направлению «дефектология». Это крайне важно, так как здесь учатся
дети-инвалиды: глухонемые, слабослышащие и умственно отсталые
Фото: tatarstan.vsedomarossii.ru
Ильнур и Дария Ярхамовы — Казань
Против руководства старейшей казанской школы для детей-инвалидов выступает группа родителей. Речь идет о школе-интернате имени Ласточкиной для учащихся с ограниченными возможностями. Конфликт вызревал более четырех лет, а на днях дошел до СМИ и получил общественную огласку.
____________________________________________
Школа была основана в 1886 году и ранее находилась на перекрестке улиц Карла Маркса и Гоголя. Затем она переехала на улицу Попова, 21. Сейчас здесь учатся 175 учеников, преподают 53 педагога и 35 воспитателей
____________________________________________
4 февраля мама одного из учеников, Виктория Газизуллина, опубликовала «Вконтакте» эмоциональный пост, в котором просила помощи — учащегося-детдомовца 7-го класса глухонемого Максима Бокова перевели в городской психиатрический диспансер на улице Волкова. По её словам, «упёк» Бокова туда директор школы-интерната Сергей Байкин.
«На данный момент мальчика там закалывают препаратами. Он отек. Из него делают «овощ»», — сетовала она. Газизуллина поясняет, что у ученика был личный конфликт с учителем: «Не могли найти общий язык».
«Учительница постоянно выгоняла его с урока. В один из таких дней ребенок ушел из школы и вернулся на следующий день сам. Так как ребенок детдомовский, всю неделю до выходных он жил в школе-интернате. Администрация школы о пропаже ребенка не заявила в полицию! Когда ребенок вернулся в школу, администрация упекла его в психушку. Сами привезли ребенка туда и сдали, при этом написав ему ужасную характеристику», — писала Газизуллина в соцсети: «Максим — хороший, добрый и умный мальчик с нарушением слуха».
«С Максимом всё нормально. Нашу школу и директора просто оклеветали. Я его никуда не упекал, никуда не направлял. Только детдом может решать относительно мальчика. Я же занимаюсь исключительно учебно-воспитательным процессом», — говорит Байкин. По его словам, в психиатрическом диспансере Боков лежит только на обследовании. «Никто ему там не ставит уколы», — заверяет он.
Ребенок и преподаватели
То, что между некоторыми учителями и мальчиком были непростые отношения, подтверждает родитель одного из учеников: «Он не нашел общий язык с классным руководителем. Она тоже не хотела искать с ним общий язык и постоянно выгоняла его с уроков. Например, за то, что он переговаривался, не слушал урок». Собеседник отмечает, что Максим в такие моменты шел к другой учительнице, с которой у него были хорошие отношения. Она с ним занималась, помогала с другими предметами, говорит родитель.
Собеседник также подтверждает факт, что когда после занятий ребенка передали воспитателю, мальчик убежал из школы. Родитель говорит, что ребенка даже вахтер не смог остановить — проморгал. За время его отсутствия администрация не обратилась в полицию с заявлением, сетует собеседник.
Сергей Байкин Ι Фото: nadeti.ru
Родитель характеризует Максима положительно, хотя и с обычными подростковыми сложностями в поведении, присущими переходному возрасту: «Другие родители для своих детей нанимают аниматоров, приглашают их и к Максиму. Ему как детдомовскому тем более этого всего не хватает».
Когда родители начали расспрашивать учителей о Максиме, то их первоначально обманули, говоря, что мальчик простудился и отлеживается в детдоме.
Ребенок в диспансере
Рассказать об этой истории родители пригласили съемочную группу телекомпании «Эфир». По словам другого родителя, после выпуска репортажа к делу подключилась детский омбудсмен Гузель Удачина.
Родитель опровергает слова Байкина о том, что Максима не должны были переводить на обследование в диспансер. Таких, как он, обычно обследуют в сурдоцентрах. По его словам, немало учеников из-за психических отклонений состоят на учете у психиатров, поэтому родители знают, как себя вести с такими детьми.
Поддержать Максима вызвались открыто два преподавателя: учитель-дефектолог Инна Архипова и учитель Галия Хамидова. Архипова даже выступила перед камерами тележурналистов.
Инна Архипова источник Ι Фото: efi24.tv
В репортаже есть слова врача-педиатра Венеры Тимербаевой: «Директор детдома вместе с директором школы-интерната решили, что ребенка надо обследовать». Однако в беседе с одной из мам Тимербаева сказала, что у Максима наступило психическое «осеннее обострение» (аудиозапись разговора есть в распоряжении KazanFirst). Тимербаева сетует, что с ребенком трудно общаться и проблему можно выправить, только положив Максима в стационар. Говорит врач уверенным тоном.
Нарушений закона нет
«Я съездила в отделение больницы вместе с директором детдома», — рассказывает KazanFirst омбудсмен Удачина. Она изучила всю документацию: «Ребенка поместили в психиатрический диспансер по всем нормам и законам». Как только завершится обследование, Боков вернется обратно в школу.
«Разговаривала я с Максимом без сурдопереводчика, но для полной коммуникации всё-таки пришлось прибегнуть к специалистам», — продолжает омбудсмен. По её словам, в случае трудностей диспансер может найти возможности, чтобы общаться с ребенком.
Другие проблемы в школе-интернате
KazanFirst побеседовал с четырьмя родителями, чьи дети учились или продолжают учиться в школе-интернате. По их словам, в школе «острая проблема» с подготовкой кадров. У одного из собеседников в школе-интернате учились две дочери. Скоро в первый класс должна поступить внучка. Он сетует, что раньше в школе работали профессионалы, а сейчас даже не все дети в средних классах знают таблицу умножения, не могут написать без ошибки свою фамилию.
«В этой школе не осталось педагогов, у которых есть специальное педагогическое, психологическое или дефектологическое образование. Там педагоги получают образование на всяких трехнедельных курсах», — говорит собеседник — специалист по сурдологии: «У нас в Казани дети просто мычат: ни произношения нет, ни грамотности, никаких навыков коммуникации».
Отец бывшего ученика школы-интерната рассказывает, что был вынужден забрать сына в 2013 году и переехать в Калугу. Ребенку тогда было 8 лет, он страдает аутизмом.
«Когда мы уезжали из Казани, нам в школе дали очень плохую характеристику, в которой ребенка обозвали недоразвитым. Учителя калужской и московской школ сказали, что за такую характеристику мы вправе вообще подать в суд на учителей казанской школы».
По его словам, в школе ребенок всё больше и больше стал замыкаться, в Калуге его сделали контактным за считанное количество занятий. Он рассказывает, что в казанской школе-интернате есть дорогое оборудование для общения с особенными детьми — вербатоны. С их помощью и добиваются результов — ребенок становится контактным. Однако в Калуге сыну собеседника помогли без помощи этого оборудования.
Проблемы с кадрами сохраняются
В 2011 году Рособрнадзор выезжал с проверкой в школу-интернат и обнаружил нарушения (документ есть в распоряжении KazanFirst):
1) У 29 педагогических работников (воспитателей и учителей) есть педагогическое образование, но нет образования по направлению «дефектология».
2) У 14 работников нет как педагогического образования, так и образования по направлению «дефектология».
3) В школе-интернате нет образовательных программ начального общего образования для слабослышащих с глубокой умственной отсталостью, основного общего образования для глухих с умственной отсталостью и для слабослышащих с глубокой умственной отсталостью.
Надзорное ведомство сообщало, что с учетом выявленных нарушений в отношении руководства школы возбуждено дело об административном правонарушении.
Проблемы с кадрами в школе не решены по сей день. Удачина подтверждает этот факт. По её словам, сразу после новогодних праздников в школе провели очередную проверку. «Родители были недовольны качеством образования, которое дается детям. Проблема есть, корректировать будем», — обещает детский омбудсмен. У многих учителей до сих пор нет навыков и подготовки в направлении «дефектология». «Этих учителей уже отправили на переобучение и получение специализации», — заверяет Удачина.
Comment section