По данным Министерства сельского хозяйства и продовольствия РТ, с начала года аграриями было закуплено 76,6 тыс. тонн дизельного топлива и 5,9 тыс. тонн автомобильного.
Компании-нефтепереработчики «Татнефть» и ТАИФ-НК выделили сельхозпроизводителям 140 тыс. тонн ГСМ по льготной цене. Всего отгружено 53 692 тонны льготного дизельного топлива («Татнефть» — 23 696 тонн, ТАИФ-НК — 29 996 тонн), стоимость которого составляет 95 тыс. рублей за тонну, в пересчете на литр — 78,85 рубля за литр при цене на АЗС 80,55 рубля за литр. Стоимость коммерческого топлива — 130 тыс. рублей за тонну.
— Перебоев в обеспечении топливом не наблюдается, — отмечают в профильном ведомстве.
«Отсеялись вовремя, дай бог, сможем и убраться»
Роль региона в обеспечении аграриев топливом подчеркивает генеральный директор ГК «Красный Восток» Адель Хайруллин.
— Относительно других регионов можно сказать, что мы получаем колоссальную поддержку от республики. Слава богу, топливом мы обеспечены. Понятное дело, что цена на него больше, чем в прошлом году, но она не такая, как в среднем по России. Прямое взаимодействие с нефтеперерабатывающими заводами позволило нам сделать так, чтобы снабдить все подразделения горючим в полном объеме, — рассказал он KazanFirst.
По информации собеседника издания, озвученной им в ходе выставки АГРОВОЛГА-2026 (проходила 8–10 июля), холдинг покупает дизельное топливо по цене 85–88 тыс. рублей за тонну при ежегодных объемах потребления 11–12 тыс. тонн в зависимости от погодных условий:
— В то же время наше хозяйство в Ульяновской области вынуждено приобретать дизтопливо по 135–140 тысяч за тонну. Это, как видите, разница в 50%.
По словам Хайруллина, компания располагает шестью собственными нефтебазами, куда завозится топливо с нефтеперерабатывающих заводов и других нефтебаз:
— Приобретаем по мере необходимости, но на всякий случай стараемся держать на базах запас солярки на пять-семь дней, — уточнил владелец «Красного Востока».
Возможностью приобретать ГСМ по сниженным ценам пользуются и малые формы хозяйствования в республике.
— Благодаря льготным ценам фермеры провели посевную вовремя — спасибо за это республике. Что касается уборочной, остается только надеяться на нормализацию ситуации: если смогли вовремя отсеяться, дай бог, проведем и уборочную, — выражает надежду председатель Ассоциации фермеров и крестьянских подворий Татарстана Камияр Байтемиров.
«Риск смещается с посевной на уборочную»
Между тем директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков относит регионы ПФО к числу субъектов с самой непростой обстановкой:
— Наиболее сложная ситуация складывается в крупных сельскохозяйственных регионах — Ростовской области, Краснодарском крае, Воронежской области, Поволжье и части Центрального Черноземья, где высокая концентрация посевных площадей и большая зависимость от дизельного топлива делают перебои особенно чувствительными.
По его словам, нехватка ГСМ уже отразилась на работе хозяйств, поскольку главный эффект — рост себестоимости и перенос части агротехнических операций.
— Аграрии столкнулись с ростом цен на дизель, сложностями с гарантированными поставками и необходимостью искать альтернативных поставщиков. Наиболее уязвимыми стали работы, которые нельзя откладывать: обработка растений от болезней и вредителей, внесение удобрений, подготовка техники к уборочной кампании, — поясняет собеседник KazanFirst.
При этом для сельского хозяйства проблема топлива особенно критична: задержка даже на несколько дней в период активной вегетации может привести к снижению урожайности и ухудшению качества продукции:
— Поэтому основной риск сейчас смещается с весенней посевной на уборочную кампанию — именно тогда станет понятно, насколько перебои с ГСМ повлияли на объем и качество урожая.
Кабаков отмечает, что региональные власти пытаются компенсировать дефицит ручным управлением: перераспределяют объемы топлива, договариваются с нефтяными компаниями, контролируют поставки для крупных хозяйств и ищут дополнительные источники закупок:
— Краснодарский край, например, был вынужден увеличивать межрегиональные закупки топлива, а в ряде субъектов аграриям обеспечивают приоритетный доступ к дизелю, — поясняет он. — Федеральные власти используют более широкий набор инструментов — ограничение экспорта нефтепродуктов, регулирование внутренних поставок и поддержку нефтяных компаний. Однако эти меры позволяют только временно сгладить ситуацию, но не решают фундаментальную проблему: российский рынок топлива работает с минимальным запасом прочности, а любые перебои в переработке быстро отражаются на конечных потребителях.
«Мы еще только входим в кризис»
В ИК «Финам» воздерживаются от точных оценок потерь, которые понесут сельхозпроизводители из-за топливного кризиса, — итоговая картина будет ясна после завершения уборки.
— Однако уже очевидно, что хозяйства несут дополнительные расходы из-за подорожания топлива, а часть производителей столкнулась с ухудшением финансовых показателей на фоне дорогих кредитов, роста стоимости техники и снижения рентабельности производства, — заключает Ярослав Кабаков.
Директор аналитического агентства «ПроЗерно» Владимир Петриченко считает, что топливный шторм станет дополнительным «стимулом» к дальнейшему снижению объемов производства зерновых и зернобобовых культур:
— Мы сейчас только входим в этот кризис, аналогов которому вообще никогда не было, поэтому сравнивать его попросту не с чем. Снижение объемов урожая уже закладывалось в прогнозы ранее, так что текущие сложности укладываются в эту тенденцию.
В начале прошлой недели «ПроЗерно» прогнозировало, что в текущем году по сравнению с 2025-м объем производства зерновых и зернобобовых сократится (без учета влияния перебоев с поставками топлива и его подорожания) на 4,6%, до 134,7 млн тонн в целом по России: пшеницы соберут меньше на 4,6%, ячменя — на 2,4%, при этом объем производства кукурузы вырастет с 14,8 млн тонн в прошлом году до 15,7 млн тонн в 2026-м.
Петриченко подчеркивает, что себестоимость выращивания зерна тоже изменится:
— Мы вступаем в сложный период, когда себестоимость производства зерна будет возрастать существенно выше тех плановых ориентиров, которые намечались ранее, — заключает эксперт.
Напомним, снижение рентабельности производства зерновых и зернобобовых культур в России в целом и в Татарстане в частности наблюдалось на протяжении последних нескольких лет. В прошлом году, по данным Минсельхозпрода РТ, чистая маржинальность зернового клина в зависимости от района и технической оснащенности хозяйства колебалась в диапазоне от +3% до -12% (чистый убыток). И если в марте, на пике цен, пшеница III класса в Татарстане стоила 16,5 тыс. рублей за тонну, то к июню она опустилась до 14,3 тыс. рублей, при этом пшеница IV класса торговалась по 12,76 тыс. рублей, а рожь и кормовой ячмень просели до 12,1 тыс. рублей за тонну.
По расчетам гендиректора холдинга «Красный Восток» Аделя Хайруллина, топливный кризис добавит к доле энергоресурсов в себестоимости готовой продукции от 10 до 12%:
— Правильнее, конечно, будет смотреть по результату, но уже сейчас мы понимаем, что от рентабельности зерновых мы 6–7% точно потеряем.
«Малыши» под ударом
В наиболее уязвимом положении в России оказались малые хозяйства — вертикально интегрированные компании обеспечивают топливом в первую очередь крупные агрохолдинги в рамках долгосрочных контрактов, оставляя фермеров один на один с дефицитным свободным рынком.
Этой проблеме было посвящено июньское письмо Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР) на имя главы Минсельхоза Оксаны Лут. В обращении руководители региональных фермерских ассоциаций и фермеры юга России открыто заявляли, что у малых и средних хозяйств нет ни резервуаров для долгосрочного хранения топлива, ни свободных финансовых средств для предоплаты ГСМ на весь сезон по резко выросшим ценам, которые при мелком опте достигали 140 тыс. рублей за тонну. Из-за этого малые хозяйства оказались отрезаны от стабильного снабжения.
Об этом же KazanFirst на полях АГРОВОЛГИ рассказал глава КФХ, руководитель ассоциации фермеров Пермского края Денис Отинов. Отвечая на вопрос издания «Как ваше хозяйство справляется с дефицитом топлива?», фермер ответил следующее:
— Никак. Каждый справляется как может. Никакой поддержки от региона, в отличие от Татарстана, наши сельхозпроизводители не видят. Точнее, видят, но только крупные агрохолдинги, которые имеют доступ к поставкам по адекватным ценам. Фермеры же оказались, по сути, брошенными в этой ситуации.
В АККОР KazanFirst рассказали, что сейчас регионы пытаются выстроить логистику для обеспечения поставок топлива.
— Ситуация непростая, проблемы есть. Сейчас власти стараются заново выстроить логистику и компенсировать нехватку топлива, в том числе за счет международных поставок, — поясняет вице-президент АККОР Ольга Башмачникова. — Сейчас такое время, когда мы все должны собраться и принимать разумные решения на каждом этапе.
Спикер отметила, что ассоциация постоянно мониторит информацию на местах и пытается решить проблему через региональные штабы.
— Плотников (Владимир Плотников, председатель Совета АККОР. — Ред.) входит в федеральный штаб, руководители региональных ассоциаций задействованы на своем уровне. Через эту связку региональных и федерального штабов мы сейчас и пытаемся стабилизировать ситуацию. Этой работы на сегодня достаточно, комментировать что-то еще мы не видим смысла — это только разжигает ситуацию, — заключила Башмачникова.
НСА рекомендует
На фоне ситуации с топливом Национальный союз агростраховщиков рекомендовал страховым компаниям, занятым в том числе в страховании аграрного бизнеса, учесть необходимость топливной экономии у аграриев и адаптировать процессы страховой экспертизы под задачу экономии топлива в агросекторе.
— Мы уверены в скорейшей стабилизации ситуации с топливом в аграрных регионах. На этот период рекомендуем агростраховщикам и страховым экспертам заранее продумать возможные варианты оптимизации расходов топлива у аграриев при проведении необходимых экспертиз, — указал президент НСА Корней Биджов.
В НСА подчеркивают, что при страховании урожая экспертиза состояния посевов является необходимым элементом процедуры урегулирования убытков по обеим программам с господдержкой — страхования на случай ЧС и мультирискового страхования. При оценке ущерба по программе ЧС расчет производится региональной официальной комиссией и подтверждается страховой компанией. При повреждении сельхозкультур, застрахованных по мультирисковой программе, их состояние фиксируется аграрием и страховщиком без привлечения госорганов, также при гибели посевов от определенных рисков может потребоваться справка Росгидромета.
— Экспертам страховых компаний рекомендуем по возможности максимально опираться на данные космического мониторинга, а также съемки с помощью мобильного сервиса НСА. Страховым компаниям — заблаговременно оценить необходимость выездов на местность в присутствии аграриев и оптимизировать эти маршруты, — комментирует глава союза.
Отметим, по оценке НСА, в 2024 и 2025 годах агростраховщики ежегодно проводили процедуры урегулирования убытков в отношении не менее 1 млн га посевов.