Аляска, которая назначена местом встречи президентов России и США, до 1867 года являлась владением Российской империи. Постоянный автор KazanFirst краевед Марк Шишкин продолжил свой арктический цикл и нашел удивительную историю жительницы Казани, которая провела большую часть жизни в гуще событий, связанных с освоением Русской Америки.
Некролог в «Казанском телеграфе»
Наверное, каждый, кто интересуется прошлым Казани, хотя бы раз слышал про старинную газету «Казанский телеграф», где собрана весьма подробная и разносторонняя хроника жизни нашего города в конце XIX — начала ХХ века.
Раскрывая подшивку газеты, ждёшь подробной программы увеселений в Панаевском саду или очередной криминальной сводки с Большой Проломной улицы. Однако некролог, опубликованный в одном из майских номеров 1903 года, переносит читателя за тысячи километров от старой Казани — на Аляску, которая когда-то принадлежала России.
Имеет смысл привести этот текст целиком с минимальными сокращениями: «3 мая скончалась в Казани замечательная старушка Екатерина Ивановна Петелина, дочь священника Иоанна Вениаминова, впоследствии знаменитого миссионера, митрополита московского Иннокентия. Она мирно отошла из этого мира 81 года, окруженная людьми, искренно её почитавшими за её высокую христианскую нравственность и долготерпение во время ее многострадальной жизни.
Она была уроженка еще русской Америки и родилась на острове Ситке, где ее отец тогда делал первые шаги в утверждении православия. Таким образом, в самой ранней юности она разделяла со своим знаменитым отцом все невзгоды одинокой жизни миссионера, закинутого в среду почти враждебного населения. В это время, как рассказывала покойница, семье приходилось часто даже голодать.
Потом, когда преосвященный Иннокентий был сделан епископом Камчатским и Курильским, Екатерина Ивановна, можно сказать, вдоль и поперек изъездила, сопутствуя отцу, весь восток Сибири, в то время единственную там православную епархию… В разное время Екатерина Ивановна четыре раза на лошадях сделала путь из Камчатки в Москву и Петербург.
Последние дни она проживала в Казани в молитве и постоянном посещении церковной службы. Так окончила земное поприще последняя из многочисленной, в своё время много потрудившейся, истинно миссионерской семьи митрополита Иннокентия».
Иннокентий Вениаминов — главный святой Русской Америки
Церковная история Казани — сфера неплохо изученная, пусть и довольно узким кругом специалистов. Но даже в этом узком кругу никогда прежде не обсуждался тот факт, что у нас жила и нашла последнее пристанище дочь одного из самых ярких православных деятелей XIX столетия.
Иоанн Вениаминов, получивший в монашестве имя Иннокентий, прожил жизнь удивительную и по религиозным, и по светским критериям. Родился в 1797 году в селе Анга, что в 280 километрах от Иркутска, в семье простого церковного пономаря. С успехом окончил Иркутскую духовную семинарию и должен был зажить размеренной жизнью городского священника, но в 1823 году по собственной воле отправился служить в Русскую Америку на остров Уналашка (ныне штат Аляска, США). Проповедовал православное христианство алеутам и тлинкитам, перемещаясь на байдарке между островами Берингова моря.
В 1838 году на большом корабле он отправился хлопотать о делах миссии в Санкт-Петербург, обогнув почти весь земной шар с остановками на Таити и в Рио-де-Жанейро. В Санкт-Петербурге получил известие о кончине супруги, после чего был пострижен в монашество и возведен в сан епископа Камчатского, Курильского и Алеутского. Наконец, в 1868 году после долгих лет работы на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири был назначен митрополитом Московским. Продажу родной Аляски американцам переживал тяжело. Умер в 1879 году. В ХХ веке канонизирован Русской православной церковью в чине «равноапостольного».
Православное миссионерство, как большой исторический феномен, развивавшийся на протяжении многих веков, проявляло себя по-разному и оставило о себе разную память. На это обратил внимание еще классик русской литературы Николай Лесков в рассказе «На краю света». Бывало, что миссионерами совершались массовые необдуманные обращения ради статистики и с помощью административного ресурса. А бывало и так, что миссионеры тщательно изучали культуру и языки обращаемых, давая новый импульс их развитию.
Иннокентий Вениаминов, вне всякого сомнения, принадлежал ко второму случаю. Он в совершенстве овладел различными диалектами алеутского и тлинкитского языков, сделав их достоянием мировой науки. На эти языки им были переведены библейские книги, молитвы и поучения. Труды миссионера из Русской Америки по лингвистике, этнографии и географии высоко оценивались даже в советский период, когда на всех церковных деятелей смотрели с подозрением. В практической деятельности Иннокентий старался внедрять методы просвещения и современной медицины, а также гуманизировать отношения между русскими поселенцами и коренными народами. И, самое важное, что по образованию и воспитанию Вениаминов был обычным священником, которого никто специально не готовил к таким сверхсложным задачам.
Разностороннюю гениальность этого человека лучше всего иллюстрирует его хобби: мастерить часы и другие механизмы. Первые механические часы он сделал ещё семинаристом (тогда же экспериментировал с солнечными и водными часами). А на Тихом океане слава о мастерстве Вениаминова достигла даже Калифорнии, которая в ту пору ещё принадлежала Мексике. Католические миссионеры заказали русскому священнику изготовление механического органа для богослужений. Он справился с работой, запрограммировав орган и духовными мелодиями, и русскими плясовыми, что вызвало особенный восторг у заказчиков.
Церковь среди эскимосов Аляски
Судьбу гения всегда разделяют с ним его близкие. Полная странствий жизнь Иннокентия Вениаминова стала судьбой и испытанием для его жены и детей.
Старшая дочь Екатерина Ивановна провела все детство и юность на Алеутских островах: Уналашке и Ситке. Как полагалось по старинному сословному укладу, она вышла замуж за выпускника Иркутской семинарии и представителя большой священнической семьи Илью Петелина. Епископ Иннокентий в 1842 году рукоположил зятя в священный сан и направил в Ново-Александровский редут, что в устье реки Нушагак на американском материке.
Задачей священника Ильи была проповедь православия среди живших на Нушагаке эскимосов. Он с энтузиазмом взялся за работу, и число прихожан за небольшой период увеличилось в три раза. Епископ Иннокентий во время посещения Нушагака отметил хорошую осведомлённость новообращённых в основах христианской веры. Но еще больше его вдохновило, что зять «и его подруга все трудности от местности и обстоятельств переносят с благодушием и готовностью переносить и впредь».
Однако в 1846 году священника Илью Петелина пришлось «за болезнью» перевести в церковь на более освоенный русскими остров Кадьяк. И в целом, по переписке Иннокентия Вениаминова, складывается впечатление, что служба в экстремальных условиях надломила моральные и физические силы его зятя. В 1868 году, уже находясь в Москве, Иннокентий в беседе со старым иркутским знакомым сетовал, «что отец Илья нередко бывает задумчив, хандрит и до того забывается, что уходит надолго куда ни попало, так что жена Екатерина Ивановна отыскивает иногда его по целым суткам и приводит домой».
После Кадьяка семья Петелиных жила в Аяне (ныне Хабаровский край), который раньше был одним из главных российских портов на Тихом океане, а затем на Амуре в селе Мариинском (ныне Ульчский район Хабаровского края). У отца Ильи и Екатерины было четверо детей.
Воспоминания Екатерины Петелиной об отце и его эпохе
Из шести детей митрополита Иннокентия Екатерина Ивановна Петелина стала главной хранительницей памяти о великом отце. Без её воспоминаний не обходится практически ни одна публикация о религиозной истории Русской Америки. В этих воспоминаниях есть и героизм первопроходцев, и вера в Промысел, и тяжелые подробности жизни в лишениях.
«Кеня, Кеня! Где твои ноги ходить будут?» — молодой иркутский священник Иоанн Вениаминов целует своего годовалого сына Иннокентия, и тут весь дом понимает, что он принял решение, которое кардинально изменит их жизнь. Так Екатерина Ивановна рассказывала о начале пути своей семьи на Аляску. О том, что самого отца Иоанна однажды нарекут при монашеском постриге Иннокентием, в тот момент не знал ещё никто.
1842 год. Судно с епископом Иннокентием спокойно идёт к острову Еловому. На этом же судне Екатерина с мужем и грудным сыном. Вдруг погода меняется. «28 дней и ночей кидало по волнам утлое судно и так сильно качало, что не было возможности ходить, а ползком ползали или сиднем сидели — ноги у всех онемели. Высидеть 28 дней во тьме кромешной, да еще почти без пищи и питья, было крайне тяжело, особенно без привычки. Даже сухарей не было, осталась одна пыль от них, воды так же недоставало, только полбутылки в сутки отпускали на четверых. Наконец и совсем не было воды — тогда мы воду выжимали из парусов, и пили её», — вспоминала Екатерина Петелина. Когда ветер стих и показался берег, на судне началась смута. Команда хотела причаливать, капитан считал, что это опасно. Епископ Иннокентий предложил сам править судном, после чего капитан всё-таки согласился идти к берегу. Рассказывая счастливую историю спасения корабля, Екатерина Ивановна умолчала, что после всех злоключений потеряла своего младенца.
Следующее популярное воспоминание из 1855 года. Разгар Крымской войны, где Россию со всех сторон атакует коалиция европейских стран. Петропавловск-Камчатский годом ранее успешно отбил два штурма англо-французских сил, но город пришлось эвакуировать. Корабли противника хозяйничают на Охотском море. В это время епископ Иннокентий едет из Якутии в Аян, чтобы оттуда направиться морем на Амур. В селении Нелькан на Аянском тракте происходит радостная встреча с Екатериной и внуками. На предостережения дочери Иннокентий отшучивается, что если англичане возьмут его в плен, то им только придётся кормить его. В покинутом жителями Аяне он совершает молебен о даровании победы над неприятелем, и в это время в поселок действительно входят англичане. Спокойно дослужив молебен, архиерей повторяет свою шутку перед окружившими его британскими офицерами, а потом уговаривает их отпустить взятого в плен священника Махова.
Отправляясь с Дальнего Востока в Европейскую часть России, священническая вдова Екатерина Петелина оставила настоятелю собора в Хабаровске часы, собственноручно изготовленные её отцом. В 1895 году эти часы были переданы в дар местному музею. Как писала пресса, «особенностью этих часов является крайняя упрощённость механизма при чрезвычайной верности хода».
Прощание в Пятницкой церкви под Казанским Кремлем
Обстоятельства переезда Екатерины Ивановны Петелиной в Казань нуждаются в дополнительном исследовании. Но учитывая, что Казань в конце XIX — начале ХХ веков была всероссийским центром подготовки кадров для православного миссионерства и местом издания церковной литературы на языках народов России, в этом нет ничего удивительного.
Как следует из издания «Известия по Казанской епархии», Екатерина Ивановна активно жертвовала средства Попечительству во имя святителя Варсонофия, которое заботилось о неимущих воспитанниках казанских миссионерских курсов. Курсы эти действовали в Спасо-Преображенском монастыре в Казанском Кремле.
Среди тех, кто собирался в Казани вокруг дочери митрополита Иннокентия, чтобы послушать рассказы о Дальнем Востоке России, был юный ученик Казанского реального училища Николай Анисимов. Вскоре после этого он примет монашество с именем Нестор и сам создаст образцовую миссию среди коренных народов Камчатки. Уже находясь в эмиграции в 30-е годы, Нестор Анисимов предпримет попытку создать особую православную церковь в Индии на Цейлоне (ныне Шри-Ланка).
Согласно метрической книге, отпевание Екатерины Ивановны состоялось 5 мая 1903 года в казанской Пятницкой церкви. Совершил обряд настоятель Спасо-Преображенского монастыря архимандрит Андрей вместе с братией Пятницкой церкви. Андрей (Ухтомский), который в начале ХХ века был активным деятелем православного миссионерства, а в советские годы пошел на сближение со старообрядцами, в этой истории фигура тоже не случайная. Похоронили дочь равноапостольного Иннокентия на городском, то есть на Арском кладбище. Могилу вряд ли возможно отыскать, но Пятницкая церковь под Казанским Кремлем и сегодня является узнаваемым объектом.
В свое время Иннокентий Вениаминов был человеком, который дал духовное и интеллектуальное измерение присутствию России на Тихом океане и американском континенте. Казанский след его семейной истории заслуживает внимания в контексте современных интересов нашей страны на этом направлении.
Автор материала: Марк Шишкин
По теме «Телеграфа» — на сайте казанского филиала одной из закрывшихся уже радиостанций была рубрика 100 лет тому назад, с вырезками интересных новостей из казанских газет того времени. Например как на Гривке адепты секты красноподушечников задушили свою соратницу, а на Кокуе (Табейкина?) нашли труп мужика привезенного кем-то на телеге. Новости были интересные, но сохранить я их не успел — сайт закрыли. Какие-то обрывки этой рубрики можно найти вконтакте, но и там кот наплакал.
В общем было бы неплохо, если бы кто нибудь наконец-то оцифровал по нормальному местные газеты до 1917 года и выложил в сеть на специализированном сайте.