«Мы не должны гнаться за западными течениями, а сохранить свое национальное»
— В первую очередь хотелось бы поговорить о будущем татарской культуры и татарского музыкального искусства. Как вы считаете, есть ли на сегодняшний день определенный застой в современной татарской эстраде?
— Когда встает такой вопрос, мне хочется ответить другим вопросом: а надо ли гнаться за кем-то и не лучше ли все-таки оставить свою изюминку и сохранить свой национальный колорит? Я вообще не понимаю, почему мы должны гнаться за какими-то трендами, почему мы должны изменять татарскую песню, как-то ее коверкать. Я не отрицаю, что могут быть какие-то ответвления. Молодежь может по-своему интерпретировать татарские песни, может переделать их на современный лад, тут, как говорится, нет предела фантазии, но, как я считаю, и это чисто моя точка зрения и я никому её не навязываю, — в каждой культуре должен сохраняться свой национальный колорит.
Как мне кажется, сейчас наоборот в тренде все то, что мы смогли сохранить. Это касается культуры, это касается песен, танцев, костюмов, национальной одежды, украшений. То есть сейчас возвращается мода на национальное. И возвращается любовь к старым песням, к старым фильмам. Поэтому я считаю, что мы не должны гнаться за какими-то трендами, за западными течениями — у нас есть своя национальная, очень богатая, колоритная татарская культура, которая живет из поколения в поколение и которая передается от бабушек к детям. В этом есть наша «фишка», и мы, наоборот, должны это сохранить, а не переделывать под какие-то там западные веяния.
Были такие примеры, когда у нас пытались сделать современные интерпретации на татарские народные песни – не просто аранжировками обработать, а как-то исказив исполнение. Итог какой? Да, они прозвучали, может быть, в моменте они как-то выстрелили, но они не будут в таком виде передаваться из поколения в поколение. Они не приживутся.
— Но ведь не обязательно менять старое, чтобы привносить что-то новое…
— Привносить новое нужно. У нас сейчас есть и татарские рок-группы, и другие направления. Молодежь старается, популяризирует татарский язык. Это большой плюс, нужно работать в разных направлениях. Если это притягивает людей к нашему языку, нашей культуре, это огромное преимущество.
«Песни делаются на деньгах и отбиваются деньгами»
— Что, по вашему мнению, нужно предпринять для того, чтобы современная татарская музыка двигалась вперед?
— У нас начало стираться понимание одного вопроса: есть эстрада, шоу-бизнес, а есть искусство и культура – это два разных понятия. Есть классика, которую мы никак не можем ставить наравне с шоу-бизнесом. И то, что творится сейчас в мире, не только в татарской эстраде, четко показывает нам эти две грани.
Не зря он называется шоу-бизнесом, здесь все построено на создании шоу и бизнесе, то есть зарабатывании денег. Песни делаются на деньгах, а затем отбиваются теми же деньгами. Песни пишутся за деньги, стихи пишутся за деньги, ротация за деньги и так далее. Конечно, если десять раз в день по радио одну и ту же песню давать, естественно, даже если в этой песне два слова и две ноты, она выстрелит, ее начнут напевать на каждом переулке. Сейчас у нас такое время.
— Согласны ли вы с мнением, что на сегодняшний день в Татарстане не хватает опытных и талантливых аранжировщиков, а те, что есть, задирают цены? Многие артисты упоминали, что дешевле сделать аранжировку в Москве, нежели у нас в Татарстане.
— По поводу аранжировщиков скажу так: я бы не сказала, что у нас нет талантливых, у нас они есть, но в силу того что у них нет соответствующей аппаратуры, которая стоит очень дорого, они не могут сделать действительно качественные аранжировки, которые бы стояли на уровне с московскими. Это не их вина, потому что не каждый может себе позволить купить дорогущие программы, на которых делаются эти аранжировки.
И выходит так, что есть пара-тройка аранжировщиков, у которых есть баснословные деньги – опять-таки деньги делают деньги.
«Я просто боюсь озвучивать цены на то, чтобы поставить концерт»
— Во сколько сейчас обходится артисту выпустить песню/устроить сольный концерт?
— Записать и выпустить песню обходится очень дорого. Это зависит и от того, у какого аранжировщика ты делаешь, в какой студии записываешься, но минимально обойдется, наверное, где-то в 50 тысяч и максимально в 100-150 тысяч. Сюда я не включаю, конечно же, ротацию и клип. Эти суммы уйдут всего лишь на запись песни, и это я озвучиваю вам минимальные цены.
Например, ценник сейчас у некоторых композиторов взлетел до небес. Просто купить песню может стоить 100 тысяч. Хотя я никогда себе такого не позволяла – покупать песни за такую сумму, но я знаю, что есть такие примеры, что люди покупают.
Песни сейчас обходятся в такую сумму, плюс нужно записать аранжировку, нужно записать голос в студии, то есть максимально это может обойтись и до 200-250 тысяч. Кроме этого, после записи песни нужно подключить ротацию, выпустить на площадки песню, потратиться на выпуск клипа. Все вместе это выльется в 500 тысяч, иногда и в миллион может обойтись.
А поставить концерт — сейчас такие цены, что я просто боюсь их озвучивать. Думаю, что народ и не поверит. Но когда люди сами начинают сталкиваться с этим, они уже начинают понимать, что к чему.
Конечно, концерт концерту рознь. Во-первых, можно простенький концерт сделать, но в любом случае все упирается в аренду помещения, в оформление, в рекламу и так далее, и так далее. Чтобы сейчас дать концерт, нужно иметь в кармане минимум миллион.
«Татарская эстрада — это чистой воды бизнес»
— Часто приходится слышать, что современная татарская эстрада – это чистый бизнес. Можно по пальцам пересчитать людей, работающих за «идею» развития татарской культуры, так ли это?
— Да, я абсолютно согласна с этим мнением. Татарская эстрада — это чистой воды бизнес. Я назвала вам цифры на выпуск песни и на постановку концерта. Чтобы держаться на плаву и быть в топе, нужно вложить миллионы. Но потом же как-то нужно отбивать эти миллионы… Естественно, люди начинают давать концерты, и эта цепочка — сколько вложишь, столько получишь — превращается в бизнес.
Тех, кто работает за идею, очень мало. Сами понимаете, им деньги тоже нужны. Даже если у тебя будет какая-то идея, например, продвинуть свою культуру, ты не сможешь это сделать без денег. В любом случае все упирается в деньги.
На своем личном опыте могу сказать, у меня нет таких денег, чтобы вкладываться, а если бы они были, я не готова и не хочу влезать в шоу-бизнес, я не готова ездить и давать бесконечные концерты, чтобы отбивать эти деньги потом. Себя я отношу к тем артистам, которые работают не для заработка. Я вкладываю свои деньги в творчество, но они не отбиваются, но мы продолжаем свое любимое дело. Я успела захватить тот период, когда было все бесплатно — была бесплатная ротация, бесплатные приглашения на мероприятия, бесплатные аранжировки. И тогда мы успели войти в эту волну и стать популярными. А молодежи сейчас, конечно, очень сложно. Если у тебя нет денег в кармане, то на сцене делать нечего. Кроме того, еще должна быть своя изюминка, чтобы на фоне такого большого количества певцов все-таки показать свое лицо.
Практика показывает, что даже если у человека есть деньги, но нет своей изюминки, он в конечном счете сдуется, как шарик. Деньги — это большая составляющая, но если у тебя нет своей харизмы и нет внутренней силы, которую можешь дать зрителю, долго на плаву не продержишься.
«Я чувствую защиту и успокоение»
— Не так давно вы покрылись, это было очень важным решением в вашей жизни. Расскажите, пожалуйста, как вы пришли к религии, намазу и впоследствии как вы решили надеть платок?
— К религии я шла давно, и это не было какой-то новостью для меня. Я выросла в такой атмосфере — все мои бабушки и дедушки были в религии, они читали намаз. Я видела все это, когда я росла, впитывала в себя с детства. Обе мои бабушки читали намаз, дедушка со стороны мамы был мулла. Первым молитвам меня научили мои бабушки. Уразу я начала держать рано — уже со школьных времен. А на намаз я встала постепенно-постепенно, начала читать в 33 года. Тогда это было еще не совсем осознанно. Я читала время от времени, не пятиразово – когда могла, тогда и читала. А уразу, я слава Богу, держу очень много лет подряд.
После того, как моё намерение съездить в малый хадж, умру совершилось, вся моя вера, вся моя тяга к религии укрепились. И я приняла решение покрыться. Это был мой осознанный выбор. И я не жалею, что это сделала.
Я очень рада, что я надела платок, я чувствую какую-то защиту, какое-то успокоение в этом. Я сейчас осознанно читаю намаз, не пропускаю. Было бы намерение, Аллах откроет тебе пути, все возможности. Раньше это были отговорки: когда читать, мы же в дороге, а где читать. На самом деле все возможно, лишь бы было желание. Если ты делаешь намерение, то находится и время, и место, и нет никаких преград.
Тем более мы сейчас живем в такой республике, в таком городе, где с каждым днем открывается все больше и больше халяльных заведений, все больше и больше открывается комнат намаза. В любом месте можно зайти и почитать намаз, спокойно можно ходить в платке – все это спокойно воспринимают. И мусульманская мода крепко входит в нашу жизнь – можно красиво и современно одеваться, но в то же время оставаться скромной.
— Как ваши дети приняли новый стиль Айгуль Бариевой? Близки ли они к религии?
— Мои дети очень спокойно все это восприняли, потому что росли в татарской, мусульманской обстановке. Я и так всегда читала дуа (молитвы). И это ведь не резко произошло, поэтому спокойно было воспринято. Они приняли мое решение, противоречий у нас не было. Моя дочка тоже читает намаз, но это происходит постепенно, как происходило и у меня. Я не давлю, я считаю, что человек должен осознанно к этому прийти — через любовь, а не через запреты.
«Мусульманская женщина — полноценная единица общества»
— Многие думают, что ислам ограничивает женщину, и вы каждый день доказываете обратное. Вы много путешествуете, занимаетесь творчеством и даже участвуете в конкурсах красоты. Расскажите о вашем опыте участия в «Миссис Татарстан».
— Да, по поводу доказывания обратного — это и была моя миссия. У очень многих стоит преграда, многие боятся прийти в религию, боятся, что придется одеваться непривычно, боятся надеть платок, потому что если они это сделают, думают, что весь мир перевернётся, они будут вынуждены сидеть дома, только читать молитвы, ходить в мечеть и лишиться радостей жизни. Я хотела и хочу показывать и доказывать людям обратное.
Я, как человек медийный, транслирую всё, что происходит в моей жизни, я понимаю, что на мне большая ответственность, и я хотела показать — посмотрите на моём примере, что жизнь не заканчивается, что я не превратилась в бабушку, надев платок, как многие мне говорили, что я живу полноценной жизнью. Я такая же современная, мне все мое окружение, все мои подруги говорят: «в тебе, Айгуль, ничего не изменилось, только ты стала немного сдержаннее».
Я считаю, что нужно показать, что и ислам, и религия побуждают к хорошему, что мусульманская женщина — такая же полноценная единица общества, она может приносить пользу, транслировать красоту, быть образованной.
Именно с таким посылом я пошла участвовать в конкурсе «Миссис Татарстан», где завоевала титул «Миссис Казань». Я доказала, что покрытые женщины живут на одном уровне с обычными женщинами. Я чувствовала в свою сторону восхищение, я чувствовала это очарование женственности. На самом деле вся мусульманская одежда, наоборот, раскрывает женщину, показывает всю нашу женственность и загадочность.
Вы же видите, в последнее время все понятия перевернулось, у нас ценности все поменялись, всем хочется уже натуральности, «настоящести», доброты, светлого чего-то. Люди тянутся к этому. А ислам именно про это.
«Иностранцы восхищенно на это смотрят»
— В своих путешествиях вы часто исполняете татарские песни в городах Европы, и наши читатели с большим удовольствием смотрели ваши ролики. Как вы пришли к такому решению и как иностранцы реагировали на татарскую музыку?
— Я очень люблю путешествовать. И мне повезло, что и мой покойный муж Линар очень любил путешествовать. Мы в этом с ним сошлись, и все лишние финансы мы всегда вкладывали в путешествия. К тому же моя профессия связана с путешествиями.
И эта традиция транслировать татарскую культуру за рубежом берет свои корни в самом начале моих путешествий. Я приезжаю в любую страну, и люди спрашивают «откуда ты?». Когда называешь Татарстан, люди не понимают, что это такое. Они знают Казахстан, Таджикистан, но о Татарстане не слышали. Говоришь, что это в России, но хочется, чтобы узнали не только о России, но и о том, что есть такая республика Татарстан, что есть такая национальность татары. И пытаешься иностранцам объяснить через понятные географические ориентиры, например, река Волга, или популярные вещи. Был случай, когда через футбольный клуб Рубин узнали – это было в том году, когда они играли с Барселоной.
Мне каждый раз хотелось, чтобы нас узнавали, как татар, чтобы узнавали наши национальные орнаменты, нашу национальную одежду. Сейчас у нас столько талантливых девушек-рукодельниц, столько своих брендов, которые, я считаю, надо популяризировать.
Мы должны, обязаны, если мы едем куда-то, в другой город, в другую страну, иметь какой-то национальный орнамент – например, булавку, значок, хоть косыночку, платочек, калфак, сумочку или еще что-то национальное, чтоб нас издалека было видно – «ага, вот они татары».
Это же так приятно. Когда я ездила по Европе, я ходила с нашими национальными аксессуарами, элементами национальной одежды. Иностранцы восхищенно на это смотрят — это же так классно, когда к тебе подходят, спрашивают, откуда ты, что за красивые вещи на тебе. Они запоминают, они начинают узнавать, начинают на карте искать. И так узнают, что где-то в мире на глобусе есть такой город Казань, есть такая республика Татарстан. Все зависит от нас. Если мы не будем себя популяризировать, то кто будет о нас знать.
А пение – это уже моя фишка. Как-то само по себе это переросло в традицию, и теперь, куда бы я ни поехала, я обязательно в любом городе, в любой стране пытаюсь хоть один куплет из татарской песни спеть на фоне знаменитых мест, достопримечательностей.
Для меня это символизирует связь с Родиной — где бы я ни была, я отправляю посылы моей любимой Родине, моей любимой Казани.
— Некоторые артисты татарской эстрады, приняв ислам, ушли со сцены. Как вы считаете, можно ли совмещать сцену и религиозную практику?
— Это вечный спор, можно ли совмещать религию ислам и музыку. На это однозначного ответа нет. И я разговаривала со многими религиозными деятелями – очень образованными, грамотными. Этот вопрос я обсуждала и со своим наставником Рамилем хазратом Юнусовым. На музыку нет категорического запрета в исламе. Если музыка не побуждает ко злу, к разврату или чему-то плохому, в этом нет ничего такого.
Никто в этой жизни не знает, как правильно – нас будет судить Аллах. Но когда я вижу, что мои песни, мое творчество дает людям силы, вдохновляет их, дает им веру, поднимает настроение, я думаю, это не зря. Бог же не просто так посылает нам какие-то таланты. Это дар. Для себя я лично решила, что продолжу творчество, но я не выступаю на мероприятиях, где пьют алкоголь, например.
«Мне тяжело дается одиночество»
— Недавно в своих соцсетях вы опубликовали пост, отметив, что современные мужчины – нерешительные. Почему вы пришли к такому выводу и, как вы думаете, с чем это связано?
— Я давно уже наблюдаю эту тенденцию. К сожалению, в моем окружении вообще очень много одиноких девушек, причем эти девушки абсолютно разные, вплоть до возраста. И они одинокие. Когда я публиковала этот пост, я не ожидала такой волны реакций. Пост набрал очень много просмотров, очень много обсуждений.
Мне кажется, это бич нашего времени. Сейчас люди ищут легкие пути, в том числе и при знакомстве. Мы деградируем, все за нас делает техника: полы моет техника, стирает техника, готовит техника. Все сидят в телефонах, и даже чтобы написать какой-то текст, мы пользуемся искусственным интеллектом, — головой думать не надо. И молодые люди обленились. Сейчас нет такого понятия, как завоевать женщину, что-то придумать, какие-то сюрпризы делать. Люди не хотят напрягаться. И самое страшное — очень многие боятся ответственности. Брать ответственность не только за себя, но за свою семью, за жену, за детей. И все это вкупе приводит к тому, что много одиноких сердец.
И меня это очень беспокоит, как маму — я являюсь мамой и дочки, и сына. Я пытаюсь понять и женщин, и мужчин. Мой сын уже взрослый, мне бы хотелось, чтобы он был более решительным, если встретит свою девушку, свою любовь, чтобы он ее завоевывал, Ведь это идет из давних времен — так должно быть. Это же дико, когда женщины начинают завоевывать мужчин. Так быть не должно — природой так заложено, что мужчина добивается женщину, мужчина делает ей предложение.
Душа болит, как мамы, да и сама я вдова – уже три года одна. Меня так воспитывали, что женщина должна быть всегда в паре. Поэтому мне тяжело дается одиночество. И я с этим не могу смириться до сих пор, но больше, конечно же, переживаю за своих детей.
— Расскажите, есть ли у вас хобби? Многие артисты, как оказалось, имеют интересные увлечения. Например, Абри Хабриев собирает головные уборы из разных стран, Марат Яруллин коллекционирует кроссовки, а Гульсирень Абдуллина обожает косметику.
— Я коллекционирую тарелки. С каждого города, с каждой страны, где я была, привожу сувенирную тарелку. Сейчас у меня целая стена. Начиналось всё когда-то с маленького островка на стене, где было четыре или пять тарелочек. А сейчас у меня целая огромная стена – снизу доверху в тарелках.
— У вас очень интересные образы, вы всегда одеваетесь стильно. Какой образ у вас был самым дорогим?
— Самый дорогой мой образ был сшит на мой юбилейный концерт в прошлом году. Некоторые образы я заказывала из Казахстана, но сумму не могу сказать. Не буду говорить, чтобы не дразнить людей. Вообще не люблю затрагивать финансовые вопросы — сколько вы зарабатываете, сколько что стоит. Не надо дразнить публику, тем более в такое время, когда не всем легко. Скажу только одно — всё, что на мне, заработано мною честным трудом.
«Представители других национальностей говорят мне комплименты»
— Где вы черпаете вдохновение для таких красивых образов? В исламе вы буквально преобразились и стали одеваться еще интереснее, более стильно.
— Сейчас нет никаких преград благодаря соцсетям. Я подписана на многих блогеров-мусульманок, на дизайнеров, сижу на многих турецких и казахстанских сайтах – у них эта мода тоже очень распространена. Кроме этого, смотрю турецкие сериалы, и черпаю вдохновение там.
У меня мама сама шила, придумывала разные модели, сама кроила, и чувство вкуса, наверное, мне передалось от неё. Знаете, мне самой нравится этот процесс выбора нового образа. Для этого, конечно, тоже нужны финансы. Приходится докупать разные мелочи, чтобы образ был интереснее. Но итог всегда радует, особенно когда видишь восторженные взгляды.
У нашего подъезда летом сидят бабушки-соседки. Они русские по национальности. И когда я выхожу куда-нибудь, они мне говорят: «ой, мы каждый день ждем, в каком наряде вы выйдете сегодня, как красиво». В такие моменты, когда даже представители других национальностей говорят мне комплименты, меня такая гордость берет. И я думаю «ну что, и где те люди, которые говорили, что я буду как бабушка, когда надену платок?».
Если раньше я могла выбежать в магазин в простой одежде, то сейчас меня такое отношение людей, их восхищение обязывает быть опрятнее, красивее, одеваться интересно. Разве это не плюс? Религия ислам нас дисциплинирует, делает лучше.
— Что нового готовите к предстоящему сезону? Какие у вас творческие планы на лето?
— Нового я пока ничего не готовлю. Лето проходит в штатном режиме — до сих пор продолжаются Сабантуи, недавно вернулась из Казахстана, продолжаю также выступать.
Меня сейчас больше приглашают на религиозные проекты, чему я очень рада. Самая главная мечта у всех — это чтобы наступил мир, чтобы все были живы, здоровы.