Прошло полтора месяца с момента встречи Владимира Путина и Дональда Трампа на Аляске, а ожидания от нее оказались явно завышенными. Многие наши политики, журналисты и эксперты в контексте этих ожиданий полагали, что отношения между двумя странами будут постепенно налаживаться, а украинский кризис начнет разрешаться. Однако последовавшие за этим события подорвали этот оптимизм.
Трамп, утратив терпение, перешел к давлению на Россию, все чаще используя уничижительную риторику в адрес нашей страны и угрозы нарастить военную поддержку Украине. Параллельно с этим активно раскручивается военная эскалация со стороны Европы. Наблюдается обострение на Балтике. В ряде европейских стран то и дело поднимается истерия вокруг появления в их небе якобы российских дронов или же беспилотников неизвестного происхождения. А некоторые европейские политики стали открыто говорить о грядущей войне с Россией, обосновывая тем самым урезание социальных расходов и усиление военной поддержки Украины.
В России на истерику Европы и разочарования Трампа в Путине реагируют внешне спокойно, давая понять, что решение украинского вопроса должно быть системным и долгосрочным, то есть с учетом законных интересов РФ в области безопасности. А на скороспелые предложения Трампа по российско-украинскому замирению, к тому же без всяких условий, наша страна реагирует отрицательно. Потому что цена такого замирения окажется слишком высокой – оно не приведет к долгосрочному миру, а лишь подготовит почву для новой большой войны с куда более худшими последствиями для нашей страны.
Вместе с тем провоцируемая Украиной и Европой военная эскалация оставляет все меньше надежд на установление мира в ближайшие месяцы, о чем так надеялись многие. Украинские удары по российским НПЗ уж вызвали топливный дефицит в ряде регионов страны. В ответ на это Россия наносит нарастающие массированные удары по военной, транспортной, промышленной, энергетической инфраструктуре Украины с целью подрыва способности врага к сопротивлению. Параллельно с этим идет постепенное выдавливание вражеских войск с наших конституционных территорий, сопровождающееся жестокими боями на многих участках линии фронта. На этом фоне растет понимание того, что военные действия, вероятно, будут продолжаться не только в этом, но и в следующем году – со всеми вытекающими из этого последствиями.
Учитывая это, мы обратились к депутату Госсовета Татарстана, действующему участнику СВО, командиру добровольческой бригады «Святой Георгий» Эдуарду Шарафиеву с просьбой ответить на несколько наших вопросов относительного хода военных действий и перспектив СВО.
– Эдуард Сулейманович, в одном из прошлых комментариев в преддверии встречи Трампа и Путина на Аляске вы довольно сдержанно оценили ее будущие результаты по достижению мира. Как вы сейчас оцениваете перспективы СВО и шансы на мир?
– Мне сложно судить, как эти шансы оцениваются за пределами зоны СВО, но здесь, находясь в зоне боевых действий, мы не видим никаких признаков к миру. Мы выполняем свою работу по достижению заявленных целей СВО. Что касается внешнеполитических условий, сейчас они складываются не в пользу мира. Запад будет и дальше оказывать военную поддержку Украине, и я думаю, что эта помощь будет нарастать, в том числе благодаря американцам. Меняется только подход. Если раньше США передавали Украине большую часть помощи бесплатно, то теперь – за деньги, а финансировать продолжение войны будет Европа. Некоторые говорят, что у Европы якобы на это нет денег. Но я уверен, деньги на войну у них найдутся. Потому что наша победа на Украине будет восприниматься всем миром как поражение Запада. Так что Западу крайне важно не допустить такого сценария, поэтому он будет и дальше помогать Украине. Не будь западной поддержки, с Украиной давно было бы покончено.
– Как вы оцениваете ход боевых действий? Насколько значительны продвижения наших войск?
– Продвижение наших войск идет на большей части ЛБС, но его скорость соответствует текущим боевым условиям и нашим возможностям. Идет постоянная работа по совершенствованию тактики и оперативной составляющей. Россия использует метод давления вдоль всей линии ЛБС. Так как ВСУ не способны плотно держать фронт на таком большом расстоянии, периодически в том или ином месте у них возникают прорехи, куда просачиваются малыми группами наши бойцы. Конечно, такой подход нарушает традиционные принципы военной науки, которые предполагают скрытую концентрацию войск для нанесения главного удара по противнику на его слабом участке. Однако сейчас проводить такие операции не представляется возможным.
Нынешняя война ломает привычные стереотипы. Активное использование дронов и других средств поражения создает довольно широкую полосу так называемой «килл-зоны», в которой оперативно уничтожается противник. Впрочем, то же самое осуществляют и ВСУ, так что в этом смысле мы находимся с ними в равных условиях. И это обстоятельство сильно затрудняет скрытую концентрацию войск на определенном направлении для нанесения главного удара. В таких условиях Россия, используя свое превосходство в ресурсах, стремится осуществлять давление по всей линии фронта. Расчет на то, что противник будет вынужден перебрасывать свои ограниченные резервы на угрожающие ему направления, там, где нам удается продвижение. А это ведет к ослаблению на других участках ЛБС, создавая для нас возможности продвижения уже в этих местах. Так постепенно и осуществляется выдавливание противника и перемещается вглубь его территории ЛБС.
Приведу пример в Купянске, где возникли благоприятные для нас условия продвижения, когда российские войска успешно закрепились в окрестностях города и в части городской застройки. Теперь ВСУ перебрасывают сюда резервы, оголяя другие участки фронта, где возможно наше следующее продвижение. Конечно, такая тактика обеспечивает постепенное продвижение и исключает глубокие прорывы фронта. Но с этим ничего не поделаешь, таковы реалии современной войны.
– В последние месяцы Россия наращивает удары по военной и промышленной инфраструктуре Украины. Какую цель преследуют эти удары? Насколько они важны для наших бойцов, которые продвигаются по земле?
– Каждый удар по противнику имеет четкие цели в зависимости от уровня задач. На стратегическом уровне удары наносятся баллистическими ракетами и дронами типа «Герань». Их цель – уничтожение работающих на войну промышленных предприятий и складских помещений, транспортных узлов, объектов энергетики, топливных объектов (НПЗ, нефтебазы), выявленных командных центров, в том числе тех, где находятся офицеры из стран НАТО. Под такие удары могут попасть также и объекты, которые внешне не носят военного характера, но в них могут размещаться скрытые производственные или складские мощности, работающие на войну (они выявляются в ходе разведывательных операций). Главная задача таких ударов – ослабление тыла противника, нарушение снабжения. Тем самым оказывается существенная поддержка нашим бойцам на земле. Дезорганизация вражеского тыла является важной задачей, так как от этого зависит способность врага продолжать сопротивление.
На оперативном уровне главная цель наших ударов – это уничтожение выявленных мест скопления противника и ослабление его логистики, возможностей снабжать свою оборону боеприпасами и личным составом. В рамках этой задачи созданы так называемые «килл-зоны», когда на расстоянии 20-30 км от ЛБС вглубь противника наши дроны пытаются уничтожать движущие цели, то есть снабжение врага. Такой метод реализуется в рамках поставленных задач по окружению узлов обороны противника. Наши войска стараются не брать вражеские узлы обороны в лоб, так как это влечет большие потери. Мы пытаемся их обходить малыми группами, закрепляемся на новых территориях, постепенно расширяя наш контроль и создавая оперативное окружение, то есть берем под огневой контроль пути снабжения, как, например, на Покровском и Константиновском направлении, а если удается, то стремимся замкнуть врага в «кольцо». Для реализации этой цели и наносятся удары по линиям снабжения врага, благодаря чему ослабляется оборона противника.
Также на оперативном уровне решается задача по уничтожению мест размещения вражеских дроноводов, которые своими действиями формируют «килл-зоны» уже для нашего передвижения и снабжения. Нужно понимать, что описываемая мной ситуация имеет зеркальный характер. Выигрывает в такой ситуации тот, кто более эффективно наносит удары.
Ну и на тактическом уровне одна из задач при нанесении ударов – это создать прикрытие и обеспечить продвижение нашим штурмовикам на тех или иных участках ЛБС. Здесь главная цель наших ударов – конкретные точки сопротивления противника, которые стоят на пути нашего продвижения.
– Когда, по вашему мнению, закончится СВО?
– СВО закончится тогда, когда будут достигнуты ее цели. Это признание Украиной территориальных изменений, нейтрального (внеблокового) статуса, радикальное сокращение ВСУ (демилитаризация), восстановление прав русского языка, канонического православия и т.п. Но по срокам завершения СВО сейчас никто сказать не сможет.
Нужно исходить из того, что Россия ведет борьбу со всем Западом, в рамках которого Украина – это западное прокси, выполняющее роль расходного материала. Режим Зеленского не живет интересами украинского народа, иначе он давно бы принял наши условия ради сохранения своей страны. Украинское руководство намерено воевать до последнего украинца. Это видно по текущему обострению ситуации и нарастающей военной эскалации.
Исходя из этого, нам не следует питать каких-то иллюзий на скорое завершение СВО. Я не исключаю, что военные действия будут продолжаться и в течении следующего года. Так что надо быть готовым к этому.