«30% нефти мы продаем в трубу»: как Татарстан готовит кадры для нефтехимии

Татарстан активно инвестирует в подготовку специалистов для нефтехимического комплекса. Сегодня образовательная экосистема охватывает обучением 118 тысяч человек. По словам вице-премьера Коробченко, именно нефтехимия обеспечивает экономический рост РТ. И в будущем республика должна научиться перерабатывать всю добываемую у себя нефть.

Татарстан намерен увеличивать добавленную стоимость, создаваемую в нефтехимическом производстве республики. Об этом сообщил вице-премьер — министр промышленности и торговли РТ Олег Коробченко на Татарстанском нефтегазохимическом форуме. Он подчеркнул, что в регионе добывается 34 млн тонн нефти, а перерабатывается только 24-25 млн тонн.

— 30% нефти мы продаем в трубу. Мы должны ее всю переработать, сделать добавочную стоимость и получить более маржинальный продукт. Для этого нам нужно строительство новых мощных перерабатывающих заводов, чтобы делать из нефти параксилол, из параксилола — кислоту, а из кислоты — полиэтилентерефталат (ПЭТФ), — рассказал министр.

По его словам, ПЭТФ — универсальный продукт, который можно поставлять во все отрасли, включая легкую промышленность, строительство и переработку.

— Мы можем сделать большую отраслевую нишу, — пояснил Коробченко.

Министр отметил, что нефтегазохимический комплекс формирует пятую часть доходов бюджета Татарстана. Благодаря этому экономика республики растет, в отличие от некоторых других регионов России. Так, в первом полугодии 2025 года производство кокса и нефтепродуктов в республике выросло на 2,5%, если сравнивать с таким же периодом прошлого года, а выпуск химических веществ и продуктов — на 10%.

При этом предприятия нефтегазохимического комплекса республики вносят значительный вклад в процесс научно-технологического развития республики. 

— «Татнефть» выступила индустриальным партнером передовой инженерной школы вуза. И, соответственно, здесь у нас появился практически новый технологический университет — Высшая школа нефти. Она в сетевой форме сегодня взаимодействует как с предприятием группы компаний «Татнефть», так и практически со всеми организациями нефтегазохимического корпуса, представленными в республике, — отметил президент Академии наук РТ Рифкат Минниханов.

По его словам, Высшая школа нефти входит в топ-10 российских вузов по доходам от научно-исследовательской деятельности на одного научно-технологического работника. А объем ее научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок за три года увеличился почти в четыре раза. Он отметил, что здесь были сделаны серьезные вложения в развитие образовательной и научной инфраструктуры.

— На сегодняшний день охват [подготовкой] составляет почти 118 тысяч человек от детского сада до зрелого возраста. Система работает, и она очень сильная. Вы не думайте, что в Альметьевске только «Татнефть» работает. Такая система построена в Нижнекамске, — подчеркнул он.

Компания СИБУР выступила одним из индустриальных партнеров передовой инженерной школы «ПромХимТех». Благодаря этому КНИТУ-КХТИ планирует стать лидером в России в области разработки продукции малотоннажной химии.

— В Нижнекамском районе компания СИБУР создает современный химический образовательный кластер. Соответственно, в этой цепочке находятся также все учебные заведения, — рассказал Рифкат Минниханов.

Ценностью является конкурентоспособность

Говоря об интеграции производства, науки и образования, начальник управления по геологии и геологическому моделированию института «ТатНИПИнефть» ПАО «Татнефть» Вячеслав Дехтярев рассказал, что в подготовке профильных специалистов для нефтехимической отрасли требуется мультидисциплинарный подход.

— Уже не хватает того, что человек работает в направлении геологии, направлении разработки, направлении биодинамики, нужен комплексный специалист. Вызовом стали внедрение цифровых технологий, ужесточение требований, потребность в инженерах нового формата — междисциплинарных и владеющих цифровыми инструментами, — пояснил он.

Среди распространенных недостатков молодых специалистов Дехтярев назвал разрыв между теорией и практикой, отсутствие опыта работы с современным оборудованием и реальными данными, а также долгую адаптацию в компании. Для решения этих проблем «ТатНИПИнефть» создал практико-ориентированную магистратуру. 

— Вообще, ценностью является конкурентоспособность. Они [выпускники] выходят из магистратуры спустя два года обучения с реализованным проектом, с опытом работы в программном обеспечении, знанием стандартов и регламентов компании. То есть они погружены в реальные задачи с первого дня, работают с реальными данными компании, формируют системное мышление. Фактически этот специалист для данной компании и для большинства других компаний будет готов к работе с первого дня, — убежден Дехтярев.

Директор научно-образовательного центра (НОЦ) «Газпромнефть-Политех» Дмитрий Богданов рассказал о другой проблеме. У организации есть своя магистратура, но почему-то ее выпускники отказывались развиваться профессионально. Внезапно обнаружилось, что они не попадают на должность главных специалистов и руководителей направления.

— Самая большая проблема у нас — это переход с позиции специалиста на ведущего специалиста. Казалось, что там, как в армии, один-два года — и готов ведущий специалист. Оказалось — нет. У нас в среднем из восьми специалистов в сегодняшнем году только один станет ведущим специалистом в следующем, — пояснил он.

Когда начали выяснять причину, обнаружили отсутствие мотивации работников к росту.

— Молодые ребята не понимают, когда, на каких условиях они получат повышение задач, более интересную работу, ну и, собственно, должность. Это было удивительно для нас. Выяснилось, что просто не каждый линейный руководитель проговаривает со своими сотрудниками, что и как он должен делать, чтобы соответствовать следующей ступени. И, собственно, очень разнородные требования. То есть по одним и тем же специальностям один линейный руководитель ожидает одного уровня компетенции, другой — другого, — рассказал Богданов. 

«Искусственный интеллект не всем людям давать в руки нужно»

Генеральный директор «Водного центра» Санкт-Петербургского государственного университета Алексей Тудвачев отметил, что российское образование переживает не лучшие времена. Эксперт убежден, что процесс передачи знаний от учителя к ученику «упущен».

— У нас есть иллюзия, что вузы бесплатно подготовят завтра всем кадры. При этом на работу в государственные вузы очередь из выпускников не стоит. Там проблема с кадрами. Корпоративные вузы больше заточены на решение текущих вопросов компаний. Если мы говорим про какое-то развитие, то нужно вкладываться лет на семь-восемь, но компании говорят, что это игра вдолгую, — отметил он.

Тудвачев отметил, что искусственный интеллект — это еще одно модное течение, которое сменило собой нанотехнологии.

— Раньше в моде были нанотехнологии, еще что-то, а сейчас в моде искусственный интеллект… У нас очень много разговоров про искусственный интеллект, про рынок, еще про что-то, но это невозможно сделать, если нет базы, а база у нас потеряна. Искусственный интеллект — это вещь, которую не всем людям давать в руки нужно, потому что ей нужно уметь пользоваться правильно, — отметил он.

По его словам, курьеры, мерчендайзеры и баристы имеют более высокую зарплату, чем специалисты-геологи.

— Молодые люди будут работать в сфере обслуживания потому, что там понятные зарплаты и понятные условия труда, — указал он.

Проблемой остается и вопрос внедрения технологий в производство. 

— У нас очень много есть разных технологий. Есть, как говорится, Кулибины нашего времени, но всерьез их никто не воспринимает, — пояснил Тудвачев.

Причины сложившейся ситуации эксперт во многом объясняет «потерей суверенитета». 

— У нас был опыт, когда мы разрабатывали документы для государства. Экспертизу должны были делать сотрудники Российской академии наук. А у них должен быть рейтинг Global Science University Ranking 2025 и Topos (это издания, публикующие научные работы, которые определяют рейтинг и, соответственно, ценность исследований, ученых и научного заведения). По большому счету нами управляют Topos и  Global Science, а мы никто здесь вообще. Абсолютно, — возмутился эксперт.

Он убежден, что Global Science и Topos — это «кучка частников, ребят, которые собрались и решили управлять корпорациями».

— Нам нужен свой индекс цитирования. Если мы дальше будем идти по пути Global Science и Topos, мы потеряем все наши издания, — указал он.