимиру Вегеру приходится писательница Людмила Петрушевская, известная лингвистическими сказками и книгами про поросенка Петра.
В октябре 1917 года Юрий Денике займет жесткую линию в отношении восстания Николая Ершова и большевиков, что в дальнейшем приведет его в эмиграцию. Владимир Вегер, напротив, примет активное участие в большевистской революции, сделает хорошую карьеру в СССР и умрет своей смертью в 1945 году в Москве. Но тем революционным летом оба амбициозных политика были заодно.
5 июля в городской Думе обсуждался вопрос о Пороховой слободе. Юрий Денике выступил с речью, в которой требовал немедленного присоединения слободы, и при этом настаивал, чтобы присоединение состоялось по решению городской Думы, а Временное правительство лишь получило уведомление о свершившемся факте. Свою позицию аргументировал тем, что голоса 15 тысяч жителей слободы должны быть услышаны на предстоящих выборах в обновленную городскую Думу.
Это вызвало возражения «старых гласных», которые предлагали для начала обстоятельно изучить предмет, решать вопрос о Пороховой слободе в комплексе с другими пригородами, указывали на письмо 153 домовладельцев Пороховой слободы, которые были несогласны с включением в черту Казани.
Когда оставалось выслушать ещё нескольких ораторов, Владимир Вегер, внезапно для всех, предложил прекратить прения по этому вопросу. Председательствовавший гласный Иванов не рискнул выступать против лидеров думских социалистов, а «старые гласные» в знак протеста покинули зал под шум большинства. Оставшиеся депутаты-социалисты постановили немедленно включить Пороховую слободу в черту Казани, а другие пригороды включать по заявлению большинства жителей.
Вопрос, тянувшийся с XIX века, был решен революционным актом представителей социалистических партий, нуждавшихся в голосах рабочих. Несогласные с «затыканием рта» опубликовали обращение в кадетской «Камско-Волжской речи». Но и сторонникам соблюдения законных процедур теперь не оставалось ничего другого, как доложить о проблеме Временному правительству и дожидаться его реакции. Именно так поступила Дума, собравшись на заседание 2 августа.
В тени «Казанской катастрофы» и Октябрьской революции
Через считанные дни казанская Пороховая слобода стала известна по всей России. 14 августа примерно в 14.30 дня на станции Пороховая взорвались сложенные в ящики артиллерийские снаряды. Разлетевшись по округе, снаряды попали в артиллерийские склады, а следом взорвались погреба с порохом. Началась «Казанская катастрофа» — крупнейшая техногенная авария в истории города, унесшая жизни около 20 человек и приведшая к значительным разрушениям в Пороховой, Адмиралтейской и Мало-Игумновой слободах.
Даже на Большой Проломной и Воскресенской улицах не было дома, где бы ударная волна ни выбила стекла. Центр города наводнили беженцы, спасающиеся от огня и ищущие временную крышу над головой. Когда пожар потушили, весь город хоронил директора Порохового завода генерал-лейтенанта Всеволода Всеволодовича Лукницкого, который в разгар катастрофы не упустил ситуацию из-под контроля и был смертельно ранен. Искали «немецкий след», но причина трагедии была в систематических нарушениях дисциплины на режимном объекте. Ведь ещё 1 августа в «Камско-Волжской речи» появилась тревожная заметка о пьянстве на Пороховом заводе, с упреками в адрес заводского комитета.
Вопрос о статусе Пороховой слободы на фоне общенародного горя отошел на второй план, хотя в это время был запущен процесс по отмене постановления 5 июля через Казанский окружной суд.
Точку в споре о статусе района, пережившего пожар и бомбардировку снарядами, поставил министр-председатель Временного правительства Александр Фёдорович Керенский, который 17 сентября подписал постановление о присоединении Пороховой слободы к Казани. Текст постановления был опубликован в «Вестнике Временного правительства» 10 октября 1917 года по старому стилю, когда этому правительству оставались считанные дни. Таким образом, юридическое присоединение Пороховой слободы стало последним значимым досоветским событием в истории Казани.
В 1925 году Пороховая слобода, вместе с присоединенными к городу Удельной и Ивановской стройками, получит новое название Слобода Восстания. От этого периода на карте Казани осталась улица Восстания. В том же году будет образован Зареченский район, от которого ведет историю Кировский район. Обстоятельства присоединения слободы к Казани, имена Юрия Денике и даже видного советского деятеля Владимира Вегера стерлись из памяти казанцев. Но эта история дает нам много ценной информации о том, как принимались важные решения в прошлом нашего города и какие политические страсти кипели на муниципальном уровне.
Автор текста: Марк Шишкин