Внесенный правительством России в Государственную Думу законопроект о повышении с 1 января 2026 года НДС с 20 до 22% и снижении лимита по «упрощенке» с 60 до 10 млн рублей, при котором НДС не платится, вызвало резкую негативную реакцию со стороны малого бизнеса. Для многих представителей МСП усиление налогового пресса может оказаться смертельным. И это не просто слова, учитывая, что часть из них уже находятся на грани выживания на фоне снижения доходов населения.
Очевидно, что в таких условиях заметно пострадают те города, в которых роль малого бизнеса в местной экономике значительная. Например, это касается Набережных Челнов, где по итогам 2024 года доля МСП в ВТП составляет 34,5% в общем продукте. По налогам сектор МСП Набережных Челнов обеспечивает 36% платежей, а в части трудоустройства предоставляет пятую часть всех рабочих мест в городе.
Полагаю, что давление государства на МСП продолжится. Как можно понять, в настоящее время поддержка этого сектора не соответствует текущим государственным приоритетам. Специальная военная операция России против нацистского режима на Украине оказала сильное воздействие на экономический ландшафт РФ. Это в 1990-е и в начале 2000-х годов малому и среднему бизнесу уделяли повышенное внимание, так как на фоне сокращения и закрытия многих крупных производств, происходившего в те годы, малый бизнес выступал для власти в роли «подушки безопасности». Именно МСП поглощал значительное число безработных, облегчая бюджету социальное бремя. Но по прошествии времени, особенно с началом СВО, ситуация стала кардинально меняться. Сейчас на рынке труда образовался большой дефицит рабочей силы, от которого страдают в том числе предприятия оборонной промышленности и связанные с ними производства.
Необходимость наращивать военную поддержку сделала «оборонку» приоритетным сектором экономики, ради интересов которого вынуждены жертвовать менее важными с точки зрения государства секторами. Логика здесь простая, но железная: в условиях растущего дефицита ресурсов – финансовых, трудовых и пр., – правительство вынуждено перераспределять их с учетом приоритетности, то есть в пользу «оборонки» и в целом крупного производственного сектора. Естественно, перераспределение идет за чей-то счет. В данном случае, к сожалению, это идет за счет интересов МСП. К примеру, сокращение малого и среднего бизнеса высвобождает рабочие руки, которые частично перетекут на крупные производства, в том числе оборонного характера. А некоторые, вероятно, пойдут на контрактную службу.
Нужно понимать, что такие решения, очень болезненные для определенной категории людей, в масштабах всего государства оцениваются по-иному. Принимаемые на высоком уровне управленческие решения имеют свои критерии эффективности, вытекающие из текущих приоритетных задач, в рамках которых проблемы МСП не являются существенным фактором. И это, к сожалению, реальность сегодняшнего дня.
Более того, есть эксперты, в том числе оппозиционно настроенные к российской власти, которые довольно высоко оценивают политику правительства РФ с учетом стоящих перед ним задач. Они признают, что последние налоговые инициативы нанесут определенный ущерб российскому малому и среднему бизнесу, но не считают эти потери существенными в масштабах всей экономики. Они оценивают действия правительства с точки зрения текущих приоритетных задач, где в числе главных – обеспечение финансирования СВО. С учетом этого обстоятельства повышение налогов воспринимается как рациональное решение, особенно в отношении НДС. Объяснение этому следующее. Во-первых, с 1970-х годов основной прирост налоговой нагрузки в мире, особенно в развитых странах, приходится на НДС (за исключением США, где нет такого налога, но на уровне Штатов взимается налог с продаж). Во-вторых, НДС – это налог, который в наименьшей степени подрывает экономические стимулы. Да, он дает на краткосрочном этапе всплеск инфляции, но главное его достоинство в том, что он нейтральный. И если правительство администрирует его грамотно, то есть не дает льгот по НДС отдельным категориям бизнеса и производителям, то этот налог не оказывает негативного влияния на конкуренцию и в целом не сильно ухудшает общую экономическую ситуацию. При условии, конечно, если его ставка соответствует разумным величинам.
Кстати, в сравнении с другими странами Европы, Россия по размеру НДС находится среди «середняков». В странах Евросоюза самая высокая ставка НДС в Венгрии – 27%, в Финляндии – 25,5%, в Швеции, Норвегии, Дании, Хорватии – 25%, в Греции и Исландии – 24%. В Германии ставка НДС составляет 19%, во Франции и в не входящей в ЕС Великобритании – 20%. А вот в Италии уже 22% – именно такая ставка, очевидно, будет установлена и в России с 1 января 2026 года.
Эксперты считают, что режим упрощенного налогообложения вредит конкуренции, поэтому они поддерживают нынешние действия российского правительства, направленные на снижение лимита в рамках «упрощенки», которая была введена в 2002 году с четко определенными целями. Логика была следующей. Государству в то время было необходимо обеспечить занятость хотя бы части безработных. Введение упрощенной системы налогообложения стимулировало экономическую активность, позволяя сектору МСП поглощать данный контингент, облегчая тем самым социальную нагрузку для государства. Помимо этого был еще один немаловажный фактор. В начале 2000-х годов система администрирования налогообложения была сложной и не позволяла эффективно контролировать малый бизнес. При этом налоговая отдача от сектора МСП в целом была незначительной. Поэтому государство приняло решение основную налоговую нагрузку наложить на крупный бизнес, особенно сырьевой, а значительную часть сектора МСП вывести в режим упрощенного налогообложения. Логичным развитием такого подхода стало введение в 2019 году специального налогового режима для самозанятых. Но в этом случае главной целью было выведение из тени различного рода мелкой бизнес-активности.
Необходимо отметить, что данные налоговые новации в значительной степени увязывают с именем нынешнего премьер-министра России Михаила Мишустина, ранее возглавлявшего ФНС. Именно ему ставится в заслугу цифровизация налоговой сферы, которая, с одной стороны, позволила заметно облегчить субъектам экономической деятельности процедуру налоговой отчетности, но с другой – существенно усилила государственный контроль над ними.
Эти изменения бизнес сильно почувствовал уже с началом СВО, когда государство превратилось в главный фактор экономической активности, став для очень многих секторов производства и главным заказчиком, и главным инвестором. При этом налоговая политика в условиях цифровой трансформации и усиления контроля превратилась в руках государства в важный инструмент регулирования и перераспределения ресурсов в масштабах всей экономики. Понимая это, с сожалением необходимо признать, что для малого бизнеса в нынешние времена сложились не самые благоприятные условия. Экономика в условиях СВО имеет свои четкие приоритеты, в рамках которых субъектам МСП места нет.