Максим Большаков закончил 11-й класс и сразу стал серебряным призёром Международной математической олимпиады в Шанхае. Подготовка началась ещё в два года, когда он считал ступеньки на лестнице. Всё это время рядом был казанский образовательный центр «Одарённый ребёнок». В интервью KazanFirst Максим рассказал, как устроен отбор в сборную России, чем российская олимпиадная школа отличается от китайской, почему после серебра он не чувствовал триумфа. Рядом с ним – Алексей Русаков, один из руководителей центра, который много лет выстраивает систему, из которой уже выходили члены национальной команды.
Международная математическая олимпиада (IMO) – это фактически чемпионат мира среди школьников. В команде каждой страны всего шесть человек. Российский отбор длится несколько лет и включает десятки олимпиад, сборов и этапов. Максим Большаков прошёл этот путь полностью: в июле 2026 года в Шанхае он завоевал серебро. Сейчас он уже студент МФТИ. Мы встретились с ним и Алексеем Русаковым в центре «Одарённый ребёнок», чтобы поговорить о длинной дороге от кружка в начальной школе до международной олимпиады.
– Максим, когда ты начал заниматься математикой? И почему выбрал именно эту науку?
– Очень рано. Когда мне было два года, мама уже стала показывать числа. Я ходил по лестнице и считал ступеньки. С 1-го класса пошёл на олимпиадный кружок. С 4-го класса уже участвовал в олимпиадах и понял, что математика мне действительно нравится. Там много сложных задач, нужно выстраивать логические цепочки. Сейчас я понимаю, что это одна из самых сложных наук, особенно в олимпиадной сфере. И мне нравится именно её сложность.
– Это было твоё решение или родители к нему подталкивали?
– Родители предложили кружок и я стал заниматься. Но, кажется, мне всегда нравилась математика. Можно сказать, что математикой я занимаюсь всю жизнь.
– Бывали моменты, когда хотелось всё бросить?
– Конечно. Такие мысли появляются, когда что-то плохо получается. Написал олимпиаду не так, как хотел, сидишь в номере и думаешь: «Может, математика – это не моё?» Но потом берёшь себя в руки и понимаешь: если у тебя есть система подготовки и тебе нравится сам процесс, нет смысла останавливаться. Главное – чтобы нравилась математика, а не только результат.
– В чём для тебя прелесть математики? Почему она занимает каждый день?
– В разнообразии. Там очень много разных структур и систем, которые можно исследовать очень долго. Нет ощущения, что ты уже всё увидел и знаешь. Каждая новая задача может удивить. Математика всегда преподносит что-то новое. Это не конечный набор картинок, которые ты однажды посмотрел и всё.
– Давай поговорим о подготовке к большой олимпиаде – когда она началась?
– На кружок я ходил с начальной школы. А целенаправленные сборы начались примерно с 8-го класса. Хотя уже во 2-3-м классе были трёхдневные смены в Байтике. Я там как-то сказал, что хочу остаться навсегда – слишком хорошо было.
– Как выглядит обычный день, когда ты готовишься?
– Если это сборы, то день без школы. Утром пара – часа три с половиной-четыре. Потом обед, перерыв, вторая пара до ужина. После ужина обычно время с ребятами: баскетбол, настольный теннис. Недавно научился играть в волейбол. На сборах важно и заниматься, и хорошо проводить время с друзьями, отдыхать, восстанавливаться. Без восстановления результаты приходят медленнее.
Мой график дня, и отношение к жизни вдохновлены подходом Коби Брайанта, легендой баскетбола. Особенно помню истории про его тренировки в 4 утра – он их заканчивал до того, как звёзды других команд просыпались. Если я не на сборах, то каждый день встаю рано и решаю задачи до вечера, с перерывами на еду и спорт – без него никуда. Вечером готовлю всякие прикольные рецепты. Навсегда в голове цитата Коби: «Rest in the end, not in the middle» («Отдыхай в конце, а не в середине»).
– Когда узнал, что едешь в Шанхай, что почувствовал?
– Никакого сюрприза не было. Я знал, что так будет. Когда объявили, что я в команде, просто подумал: теперь ещё пару месяцев позаниматься и нормально написать олимпиаду.
– А как вообще устроен отбор в сборную?
– Если хочешь попасть в команду после 11-го класса, нужно уже в 10-м хорошо выступить на Всероссийской олимпиаде и попасть на майский отбор. Это две олимпиады. Потом осенние и зимние сборы, ещё 4 тура задач. После зимних определяется примерно 15 кандидатов. Дальше идёт «Румынский мастер», снова Всероссийская, и финальный майский отбор, где из этих 15 человек выбирают шестерых. Смотрят не только последний результат, а сумму баллов. Если ты стабильно в топе, шансы высокие. Можно примерно прикинуть вероятность.
– На самой олимпиаде в Шанхае как всё происходило?
– Команда – шесть человек, но задачи каждый решает отдельно. Олимпиада проходит в два дня, каждый день по три задачи. А далее начинается работа с тренерским штабом: нужно объяснить своим тренерам, что ты написал по каждой задаче. А уже тренеры доказывают проверяющим из других стран, почему решение стоит семь баллов или меньше. Мы в команде друг друга хорошо знали: все проходили одни и те же сборы и отборы несколько лет. Поэтому атмосфера была тёплая, дружеская. Команда в постоянном дружеском общении, но во время туров каждый сидит за своим столом и работает сам.
– Какие темы были на олимпиаде?
– В первый день: теория чисел, геометрия, комбинаторика. Во второй – комбинаторная геометрия, алгебра и теория чисел.
– У вас там было свободное время? Удалось посмотреть Шанхай, погулять?
– Да, погуляли. Очень интересное место – смесь древней культуры и современных зданий. Мне нравится ездить на такие олимпиады. Можно пообщаться с ребятами из других стран и посмотреть, как у них устроена олимпиадная жизнь. В этом году была ещё всекитайская олимпиада в Тайюане, но на международную, конечно, интереснее.
– В чём разница между российской и китайской подготовкой? Можно сказать, что школы в чем-то принципиально отличаются друг от друга?
– У китайцев больше упор на технику. Они очень трудолюбивые, много тренируют технические приёмы, решают задачи большим количеством вычислений и усилий. Российская школа более идейная: нужно больше думать головой. Хотя в последние годы взаимное влияние растёт – они что-то берут у нас, мы у них.
– А сами олимпиады меняются со временем?
– Уровень однозначно вырос. Задачи, которые 50 лет назад были на международной олимпиаде, сейчас можно давать в седьмом классе. Меняется и «мода». Раньше геометрии было существенно больше – по одной в каждом туре. Сейчас её меньше. Идёт такое тематическое колебание.
– Это была твоя последняя школьная олимпиада. Какое было ощущение во время этого триумфа?
– Никакого триумфа я не чувствовал. Я столько готовился, что золото казалось естественным. Получилось серебро – ладно. Главное, я понимаю, что сделал всё, что мог физически. Дальше всё равно хочу заниматься тем, где нужно думать головой. Задачи будут другие, подход будет другой, но суть останется.
– Однако для тебя сейчас открыты все двери. Какие дальнейшие планы? Университет?
– Я поступаю в МФТИ. Хочу попробовать разные вещи: чистую математику, связку с информатикой, искусственный интеллект. Посмотреть, что интересно, набраться опыта и понять, куда двигаться дальше.
– Звучит так, будто ты планируешь взять gap year (год перерыва между школой и вузом, направленный на «поиск себя»).
– Отдельный gap year брать не планирую – всё можно совмещать с учёбой.
– Насколько важна была для тебя поддержка семьи на всем этом пути?
– Бесконечно важна. Особенно мамина. Если говорю, что мне нужно спокойно порешать задачи, меня оставляют в покое. Если хочется что-то обсудить – всегда можно поговорить. Мне очень повезло.
– Если бы ты мог дать совет нынешним пятиклассникам, которые хотят заниматься олимпиадной математикой?
– Люди не хотят работать. Вы можете быть единственным человеком, кто этим воспользуется.
Алексей Русаков:
– Алексей, вы сопровождали Максима на всем этом пути. В каком классе он пришел в ваш центр? Сразу было видно, что это «межнарник»?
– С 3-го или 4-го, уже не помню точно. Максим всегда был очень способным и мотивированным, с очень большим желанием. На одном из первых занятий он спросил, что нужно сделать, чтобы победить на международной олимпиаде.
– Такие «жемчужины» часто находятся?
– В среднем российский опыт такой: при хорошем кружке – один кандидат в сборную России на миллион жителей в год. Дальше вопрос, как успеть выявить, обучить, не потерять. Например, человек приходит в девятом-десятом, на Всероссийскую ещё можно пройти, на межнар уже не успеть, просто не хватит времени на получение знаний, навыков, умений.
– Насколько я понял, центр и вырос из олимпиадных кружков. Что изменилось за 25 лет?
– С 2000 года вели кружок бесплатно. В то время проводилось минимальное количество олимпиад, родители в принципе были по-другому настроены на получение высококлассного образования. Сейчас в центре записано около восьмисот учеников, а еще даже не начало учебного года. В 2000 году мы начинали вести кружок с 8-го класса, а сейчас в центре есть кружки для пятилеток. Но олимпиады раз в год младшеклассникам очень мало. Для мотивации нужны мероприятия почти каждый месяц – иначе скучно. Для ребенка 5-10 лет один год это очень долго. Получается естественный круговорот: олимпиады проводятся для все более младших школьников и от этого вырастает запрос на подготовку к этим олимпиадам, начинается подготовка к ним в более раннем возрасте, а это провоцирует проведение олимпиад для еще более младших классов. Это отдельная больная и большая тема.
Сама методика работы на кружке тоже переписывалась. Неизменно всегда было, что несколько сильных педагогов берут параллель в 4-м и ведут до 11-го класса. Я таких параллелей выпустил 10. И каждый раз одно и то же: семь лет смотришь старые листочки с задачами и думаешь: ужас, как по ним можно было так классно выучить таких умных детей? На данный момент мы написали и внедряем универсальную систему работы: есть база задач и теории, в которые каждый руководитель параллели вносит свои интересные наработки. А дальше из этой базы формируются листочки с задачами, программа на год. Например, сейчас у 4-7-х классов нет жёстких тематических листков: задачи вразнобой, как на олимпиаде, темы плавно перетекают друг в друга, пересекаются, постоянные отсылки к новой теории в совершенно неожиданных местах. Такой формат интереснее и полезнее школьникам потому что больше похож на олимпиадный, а теоретические лекции настраивают на серьезную математическую работу.
– Китай натаскивает полгода к одной олимпиаде. У вас иначе?
– Они тоже готовят годами. Разница, кажется, в финале: у них после всекитайской, которая в ноябре, до международной в июле – полгода почти только математика, всех свозят в одно место. У нас школа, контрольные, домашка, куча всего. Финальная концентрация в России короче. И, конечно, людей у них больше, отбор жёстче, поэтому техническая часть сильнее.
– В 2014-м у вас уже были золото и серебро. Как при таком большом количестве детей не размыть уровень подготовки?
– В среднем у нас на занятии один педагог на пятерых, в началке – на четверых. У нас жесткий отбор для работы с педагогами. Скажем уже в 6 классе даже на прослушку решений детей на занятии мы не допускаем педагогов, которые сами не прорешали весь материал за год. Каждую неделю методические собрания о том, как вести занятия на этой неделе, что говорить, как принимать задачи, какие вопросы задавать. Самое важное на занятии – ребёнок рассказывает решение, педагог даёт обратную связь, личную, индивидуальную. Именно в этот момент происходит максимальное обучение и именно поэтому очень важно педагогу уметь грамотно вести этот диалог.
– Занятие с трёх до шести. Что происходит в кабинете?
– Это в старших классах два раза в неделю с 15:00 до 18:00, с 7-го класса. В более младших классах меньше. Время занятий у нас нарастает постепенно, скажем в 1-м классе всего один раз в неделю 60 минут. Занятия же все проходят более-менее одинаково. Сначала сдача: ученик подходит, рассказывает решение, мы ставим плюсик или объясняем, что не так в решении. В конце занятия разбор для всей группы. В старших классах сложные задачи и разбор очень длинный. У нас на занятиях достаточно большая свобода, потому что иначе придумывать оригинальные идеи не получается. В 4–5-м классе из-за этого достаточно шумно на занятии, к шестому уже ребята взрослеют и понимают: поболтал и не решил – скатываешься, начинаешь хуже соображать. С 4-го класса рейтинг и плюсики видят и дети, и родители. Возникает естественная конкуренция, но цель у каждого своя: кому Всероссийская, кому международная. Мы всегда говорим, что конкурировать надо с собой, насколько лучше у тебя получается относительно себя же.
– ЕГЭ здесь – это ругательство?
– Нет. Скажем, в пошлом году после Всероссийской в апреле-мае месяц с 11-классниками занимались, с теми, кто хотел. Без лекций: сидят и решают, иногда рассказывают. Максим к ЕГЭ отдельно почти не готовился. Самое сложное там – не сделать арифметическую ошибку, удержать внимание. Но и навык решения егэшных задач тоже конечно нужен, просто у кружковцев он очень быстро нарабатывается. Многие получают очень высокие баллы по ЕГЭ. Скажем, в прошлом сложном году у нас минимальный балл был в районе 91. Регулярно кружковцы получают 100 баллов.
– Алексей, «казанская школа» – это самоназвание или вас так уже зовут на Всероссийской?
– Можно сказать, мы известны на всю математическую Россию. Мы уже много лет занимаем третье место после Москвы и Питера на всероссийской олимпиаде с большим отрывом от 4-го места. У нас множество своих мероприятий, в них участвуют вся Россия.
– Алексей, а вы знаете, что дальше происходит с выпускниками кружков?
– У нас на кружках какая-то теплая, дружеская атмосфера получается. Наверное, поэтому постоянно общаемся. На младших курсах ребята приезжают на наши мероприятия, помогают учить подрастающие поколение. С каждой параллелью свой чат, периодически встречаемся, обсуждаем, где они сейчас и чем занимаются. Несколько лет назад собирал своих кружковцев. Там были очень разные возраста: те, кто 20 лет назад закончил, и 10, и 5. И многие прилетели из разных точек России, Японии, Европы, специально подгадывали отпуска под дату встречи.
– Чего не хватает Татарстану в плане подготовки юных математиков?
– Олимпиадное движение уже переросло обычное дополнительное образование. В Москве есть отдельная сборная, свои тренеры, почти всё для сборной бесплатно, качественно. У нас есть Республиканский олимпиадный центр и «Университет талантов» – региональный центр, по аналогии с центральным «Сириусом», но системной поддержки уровня Москвы и Петербурга нет. Если бы появилась полноценная сборная Татарстана, то при качественной работе был бы существенный рост. К сожалению, в этом году общественный фон скорее скептический: на олимпиады «катят бочки» из-за бюджетных мест. К математике это почти не относится – математических мест как раз хватает.
– Расскажите о планах вашего образовательного центра, скажем, на три–пять лет?
– Шире основание: больше детей в младших классах. И качество: методические собрания с молодыми педагогами каждую неделю. Появление таких, как Максим, – следствие фундамента в началке, а не разового натаскивания.
– Можете сформулировать миссию центра одной фразой?
– Учить думать детей, которые хотят думать.
Comment section