Уголок КНДР в Казанском Кремле
В Казанском Кремле на втором этаже Национальной художественной галереи «Хазинэ» находится постоянная экспозиция Хариса Абдрахмановича Якупова (1919-2010) – одного из самых значимых татарских художников ХХ века. Среди фронтовых картин и знакомых всем татарстанцам пейзажей один выставочный зал посвящён творческим поездкам Якупова за пределы СССР. Первая из таких поездок была в Корейскую Народно-Демократическую Республику, и состоялась она осенью 1959 года. Кореянки в традиционных костюмах, корейские интеллигенты и рабочие в современной одежде, виды моря и Алмазных гор, повседневность улиц Пхеньяна – всё это и сейчас может увидеть каждый, кто зайдёт в галерею в самом центре столицы Татарстана.
В 1968 году по итогам этой поездки в издательстве «Советский художник» вышла книга Хариса Якупова «В стране Чхонлима», где собраны картины и графические зарисовки из корейского путешествия.
Чхонлима (в других написаниях Чхоллима, Ченлима) – мифический крылатый конь, аналогичный татарскому Тулпару и античному Пегасу. Он способен преодолевать «тысячу ли в один день» (393 километра в переводе на метрическую систему). Поэтому лидер КНДР Ким Ир Сен выбрал его как символ кампании за повышение производительности труда. Крылатый конь устремлялся ввысь на корейских плакатах и почтовых марках, гигантскую фигуру Чхоллима образовывали из своих тел гимнасты во время знаменитых северокорейских праздничных шествий. Наконец в 1961 году в Пхеньяне установили монумент Чхоллима, где крылатого коня оседлали мужчина и женщина. Харис Якупов не застал этот монумент, но в своей книге сравнивал его со скульптурной композицией «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной.
У корейского движения бригад Чхоллима были параллели в СССР: стахановское движение во время сталинской индустриализации и хрущёвская кампания вокруг прядильщицы Валентины Гагановой. Сравнивают Чхоллима и с китайским Большим скачком, который Мао Цзэдун начал в 1958 году.
Приехали в Пхеньян, когда там ждали Хрущёва
Якупов и его спутник, туркменский художник Иззат Клычев, приехали в КНДР в момент сложный и ответственный для межгосударственных отношений. После смерти Сталина и приостановки Корейской войны отношения СССР, Китая и КНДР находились в постоянной динамике.
Руководство Северной Кореи не спешило вслед за Советским Союзом отказываться от наследия Сталина и переходить к политике мирного сосуществования с капиталистическими странами. Были разногласия в сфере экономики, когда в Москве сделали ставку на лёгкую промышленность и потребительский сектор, а в Пхеньяне видели залог собственного суверенитета в развитии тяжелой индустрии. С другой стороны, в отношениях Ким Ир Сена и Мао Цзэдуна тоже не всё было просто: только в 1958 году Корейский полуостров покинули китайские добровольцы, помогавшие КНДР в войне против южан, американцев и их союзников.
Осенью 1959 года в Пхеньяне очень ждали государственного визита Никиты Хрущёва, но советский лидер так и не приехал. В сентябре прошёл его первый визит в США, когда он объехал всю страну от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, провел переговоры с президентом Эйзенхауэром и привёз из-за океана идею кукурузной кампании. 30 сентября Хрущёв прилетел в Пекин на празднование 10-летия Китайской Народной Республики. Встретившись там с Ким Ир Сеном, он предложил отложить визит в КНДР на более благоприятное время. Корейцы восприняли отказ болезненно. С этого же пекинского визита Хрущёва начинается охлаждение в отношениях СССР и Китая, которое вскоре перерастёт в открытый конфликт. Северной Корее придётся продемонстрировать чудеса дипломатического лавирования, чтобы сохранить отношения с обоими рассорившимися соседями-гигантами.
В таких условиях особенно значимой для поддержания связей между странами оказалась культурная дипломатия. И Татарская АССР, как регион с самобытной культурой, приняла в этих процессах самое активное участие.
Ким Ир Сен вызывает на бис татарского гармониста
Ещё в конце 1958 года отправилась на гастроли в КНДР концертная бригада Татарской государственной филармонии. Конечно же, артисты посетили Пхеньян, где сами послушали корейские оперы «Сказание о принцессе Сон Ха» и «Расскажите, леса», а также побывали на прощальном концерте для китайских добровольцев, возвращающихся на родину. Но большая часть гастролей прошла в северокорейской глубинке: в городах Чхонджин, Канге, Хэджу, Кусон, Хичхон, Кильджу и других местах, чьи названия мало знакомы нашей публике. Всего за 34 дня артисты проехали 11 городов, где дали 24 концерта.
Танцоры исполняли хореографические номера «Танец трех джигитов», «Батраки», «Сюмбюль», «Случай в медресе». Вокалисты пели «Подмосковные вечера» и другие песни из советского репертуара, уже знакомого корейцам. Но особенно чутко зал реагировал, когда на сцену выходили Джавагира Саляхова и Усман Альмеев с татарскими песнями. «Пентатоническая общность музыкального языка корейского и татарского народов почти исключала необходимость переводчиков», – объяснял это Джаудат Файзи, написавший отчет о поездке для газеты «Советская Татария».
Гвоздём программы был гармонист-виртуоз Гали Джемниханов, менявший за один концерт несколько гармоник, включая самые миниатюрные. 7 ноября 1958 года в Пхеньяне была встреча татарских артистов с высшим руководством принимающей стороны. Джемниханова и певицу Джавагиру Саляхову в этот вечер вызывал на бис сам Ким Ир Сен. В финале концерта руководитель КНДР поднял бокал за советское искусство и попросил передать привет татарскому народу.
Организовавший эту встречу советский посол Александр Пузанов – фигура интересная. Карьера вела его на вершину власти – в Президиум ЦК КПСС, но он выступил против передачи Крыма Украине, за это был «сослан» на дипломатическую работу, где трудился вплоть до событий в Афганистане.
Следом за музыкантами в Пхеньян отправились художники из тюркских республик Советского Союза.
Выпускник КАИ и другие встречи в Пхеньяне
Харису Якупову корейские мелодии тоже напомнили о традиционной татарской музыке. Вместе с туркменским коллегой он начал путешествие с Пхеньяна. «Это большой современный город с многоэтажными домами, широкими улицами, площадями и парками. От его облика веет свежестью и молодостью – здесь всё ново и чисто. Всюду видны подъемные краны с красными флажками – воздвигаются новые квартиры возрождённого города», – написал художник в краткой заметке о путешествии, которая вышла в «Советской Татарии» в марте 1960 года.
В Пхеньяне каждый день ранним утром художники выходили на работу, захватив альбомы и карандаши, а после обеда отправлялись на экскурсии. Якупову особенно запомнились традиционные наряды корейских женщин, виды реки Тэдонган, где пхеньянские мальчишки ныряли за ракушками, живописная гора Моранбон с музеем и памятниками старины. Вид на восточные ворота Тэдонмун и сейчас можно посмотреть в галерее «Хазинэ». Было много встреч с местной интеллигенцией. В одной из таких компаний парень, демонстрировавший фокусы, оказался выпускником КАИ, понимающим татарский язык, в Пхеньяне он стал преподавателем вуза.
Конечно же, обязательным пунктом было посещение комплекса гробниц Когурё, которые уже в наше время включили в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Якупов внимательно изучал фрески и зарисовал одного из драконов. Съездили художники и на Кансенский металлургический завод, с которого в Корее началось движение бригад Чхоллима. На заводе Якупов писал портреты героев труда.
Курорты восточного побережья Северной Кореи и Алмазные горы
Дальнейшее путешествие проходило по побережью Восточного моря, как называют в КНДР Японское море. Именно там сосредоточены основные северокорейские пляжные курорты, а уже в наше время создаются туристические кластеры для приёма российских и других иностранных туристов.
Первый город на пути художников – портово-рыбацкий Вонсан. Сейчас этот город периодически упоминается в новостях как место, где для иностранцев построен курортный комплекс Вонсан-Кальма. Но курортом он был уже во время визита Якупова. «Чудесен вид города-порта Вонсан во все времена года. Но особенно привлекает туристов летний и осенний Вонсан. На живописных окраинах вдоль покрытого серебристым песком пляжа, где сосновый бор бросает густую тень, расположены здания домов отдыха, санаториев и летние лагеря», – сообщал в 1960 году журнал «Корея», широко известный современному россиянину благодаря поэту и музыканту Егору Летову.
В Вонсане Якупов ходил с рыбаками в море на китобойном судне, пробовал трепангов, удивлялся разнообразию и остроте корейской кухни,снова писал много этюдов. Один из них – портрет танцовщицы Вонсанского театра можно считать самой интересной работой в корейской серии.
Проехав дальше на север, советские гости посетили город Хамхын, отстраивающийся после американских бомбардировок. Здесь расположен центр химической промышленности КНДР. К слову, практически в это же самое время большая химия становится темой №1 в родном для живописца Татарстане и осмысливается местными художниками.
Возвращаясь в сторону Пхеньяна, гости посетили Кымгансан, что значит Алмазные горы. Эти места и сейчас входят в туры по КНДР. Алмазные горы – постоянная тема для северокорейских пейзажистов, а также узнаваемый бренд страны, не меньше монументальных объектов в Пхеньяне. Харис Якупов смотрел здесь на водопады, купался в радоновых источниках и внёс свою лепту в художественную историю Кымгансана. Тонущие в серебристой дымке вершины причудливых форм так же можно увидеть в кремлёвской галерее ГМИИ РТ.
В Кэсоне – древней столице страны Якупова глубоко задела судьба местного художника, чья жена и дети после Корейской войны так и остались на юге. С помощью этого мастера и других корейских коллег татарский живописец погрузился в колорит города, где нетронутой осталась историческая застройка. Якупов считал, что гробница корейского правителя XIV века Конмина по красоте ничем не уступает афинскому Парфенону или руинам Римского форума, которые он увидел позже, путешествуя по Европе.
Корейское путешествие в творческой биографии Якупова
8 октября 1959 года, накануне своего отъезда в СССР, Харис Якупов застал торжественный приём президента социалистической Чехословакии Антонина Новотного. Массовое представление было организовано по высшему северокорейскому разряду.
«На черном фоне громадного задника (он символизировал японскую оккупацию) вырастает огненно-красная заря. Над угнетенной Кореей засиял свет Великого Октября. Слышны залпы «Авроры». Ленинское знамя поднимает народ на священную борьбу. Воспеваются немеркнущие подвиги героической Советской Армии – армии-освободительницы корейского народа», – вспоминал увиденное художник.
Никита Сергеевич Хрущёв, для которого, вероятнее всего, готовилось это представление, в Пхеньян так и не приехал. Но в 1961 году был заключен «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и КНДР», где в первом пункте страны обязывались оказывать друг другу военную помощь. Уже при Брежневе в отношениях двух стран началось значительное потепление, и именно тогда увидела свет книга Хариса Якупова.
В творческой карьере татарского художника путешествие в Корейскую Народно-Демократическую Республику имело особый смысл. К началу этой командировки Якупов уже был общепризнанным мастером. Достаточно вспомнить его картины о последних днях жизни Мусы Джалиля, которые и сейчас есть в культурном коде жителей Татарстана, да и по всей России хорошо известны. Доводилось художнику реагировать и на международную повестку. Например, в 1950 году работа Якупова «Сталин и Мао Цзэдун в Кремле» была удостоена первой премии в конкурсе на лучший эскиз к тематической картине. В связи с дальнейшим охлаждением советско-китайских отношений этот эпизод потом «забылся».
Однако корейская командировка совпала с переменами в творчестве художника, которые были вызваны его собственным поиском, и общими переменами в советской культуре периода «Оттепели». Уставая от административной работы в Союзе художников ТАССР (его он возглавлял с 1951 года), Якупов стремится созерцать жизнь и больше писать с натуры. Искусствовед Светлана Червонная писала об этом так: «Кончился период «расчисленных чудес» – сочиненных сюжетов, литературных конфликтов, заранее рассчитанных эффектов, обязательных выводов и нравоучений, которые должны были следовать из каждого произведения. Кажется, будто с глаз спала пелена и художник увидел вокруг себя прекрасную, озаренную солнцем землю и словно заново обрел способность изумляться всему вокруг».
Именно так выполнены северокорейские зарисовки и картины Якупова. Официальный рефрен о дружбе двух социалистических стран нисколько не мешал художнику наслаждаться непривычными видами природы, цветами одежды, архитектурными формами, а портреты корейцев, повстречавшихся ему в ходе насыщенной программы, смотрятся свежо спустя многие десятилетия.
Автор материала Марк Шишкин