Искандер Гиниятуллин: «У любого дома, двора и даже собачьей площадки должен быть хозяин»

За последние два десятилетия Казань заметно изменилась: город обновил дворы и дороги, запустил масштабный капремонт жилья и модернизацию коммунальной инфраструктуры. Но за благоустроенным фасадом остаются системные проблемы — от размытых полномочий в управлении домами до нехватки мусорных полигонов. В большом интервью главному редактору KazanFirst Полине Симаковой заместитель руководителя исполкома, курирующий вопросы жилищно-коммунального хозяйства и гражданской защиты, Искандер Гиниятуллин объяснил, почему ключевым для городского хозяйства считает понятие «ответственный собственник», для чего необходимо муниципальное управление жильем и почему массовый отлов собак и монополия регионального оператора не решают проблемы.

«Обои мои, а лестничная площадка — уже нет»

— Искандер Анварович, вы работаете в городском хозяйстве почти 15 лет. Как изменилась Казань за это время?

— Сравнивать город тогда и сейчас просто невозможно. После тысячелетия Казани началась подготовка к Универсиаде, затем прошли чемпионаты мира, саммиты, форумы, фестивали. Появились программы «100 парков и скверов», «Зеленый рекорд», «Цветущая Казань», «Доступная Казань», «Открытая Казань». Рекультивированы мусорные полигоны, модернизированы очистные сооружения «Водоканала», появились новые КНС, которые позволяют городу развиваться. Новые электроподстанции, энергоблоки и котельные строят наши энергетики. Это другой уровень городской инфраструктуры.

— А если говорить о сложностях, то какой бы вопрос вы назвали наименее решенным?

— Если говорить о ЖКХ как о системе отношений, остается один болезненный вопрос. Жилищный кодекс действует уже 21 год, а главный участник так и не сформировался — собственник многоквартирного дома. По замыслу закона именно он должен заказывать услуги по содержанию, ремонту и модернизации дома.

В Казани шесть тысяч многоквартирных домов. Можно сказать, что управляют собой около 500 — там жители смогли провести собрания и самостоятельно установить плату за содержание жилья. Это небольшая доля. А ведь ЖК РФ еще 21 год назад дал жильцам все полномочия — а это не только права, но и в первую очередь, обязанности по управлению своими домами. Но, к сожалению, за эти годы можно говорить о становлении лишь этих 10% собственников.

Знаете, я в начале 2010-х я спрашивал людей: «Что вы считаете своим домом?». Многие отвечали: «Обои мои, а стена уже не моя». Сейчас люди признают своей квартиру и входную дверь. Но лестничную площадку, подъезд и двор по-прежнему не воспринимают как собственность, хотя по закону все это принадлежит владельцам помещений.

— Это менталитет?

— Скорее сформировавшаяся практика. Я часто привожу в пример гаражные кооперативы. Как и в домах там есть кровля, коммуникации, подъездные пути, вывоз мусора, иногда отопление и вода. Но за 20 лет моей муниципальной службы ко мне ни разу не приходили жаловаться члены кооператива, что ими плохо управляют, или оказывают некачественные услуги. Там все решается очень просто: надо кровлю чинить — скинулись, починили, нужен новый асфальт — пригласили подрядчика, сделали, проворовался председатель — переизбрали нового. Никаких проблем. А потом этот же человек из гаражного кооператива проходит 300 метров до своего дома, видит окурки на лестничной площадке и пишет президенту: «Уважаемый Владимир Владимирович, только вы можете решить проблему». И это не преувеличение — таких писем мы получаем десятки в месяц. Что происходит с человеком на протяжении этих 300 метров от гаража до дома?!

Думаю, дело в отношении к собственности. Гараж человек строил за свои деньги, сам участвовал в процессе. Квартиру многие получили бесплатно при приватизации, поэтому сохранилось ожидание: государство дало — государство пусть и отвечает.

— Но у города есть возможность вмешаться?

— Полномочий не хватает. Повторюсь, Жилищный кодекс главным лицом в вопросах ответственности за жилье определил собственника помещений. Сегодня у муниципалитета имеется около 2,5% жилья. Мы тоже собственники, и в пределах этих 2,5% мы участвуем в принятии решений, в собраниях собственников. В половине казанских домов вовсе нет городской доли. Мы не можем в них зайти даже с муниципальным жилищным контролем: коллеги нам укажут, что это должны решать собственники.

Да, мы готовы сегодня участвовать в управлении домами. У Исполкома есть службы заказчика, финансового контроля, торговые площадки и контроль ценообразования, строительный надзор и другие службы. Но у нас нет полномочий задействовать эти ресурсы в полной мере. Лишь в пределах своей доли собственности, а это, напомню 2,5% голосов. 

Мы уже много лет говорим о необходимости изменения подходов к вопросам управления домами. Именно управления, нам не нужна чужая собственность, пусть квартиры принадлежат гражданам. Но если горожане не готовы, не умеют, не хотят управлять своим имуществом, принимать решения и нести за них ответственность, мы предложили дать таким собственникам возможность добровольно делегировать управление муниципалитету.

Сейчас есть три способа: управляющая компания, ТСЖ и непосредственное управление самими жителями. Мы предлагаем четвертый — муниципальное управление. Надо дать людям возможность выбора. Созреют, научатся, захотят управлять сами – соберутся и примут иное решение, создадут ТСЖ или привлекут частную УК. Ради Бога. Разве плохо, когда у людей есть выбор?! Но продолжать заставлять их делать то, к чему они за два десятилетия не пришли, бессмысленно.

Тем более новое поколение иначе относится к собственности: «Сегодня снимаю квартиру здесь, завтра перееду в другой город, послезавтра работаю из Таиланда». Таким людям неинтересны собрания собственников. Значит, системе нужен профессиональный и законный центр ответственности.

«Площадка для собак теперь обязательна для нового жилого комплекса»

— В Казани становится больше площадок для выгула собак. Насколько они востребованы и кто отвечает там за порядок?

— Сегодня в городе 21 такая площадка. Каждый год открываем как минимум одну-две. Хорошая тенденция появилась в Ново-Савиновском районе: жители сами голосуют за создание этих пространств. Вот и площадка, на которой мы разговариваем, появилась благодаря их инициативе. Администрация включила ее в программу «Наш двор». Получился небольшой, но вполне достаточный объект: можно привести собаку, закрыть калитку, дать ей побегать и никому не мешать. Это безопасно для питомцев и жителей, удобно для владельцев.

— Возвращаясь к теме «чувства собственника»: кто следит за порядком?

— За порядком следят сами владельцы вместе с управляющей компанией. Видно, что место используется, что оно людям нужно.

К слову, отмечу, что среди крупных городов Поволжья Казань лидирует по числу площадок для выгула собак: у нас их больше, чем в Самаре, Уфе и даже в Нижнем Новгороде, который во многих вопросах обращения с животными находится впереди нас.

— Такая площадка для современного ЖК — это уже норма или еще, скажем так, роскошь?

— Отвечу так: сейчас это часть необходимой современной инфраструктуры. В этом году мы включили в местные нормативы градостроительного проектирования новое обязательное требование к застройщикам: на территории жилого комплекса должно быть место для выгула животных. Не у каждого отдельного дома, а именно в составе комплекса, где несколько домов образуют общую территорию. Парковка и контейнерная площадка уже обязательны, теперь к ним добавилась площадка для выгула собак.

Типовые решения разрабатывали специалисты движения Dog Friendly Татарстан, Института развития городов и проекта «Собакин город». Размер и наполнение будут зависеть от числа жителей и площади застройки. Так эта инфраструктура сможет развиваться более организованно и цивилизованно.

«Стаи пополняются из-за безответственного отношения к домашним животным»

— Раз уж речь зашла о месте животных в городе, в городском сообществе, то нельзя обойти стороной и вопрос безнадзорных собак. Как вы считаете, где проходит граница между безопасностью жителей и гуманным отношением к безнадзорным животным?

— Основные принципы уже определены федеральным законом об ответственном обращении с животными. То есть уже на уровне законодательства расставлены акценты, определен порядок действий. Чего, на мой взгляд, не хватает, так это ряда обязательных требований к владельцам домашних животных.

Сегодня по мнению ведущих ученых и специалистов в области ветеринарии стаи пополняются в первую очередь владельческими животными: брошенные собаки, убежавшие питомцы, животные на самовыгуле. Они бесконтрольно размножаются, никому не нужный приплод оказывается на улице.

Поэтому главная задача, которую мы определили для себя еще в 2021 году, — воспитание ответственного владельца. На это нацелена программа Мэра Казани «Город без брошенных животных».

— Что для этого предпринимается? И есть ли позитивный эффект?

— Мы учим наших детей ответственному отношению к домашним питомцам, они изучают потребности животных и особенности ухода за ними, детям рассказывают и показывают на конкретных примерах особенности поведения животных, отличия разных пород. Занятия проходят в школах и детских садах, кружках дополнительного образования. Для взрослых проводятся занятия в парках и скверах. Ширится круг заведений, доступных для людей с питомцами.

И да, эта работа уже дает результат, который мы видим в конкретных цифрах. Например, с 2021 года количество жалоб на животных в Казани сократилось вдвое. Причем жалоба — далеко не всегда нападение или укус, иногда человеку просто что-то не нравится. Но люди стали лучше понимать поведение собак.

У нас дома живут три собаки. Они охотно и с удовольствием принимают ласку от прохожих и детей, дают себя гладить, а я вижу, что дети подходят к собаке уже осознанно. Они знают, что если собака наморщила нос, облизывается, определенным образом держит хвост или уши, значит она нервничает или возбуждена, лучше отойти. Дети замечают сигналы животного и правильно на них реагируют. Этому их научили в школе, на занятиях в кружках и секциях. Это снижает уровень стресса и агрессии на улицах, делает город безопаснее. И это тоже результат образовательной работы.

Но кроме просветительской работы, кроме развития инфраструктуры, нужна и воспитательная работа. Много лет мы говорим о необходимости обязательной регистрации домашних животных на федеральном уровне. Без учета и мониторинга численности невозможно говорить об ответственности. Собака не кошка, она привязывается к месту, к человеку, который ее кормит, у нее вырабатывается потребность защиты ресурса, охраны места. Руководствуясь инстинктом, она может угрожать посторонним, кто, как ей кажется, посягает на ее и хозяина безопасность. А потом человек говорит: «Какая собака? Это не моя собака. Ну да, покормил, и что? Документ есть? Нету документа, до свидания!». Формально привлечь его к ответственности невозможно.

Если мы признаем, что собака может быть источником повышенной опасности, у нее, как и у автомобиля, должны быть регистрация и конкретный владелец, несущий вполне осознанную ответственность за себя и своего питомца.

«Капремонт и «Наш двор» изменили качество жизни»

— Возвращаясь к городским программам: какие дали самый заметный результат?

— Для жилого фонда ключевой стала программа капитального ремонта. Ее запустили в 2008 году после того, как стало очевидно: без серьезного бюджетного участия накопившиеся проблемы не решить. Через капремонт прошло уже более 60% многоквартирных домов Казани.

Кстати, о старте программы по всей стране Владимир Путин объявил в Казани – после того, как Минтимер Шарипович Шаймиев доложил ему об этой массовой проблеме на заседании Госсовета РФ в 2007 году.

При этом отмечу, что Татарстан — один из немногих регионов страны, где бюджет продолжает вкладывать значительные средства в капитальный ремонт жилья. Напомню, что на первом этапе жители оплачивали около 5% работ, остальное давал бюджет. Их доля постепенно выросла, но и сегодня город и республика берут на себя примерно половину расходов.

— В этом контексте программа «Наш двор» — насколько она уникальна?

— Действительно уникальна. И очень значима. Для всей республики, для Казани. Это действительно огромный шаг вперед. При поддержке и личном участии Раиса Татарстана, программа получила совершенно другой масштаб и стала полноценным республиканским проектом.

К работе подошли очень серьезно. Совместно с БТИ была проведена полная инвентаризация дворов Казани. Для каждой территории просчитали уклоны, организовали систему отвода дождевых вод, чтобы после сильных ливней дворы не затапливало. Но главное — проекты обсуждаются с жителями: где нужна детская или спортивная площадка, где парковка, а где место для выгула собак. Благоустроить остается около 30% дворов. Но уже можно уверенно говорить, что капремонт жилья и «Наш двор» изменили качество жизни казанцев.

— Еще один новый вызов — подготовка укрытий. Достаточно ли их городу?

— Хочу обратить внимание на различия между убежищами и укрытиями. Убежища – мы привыкли называть их бомбоубежища – предназначены для защиты от прямого воздействия средств поражения — снарядов, бомб. Укрытия должны защитить прежде всего от осколков и других внешних поражающих факторов. Даже обычный подъезд может стать временным укрытием: если человек находится между двумя капитальными стенами, вдали от окон, это значительно снижает риск поражения.

Укрытиями могут служить подвалы зданий, подземные паркинги, метро, помещения торговых центров. По нашим расчетам, таких мест в городе достаточно, чтобы всех жителей временно укрыть от опасности.

Сегодня стоит задача обеспечения быстрого доступа в укрытия. Оставлять подвалы открытыми нельзя: там находятся сети и имущество граждан, есть требования антитеррористической безопасности. Поэтому развиваем дистанционное открытие. Входы в подъезды более 70% казанских домов от пяти этажей и выше оборудованы интеллектуальными домофонами: оператор городской дежурной диспетчерской службы ЕДДС может одновременно открыть почти две тысячи подъездов. Теперь такую систему ставим на входы в подвалы. Уже 44 укрытия можно открыть дистанционно, работа продолжается.

«На один двор остается семь тысяч рублей зарплаты»

— Насколько остро ЖКХ ощущает кадровый дефицит?

— Очень остро. Средний возраст работников уже превышает 50 лет. Люди просто не хотят идти в эту профессию.

Сказывается низкий уровень оплаты труда, при том, что работа достаточно непростая. Возьмем обычную пятиэтажную хрущевку — примерно 3,3 тысячи квадратных метров. По действующему тарифу на содержание двора в месяц собирается около 15 тысяч рублей. Из них нужно заплатить налоги, купить инвентарь, при необходимости оплатить топливо и работу техники. Человеку, который берет лопату и идет чистить снег, остается около семи тысяч. Поэтому дворник берет пять дворов, чтобы хоть немного заработать. При такой нагрузке неизбежно страдают либо качество, либо сроки.

— Почему бы тогда просто не поднять размер оплаты труда?

— По Жилищному кодексу вопрос оплаты должны решать собственники. Они должны собраться, посчитать и сказать: «За семь тысяч рублей в месяц дворник работать не будет. Значит, нужно увеличивать тариф».

Но можно представить, как жители отнесутся к предложению повысить его в несколько раз. Именно поэтому мы снова возвращаемся к вопросу управления. Если бы у города были соответствующие полномочия, мы могли бы использовать бюджетные механизмы. Например, в отдельных случаях рассмотреть возможность включения дворовых территорий в улично-дорожную сеть и финансировать их содержание за счет бюджета.

— А как в целом обстоят дела с подготовкой кадров для сферы ЖКХ?

— Возможностей для подготовки специалистов на самом деле немало. У нас есть энергетический университет и колледж, машиностроительный и коммунальный колледжи, строительная академия и другие учебные заведения, где готовят сантехников, электриков, специалистов коммунального хозяйства. Но статистика за последние десять лет неутешительная: подготовлено несколько тысяч специалистов, а в отрасль пришли всего 125 выпускников профильных учебных заведений.

Почему так происходит? Потому что профессия считается непрестижной, зарплаты невысокие, а ответственность огромная. Работа круглосуточная. Зимой выпал снег — и сразу начинается отток кадров. Люди просто уходят.

Мы ищем резервы: вместе со специалистами по бережливому производству перестроили уборку улиц, теперь работаем с управляющими компаниями. Это помогает эффективнее использовать людей и технику. Но никакая организация труда не заменит самих работников и устойчивую финансовую модель.

«На восстановление сетей «Водоканала» нужно 2,5 годовых бюджета Казани»

— Вы сами отметили высокие темпы развития Казани. Успевает ли за ростом города коммунальная инфраструктура?

— В идеале развитие инфраструктуры должно идти опережающими темпами. Сегодня для этого законодательно предусмотрены механизмы так называемого технологического присоединения новых объектов. Застройщик заявляет объем потребления, а предприятие рассчитывает всю цепочку: хватает ли очистных сооружений, насосных станций, магистральных и внутриквартальных сетей. Так, завершение еще советского долгостроя — канализационной насосной станции «Заречная» — разблокировало строительство жилья и социальных объектов в заречной части города.

Сложнее с накопленным износом. Государство регулирует тарифы и ограничивает их рост, но долгое время не компенсировало предприятиям выпадающие средства на модернизацию. Теперь действуют федеральная и республиканская программы модернизации инфраструктуры, однако масштаб огромен. К примеру, чтобы привести сети «Водоканала» в нормативное состояние, требуется 157 млрд рублей при городском бюджете около 60 млрд. Порядка 70% сетей предприятия изношены. То есть на восстановление сетей «Водоканала» нужно 2,5 годовых бюджета Казани.

Предприятия не сидят в ожидании чуда. Они внедряют дистанционную диагностику и системы контроля, применяют новые материалы и технологии ремонта и эксплуатации. Вводят энергоэффективное оборудование и резервирование мощностей.

Нам бы еще чуточку изменить отношение горожан ко всему этому. Сегодня «Водоканал» каждый день ликвидирует засоры на сетях канализации. И регулярно показывает, что извлекает из трубопроводов — диву даешься, каким образом в канализацию люди умудряются запихнуть новогоднюю елку?! Памперсы, ватные штаны, подушки уже давно не удивляют сотрудников, ведрами картошка, яблоки… Много интересного. Вопрос – почему это происходит? Почему житель города строит дом в охранной зоне коллектора и заваливает рядом стоящий колодец? А когда из-за этого происходит подпор канализации, который невозможно устранить в силу заваленного стройматериалами колодца и стоящего на трубе дома, начинаются крики: все пропало, помогите! Идут и помогают, конечно, но хотелось бы, чтобы люди думали о последствиях до, а не после…

Или водоотводные трубы и канавы в частном секторе. Идет такой дренаж вдоль домов, предназначен для сбора талых и дождевых вод. В какой-то момент один из уважаемых жителей решает, что этот канал мешает ему жить и заваливает его. Итог: пять домов выше него затоплено во время паводка или сильного дождя. Эвакуация, ущерб, расходы… А потом выясняется, что кто-то из ныне затопленных выше домов умудрялся сливать в эту канаву бытовую канализацию. И вот думаешь: что было в голове у этих людей. И все это возвращает нас с вами к рассуждениям об отсутствии ответственности собственника. Она ведь не только в том, чтобы на собрания ходить, но и в таких вот вопросах, как порядок в своем подъезде навести и поддерживать, и старую одежду в унитаз не пихать

— Какое место в городском хозяйстве сегодня самое уязвимое?

— Нехватка полигонов и в целом система обращения с отходами. Реформа с региональным оператором не дала ожидаемого результата. Предполагалось, что в отрасль придут частные инвестиции, но объекты по-прежнему строят в основном за счет бюджета. В России около трети региональных операторов уже обанкротились. Нам с оператором повезло: он ответственно работает с городом. Но система не должна зависеть от везения.

Вместимость полигона «Восточный», по нашим оценкам, будет исчерпана примерно через два года. Сейчас действует вторая карта, для третьей нашли участок и передали его в аренду региональному оператору. Но это не снимает вопрос: куда везти отходы дальше?

В границах Казани свободной земли нет. Объекты, предусмотренные территориальной схемой в Арске, Верхнем Услоне, Пестрецах и Алексеевском районе, до сих пор не появились. Вся казанская мусорная инфраструктура вместе с санитарно-защитными зонами уже занимает территорию больше половины Ново-Савиновского района. При этом в Казань везут отходы из Верхнего Услона, Лаишево и Зеленодольска. Обычно крупный город вывозит мусор на периферию, у нас происходит наоборот.

— Как этот вопрос решить?

— Со стороны города мы стараемся сокращать вывоз и само образование отходов. Поддерживаем раздельный сбор, переработку и компостирование, экологическое просвещение горожан. Во дворах на контейнерных площадках, в парках и скверах стоят контейнеры для раздельного сбора отходов, по городу установлены более 300 контейнеров для отходов одежды и текстиля. Но этого недостаточно, потому что у действующей модели слабая экономическая мотивация.

До реформы управляющая компания платила за мусор по фактическому объему вывоза. Дворники выбирали картон, пластик, стекло и алюминий, сдавали их и получали дополнительный доход. В свою очередь это уменьшало количество мусора в контейнере. Достав из контейнера пустую картонную коробку и заполнив ее реальным мусором, управляющая компания платила уже не за воздух в контейнере, а за фактическое количество, тем самым она экономила на вывозе, экономия шла на обустройство дворов, на обновление тех же контейнеров, а город снижал нагрузку на полигон. Теперь же применяется оплата по нормативу, независимо от реальных объемов. Как должно быть? Мы об этом говорим на всех доступных площадках. На каждом этапе должен быть собственник. Да-да, опять собственник, без него никуда.

У контейнерной площадки должен быть конкретный хозяин, отвечающий за ее состояние, доступность, чистоту и порядок. Он должен быть заинтересован собрать больше отходов, потому что ему за них платят, и для этого он должен организовать удобный доступ и чистоту на площадке, освещение, организовать сбор мусора у маломобильных жителей, сделать накопление отходов экологически безопасным. Он должен быть заинтересован передать перевозчику возможно меньше отходов, так как в этом случае уже он платит за перевозку. А значит внедряется первичная сортировка, раздельный сбор и накопление, прессование отходов, отдельное накопление органики.

В свою очередь перевозчики должны конкурировать за доступ к контейнерным площадкам — удобным графиком, бесшумной и экологически чистой техникой, дополнительными услугами. Также и сдача вывезенного мусора для них должна быть платной. А значит перевозчику должно быть выгодно сначала отсортировать все, что можно продать как вторсырье, и только остаток везти на захоронение. А полигон должен оставаться муниципальным или государственным, чтобы у города всегда была возможность куда-то вывезти мусор.

Если мы живем в условиях рыночной экономики, тогда нужно дать людям возможность работать по её правилам. Чтобы была заинтересованность собрать больше, а потратить меньше. Ничего нового здесь придумывать не нужно. Достаточно вспомнить, как система обращения с отходами работала в Казани до 2019 года. Она действительно работала. А потом все это просто выпало из реформы. Как говорится, вместе с водой выплеснули ребенка. Почему реформу приняли именно в таком виде, мне сказать трудно. Но то, что в существующем формате она не работает практически нигде в России, — это, на мой взгляд, уже очевидный факт.

— Другими словами, снова возникает понятие собственника?

— Да, именно так. Вообще, если посмотреть, то красной нитью через все проходит понятие «ответственный собственник». У любого дома, двора и даже собачьей площадки должен быть хозяин. И в системе обращения с отходами тоже на каждом этапе должен быть свой ответственный собственник. Тогда появляется и результат — понятный, измеримый и полезный для всех.

Над материалом работали:

Автор — Полина Симакова
Фото — Сергей Журавлев
Видео и монтаж — Наргиз Мамедова
Верстка — Анастасия Марухина
Редактор — Даниил Ляпунов
Продюсер — Сергей Магданов