Город должен расти
внутрь

Да, безусловно, отмечаю. И как главный архитектор, с точки зрения градостроительной составляющей. И, что, пожалуй, даже более важно, непосредственно как житель Казани, который тестирует эту городскую среду «на прочность» ежедневно.

Отвечая на второй вопрос, могу с уверенностью заявить, что и всем казанцам, и в первую очередь нам, архитекторам, очень повезло, что руководство города и республики поддерживает наши начинания. Именно благодаря этому взаимопониманию и рождается в городе такая комфортная среда.

Вода. Вода — это не декоративная история, а важный элемент качества жизни. Однажды я разговаривала с сильными специалистами, которые работали в Казани, хотели остаться, но в итоге уехали. На вопрос «почему?» одна девушка ответила: «Здесь нет места для моей лодки». Она была из Санкт-Петербурга. Тогда я впервые всерьез задумалась о том, что такие детали тоже влияют на решение людей жить в том или ином городе.

В 90-е годы речная инфраструктура в Казани была развита, но сейчас оказалась утрачена. Мы разработали концепцию развития речной инфраструктуры, которая предполагает около 30 новых точек притяжения. Это марины — локальные и большая городская. Это и детские парусные школы. Недавно раис Татарстана Рустам Минниханов поддержал развитие еще нескольких точек, связанных с обеспечением качественного доступа к полуострову Локомотив, в том числе создание пешеходной связи полуострова с Кировской дамбой.

Конечно. Для тех, кто занимается бизнесом и самореализацией, уже не всегда достаточно стандартного набора: дом, школа, детский сад, типовая квартира. У них другой запрос на жилье, сервисы и городскую среду. Именно этого сегмента Казани сегодня не хватает.

Если мы хотим привлекать людей с высокими требованиями к качеству жизни, нужно думать о комфортной и разнообразной среде высокого уровня. Город должен позволять людям настраивать жизнь под себя.

Главный архитектор города — это прежде всего градостроитель. Он должен мыслить не отдельными зданиями, а городом в целом. Когда застройщик заходит на площадку, архитектор должен понимать, как проект впишется не только в сегодняшнюю ситуацию, но и в перспективу нескольких десятилетий.

Город — это пазл. Каждый новый элемент должен правильно встроиться в общую картину. Нужно понимать, что будет с территорией через два года, через десять, через пятнадцать лет. Сохранит ли проект актуальность.

Главный архитектор — это еще и визионер. Если он не способен вдохновлять застройщиков на смелые решения, ничего не получится.

Раньше генеральный план города разрабатывался на 30–40 лет вперед. Сегодня базовые структурные вещи — городской каркас, транспортные коридоры — тоже закладываются на очень длительную перспективу.

Если сейчас не оставить коридоры под дороги, в будущем территория застроится и сделать уже ничего будет нельзя. Тот же Вознесенский тракт был заложен в генплане много лет назад.

Конкретные сроки реализации зависят от экономики, инвесторов и множества обстоятельств. Но саму структуру будущего мы видим на очень длительную перспективу — на 20, 30, 50 лет.

Логика всегда одна: не навреди и сделай так, чтобы каждый новый объект улучшал городскую среду.

В первую очередь нужно развивать уже сложившуюся городскую ткань. Центр Казани остается довольно рыхлым: в нем много пустующих территорий, заброшенных площадок, бывших промышленных зон, красивых, но неиспользуемых зданий. В них нужно возвращать жизнь.

Да. Мы обсуждали ее с РЖД еще несколько лет назад, в том числе вопрос переноса технического парка РЖД у полуострова Локомотив. На этом месте могла бы появиться большая застройка, порядка 350–450 тыс. кв. м. Причем не высотная, а комфортная, низкоэтажная, до пяти-семи этажей.

Там могли бы быть гостиницы, рестораны, общественные пространства, полноценная прибрежная инфраструктура. Пока эти планы не реализованы, но потенциал у территории огромный.

Огромный ресурс — рынки. В Казани 21 рынок, и пока в порядок приведен только один — Московский. Еще двадцать площадок могут получить новую жизнь. Важно, чтобы они не стали одинаковыми: у каждого рынка должен быть свой характер, функция и связь с районом.

Московский рынок показал, что рынок может быть не только местом торговли. Объект стал настоящим центром района: там появились детские площадки, проходят концерты, люди приезжают обедать, встречаться, общаться. Пространство стало точкой притяжения.

Это была одна из первых задач, которую мы поставили перед собой. В Институте развития города провели большую аналитическую работу и предложили концепцию преобразования Колхозного рынка. Но окончательное решение, конечно, зависит полностью от собственника.

Если говорить о концепции, то можно провести параллель с «Арт Центром». Объект изначально предполагали реализовать как шаблонный торговый центр. Но в результате наших дискуссий были приняты решения, которые позволили воссоздать объекты на первой линии, переформатировать «Арт Центр» в более разнообразный в плане функционала и наполнения объект. И сейчас «Арт Центр» стал излюбленным местом горожан, подцентром района.

Там сейчас работает сильная команда. За это время было много разных концепций от инвесторов. Я пока не могу сказать точно, что там появится, но уверена: ничего плохого этот объект не ждет.

Когда мы начинали заниматься Московским рынком, в него тоже почти никто не верил. Команду отговаривали. Говорили, что через три месяца проект умрет. Но произошло наоборот — обороты растут, а само пространство стало важной точкой района.

В спальных массивах огромный запрос на новые функции — спорт, танцевальные студии, культурные пространства, арт-резиденции, места для художников, скульпторов, творческих сообществ. Все это может работать.

Если бы я советовала инвесторам, куда смотреть, я бы в первую очередь говорила о спальных районах, где сегодня не хватает инфраструктуры. Центр уже перегружен: многие продолжают приходить с идеей построить очередной крупный объект именно там, но новые точки роста нужно искать шире.

Я бы снова сказала про спальные районы. Там востребованы спорт, бассейны, беговые залы, танцевальные студии, сервисы, общественные пространства, культурные функции. Во многих залах уже невозможно заниматься — они переполнены. Это прямой сигнал для бизнеса.

Вознесенский тракт — еще одна территория, где будет большой спрос на инфраструктуру. Там идет масштабная жилая застройка, а значит, людям понадобятся спорт, сервисы, общественные пространства. Особенно перспективно все, что связано с водой: бассейны, водные активности, рекреация.

Да, конечно. Многие приходят советоваться. Когда берут новую площадку, спрашивают, какая функция будет наиболее востребованной.

Я часто говорю инвесторам: выиграет тот, кто будет внимательно слушать город и понимать будущий спрос. Но таких пока немного. Очень многое зависит от насмотренности, готовности мыслить не только привычными форматами.

Это один из главных вызовов. Для тех, у кого квартира уже есть, ситуация может выглядеть нормальной. Но тем, кто только начинает самостоятельную жизнь, становится тяжело.

Есть традиционные жилые районы, где все завязано на семье, школах и детских садах. Но молодым людям, которые строят карьеру, запускают проекты, постоянно находятся в движении, нужен другой сценарий жизни.

Они часто снимают квартиры, но почти не проводят там времени. Им нужны пространства со спортзалом, коворкингом, сервисами, общественными зонами. По сути, они приходят домой поспать, привести себя в порядок — и снова занимаются делами.

Один из примеров — сервисные апартаменты. Мы специально организовали для команды «Унистроя» урбан-тур по таким проектам в Москве и Санкт-Петербурге. Сейчас они строят рядом с Горкинско-Ометьевским лесом проект YES Горки. Это более гибкий формат жилья.

Номер площадью около 25 кв. м может стоить 5–7 млн рублей. Но это не просто гостиничный номер: там есть кухня, системы хранения, а сам формат дает больше свободы. Можно жить самостоятельно, а можно передать апартаменты в управление, чтобы они работали как гостиничный номер.

Важна и сама среда: лобби, ресепшен, охрана, общественные пространства. В одном комплексе могут сочетаться жилые башни, сервисные апартаменты и офисы, объединенные общей инфраструктурой.

Нет. Интересно, что он может быть востребован и у пожилых людей. Многим важно сохранить связь со своей квартирой, вещами, привычной средой, но при этом выйти из изоляции.

В Москве некоторые сдают свое жилье и переезжают в сервисные апартаменты, где есть люди, кафе, городская жизнь, ощущение безопасности и включенности.

Для Казани это важный тренд. А многие застройщики до сих пор продолжают мыслить только обычным жильем и при этом жалуются, что оно плохо продается.

Согласование затягивается тогда, когда приносят слабые решения. Мы требуем качества.

По одному из объектов мы пять раз давали отказ. Просили сохранить важный элемент, переработать решение, убрать спорные части проекта. Но проект возвращался почти без изменений — и мы снова отказывали. Если решение не соответствует интересам города, его нельзя согласовывать только потому, что инвестору так удобнее.

Могу снова привести в пример «Арт Центр». Когда я пришла на должность, проект уже был согласован. Изначально там планировался тяжелый серый торговый комплекс — фактически большой ангар. При этом на территории раньше находились казармы.

Мы убеждали инвесторов восстановить исторические здания. Они не соглашались. Тогда предложили хотя бы вывести одно красное историческое здание на первую линию, а не прятать во дворе.

Пригласили архитекторов, сделали визуализацию, показали инвесторам, как это может выглядеть. Постепенно отношение начало меняться. Потом они заказали полноценный проект. Также мы предложили сохранить память об утраченных казармах через арт-объект из кортеновской стали.

Главное — мы убедили их не делать просто торговый центр. Нужно было создать полноценный центр района: с коворкингами, спортом, ресторанами, кафе, офисами. В итоге там действительно появилась смешанная функция. Да, остаются большие магазины и большая парковка, по поводу которой у нас тоже была отдельная дискуссия. Но проект стал качественно другим.

Не соглашусь, что Казань повторяет Москву. Если посмотреть на то, что строится в Москве, там много крупных комплексов с высокой плотностью и большой этажностью. Казань все-таки больше про комфортную среду.

Я за натуральные материалы: кирпич, натуральный камень, металл, стекло, керамику, глазурь. Все, что красиво стареет и со временем не теряет качества.

Но проблема возникает, когда начинается туннельное мышление. Сегодня многие массово используют кирпич, и кажется, будто других вариантов нет. Натуральные материалы — это хорошо, но архитектуру нельзя сводить только к кирпичным фасадам.

Скорее, мы почувствовали очень жесткое давление: стремление строить максимально плотно, быстро заработать и уйти. Нам приходилось ломать эту логику и заставлять делать качественную среду.

Некоторым было неважно, что происходит с городом, его идентичностью, общественными пространствами. Задача была простой: реализовать проект с максимальной плотностью. Потом они говорили, что в Татарстане невозможно ничего согласовать, что здесь слишком жесткие требования. Но дело не в жесткости. Мы просто говорили: пока вы не сделаете качественный продукт, согласования не будет.

Нам важно искать собственный путь и собственную архитектурную идентичность. Городу не хватает более выразительных силуэтов, более мягкой и пластичной архитектуры. Сейчас слишком много «коробок».

Постепенно должны появляться более характерные здания, но для этого архитекторам нужно учиться работать с контекстом и идентичностью города. Я не говорю о том, что нужно уходить в историзм. Каждое время должно оставлять свой след в архитектуре. Речь скорее о том, что необходимо современное прочтение наших традиционных ценностей.

Мы все больше уточняем требования к проектам, но я бы не называла это ужесточением. Это движение в сторону более комфортной городской среды.

Например, мы прописали требования к мусорным площадкам. Они не должны быть открытыми, случайными объектами во дворе. Они должны быть заглубленными или архитектурно встроенными в застройку. Сначала инвесторы возмущались, но потом увидели, что это работает: такие решения экономят пространство и повышают качество среды.

Человек, который живет на высоком этаже, не должен смотреть на черный лабиринт из технических конструкций. Он должен видеть аккуратное, комфортное пространство, в идеале — зеленую кровлю.

Сейчас есть технологии, которые позволяют создавать зеленое покрытие на плоских кровлях: специальные слои, субстраты, растения, которые выдерживают зиму и перепады температур. Это не экзотика, а рабочее решение.

Помимо эстетических задач, зеленая кровля решает и технические: сглаживает температурные перепады, защищает гидроизоляционные материалы и может продлевать срок службы кровли — при условии, что она изначально качественно выполнена.

Например, неудобные входы в коммерческие помещения на первых этажах. В старых районах часто нужно подняться по лестнице, чтобы попасть в магазин или офис. Сейчас вход должен быть максимально доступным: с уровня земли или максимум с одной ступенью, с удобным пандусом. Городская среда должна быть комфортной для всех.

Я абсолютно уверена: если ты создаешь продукт, за который тебе не стыдно перед детьми, родителями и самим собой, такой проект в итоге станет успешным и прибыльным. Даже если на старте он требует больших вложений, важно делать качественно.

Хорошие проекты редко принимают сразу. Важно идти за идеей до конца и не бояться сопротивления. История Московского рынка — как раз об этом. Команду отговаривали, говорили, что район сложный, что ничего не получится. Но они продолжали двигаться — и пространство изменило среду вокруг себя.

Я вижу Казань зеленой и комфортной для пешеходов и велосипедистов. Для меня в приоритете именно пешеход и велосипедист.

Мне хочется, чтобы из любой точки города человек мог пешком дойти до нужной инфраструктуры — магазинов, спорта, культуры, сервисов. Именно пешком, а не обязательно на машине.

С крупными магистралями нужно быть очень осторожными. Сейчас у нас идут серьезные споры с Институтом пространственного планирования. Например, обсуждается проект крупной магистрали с юга города, которая позволит доехать до центра на машине быстрее на пять-десять минут. Но при этом такая дорога разрезает город. А город нужно, наоборот, сшивать — соединять районы между собой.

Я скорее за отказ от гигантских магистралей в пользу спокойного движения, качественного общественного транспорта и связной городской среды.

Городу нужны новые мосты через реки. Еще один мост уже заложен в генплане — он нужен для продолжения Большого Казанского кольца в сторону Верхнего Услона.

У территории Аракчино в сторону Лебяжьего большой потенциал. Там может появиться сильный центр лыжного и бегового спорта: рядом Лебяжье, природная среда, лес.

В Институте развития мы разрабатывали большую концепцию территории рядом с Храмом всех религий и паромной переправой. Эта точка могла бы стать мощным подцентром для всего жилого массива.

Когда появляется большой жилой район, ему нужна своя идея и идентичность, чтобы жителям не приходилось постоянно ездить в центр за впечатлениями и досугом. Поэтому мы предлагаем развивать там культурные функции, спортивную инфраструктуру, связи с водой, маршруты к Серебряному бору, общественные пространства.

Думаю, город постепенно будет их вытеснять. Не сейчас и не в ближайшие годы, но со временем это, вероятно, неизбежно.

При этом мне бы хотелось, чтобы вместо них появлялась не агрессивная высотная застройка, а более мягкая, среднеэтажная, зеленая и комфортная среда.

Наоборот, к таким сценариям нужно возвращаться. Близость к земле важна и для физического, и для ментального здоровья. Огород, сезонность, связь с природой — это не архаика, а естественная часть жизни, к которой стоит внимательнее относиться.

Как я уже отмечала, Казани нужно сильнее проявлять собственную идентичность. Это уникальный город, где переплетаются мусульманская и христианская культуры. Это должно ярче проявляться в городской среде и архитектуре.

Кроме того, городу нужен полноценный современный деловой район — не просто отдельные офисные здания, а масштабный business city с собственной инфраструктурой.

Культурной инфраструктуры мирового уровня. Например, в районе Портовой, ближе к Татарскому кладбищу, я вижу потенциал для большого музейного или выставочного пространства международного масштаба.

Казани также не хватает пространств для арт-индустрии: мастерских, арт-резиденций, площадок для художников, скульпторов, творческих сообществ. Во всем мире такие пространства становятся драйверами экономики: вокруг них появляются инвесторы, коллекционеры, новые культурные и деловые связи.

Отдельное направление — Light Industrial и современная городская логистика. Речь идет о логистических хабах по периметру города, где товары распределяются и дальше доставляются в небольшие городские центры более экологичным транспортом. Такие системы снижают нагрузку на город и создают качественные рабочие места.

И, конечно, Казани нужно активнее развивать метро. В новом генплане это предусмотрено, но пока реализуются только две линии. Даже одна новая станция в год была бы для города большим шагом вперед.

Мое личное мнение: там должен остаться парк. Туда постоянно пытаются предложить дельфинарий, океанариум или другой крупный объект, но мне кажется, что эта территория должна сохранять природную составляющую.

Если говорить о мечети, камень под которую уже заложен, мне интересна идея парка, посвященного великим мечетям мира. Можно было бы расположить макеты современных соборных мечетей, чтобы люди могли гулять, знакомиться с разными архитектурными традициями исламской культуры, развивать насмотренность.

Еще одна моя мечта — большая концертная площадка на воде по оси НКЦ. Лето, сцена на воде, фестивали, концерты, рядом марина для яхт и лодок. Это могло бы стать уникальным пространством для города.

Я считаю правильным, что ее не будут строить в парке «Кырлай». Мне ближе вариант с территорией Пескобазы. Сейчас обсуждается и Портовая — это тоже интересная площадка.

Архитектурно мне близка концепция бюро «Цимайло Ляшенко и Партнеры». Это сильный проект мирового уровня. Он воспринимался неоднозначно частью общественности, но профессиональное архитектурное сообщество оценило его очень высоко. В Казани уже появилось современное здание театра Камала. Если появится еще и Соборная мечеть, музейно-выставочные пространства, то город станет еще заметнее на мировой архитектурной карте.

Нужно решать проблему стоимости жилья и создавать новые сценарии жизни.

Представьте, что молодым специалистам предоставляли бы квартиры или апартаменты бесплатно на два-три года. Это могло бы стать инструментом привлечения талантов. Сильные молодые специалисты действительно начали бы переезжать в Казань.

Есть девелоперы с нестандартным мышлением, которые понимают такие идеи. Но большинство пока живет в стандартной логике. Часто их сложно переубедить словами: они начинают думать по-другому только после того, как кто-то уже реализовал успешный пример.

Казани нужно больше доверять архитекторам и градостроителям. Это люди с пространственным мышлением. Мы умеем видеть не только то, что есть сейчас, но и то, каким пространство может стать через десять-двадцать лет.

Иногда решение архитектора кажется экономически нецелесообразным в моменте, но проходит время — и именно оно начинает работать на город, привлекать людей, инвестиции и новую жизнь.

В целом застройщики, которые работают в Казани, живут в Казани, любят Казань, разительно отличаются своим отношением к объектам, которые строят. Это отмечают и люди из других регионов. Мне очень приятно бывает слышать, что когда наши застройщики заходят в другие города, то это желание создать комфортную сомасштабную человеку среду явно прослеживается. Это очень выделяет наших застройщиков. И я за это им очень благодарна. За это уважение к городу, за любовь к жителям.

Чем больше мы будем создавать мощных вдохновляющих пространств, тем сильнее станет наша страна. Потому что люди с позицией стремятся к комфортной среде, стремятся к среде, где они могут гармонично расти и растить будущее поколение.