Нурбек Батулла: Создается впечатление, что культура не очень нужна государству

Культура 17:21 / 18 апреля 2018
5
Нурбек Батулла: Создается впечатление, что культура не очень нужна государству

Победитель «Золотой маски» об учебе в криминальной Казани и том, как Минкульт не оплатил суточные.

Казанский танцовщик и хореограф, артист ТЮЗа им. Кариева Нурбек Батулла стал лауреатом главной театральной премии России - «Золотая маска». Батулла был удостоен награды в номинации «Балет - современный танец/мужская роль» за работу в постановке «Алиф» («Зов начала»). Режиссером спектакля выступил Туфан Имамутдинов, композитором - Эльмир Низамов, хореографом - Марсель Нуриев. Отметим, что «Алиф» номинировали на «Золотую маску» еще в двух номинациях - «Спектакль» и «Работа балетмейстера/ хореографа». Сам пластический спектакль рассказывает о переходе татарского с арабской вязи сначала на латиницу, а потом на кириллицу, в результате чего алфавит утратил несколько букв.

Журналист редакции KazanFirst расспросил обладателя «Золотой маски» о татарской культуре, развитии танца и жизни в «девяностых».

- Когда постановку «Алиф» впервые увидели зрители?

- Первый показ был не на широкую аудиторию - это было в июне прошлого года на сцене русского ТЮЗа. А первый открытый показ на широкую аудиторию прошел 20 сентября на Малой сцене камаловского театра.

- Какие сложности возникли при подготовке проекта? Была ли поддержка со стороны республики?

- Вплоть до того, как нас пригласили на «Золотую маску», никакой поддержки не было. Но напрямую мы и не обращались, никто письма в Министерство культуры [республики] не писал, хотя я могу ошибаться и, быть может, кто-то из нас писал, потому что у нас есть руководитель Фонда культурной инициативы («Творческая среда». - Ред.). Может, они, конечно, писали, но мы особой поддержки от государства не ощущали. Единственное, когда нас позвали на «Золотую маску», там так принято, что «Маска» оплачивает проживание, а вот дорогу нам все-таки согласилось оплатить Министерство культуры. И то так называемые суточные ведомство на себя не могло взять почему-то и в качестве исключения, вообще-то так «Золотая маска» никогда не делала, суточные нам оплатили организаторы премии, что является беспрецедентным случаем.

- В постановке «Алиф» была какая-то политическая подоплека?

- Политической в чистом виде ее трудно назвать. Потому что мы все-таки касаемся того, что было в начале прошлого века с историей татар, хотя все взаимосвязано. Мы хотели подняться выше проблемы, когда мы ушли от арабской графики и сотни тысяч книг остались в том шрифте, который сейчас нам недоступен. Это как кодировка не работает.

Мне знающие люди говорили, что это касается как литературы, так и научных трудов. Оказывается, было много научных трудов, например, по ветеринарии, биологии. Человек из этой сферы рассказывал об этом. И сейчас многими трудами невозможно воспользоваться либо можно, но это будет стоить больших усилий и времени, чтобы перевести с татарского на татарский, по сути. Мы лишены нашей собственной терминологии, поэтому приходится пользоваться европейскими трудами. Ничего плохого в этом нет, но это (сохранение. - Ред.) обогатило бы науку и наше самосознание.

- История вашего спектакля не перекликается с ситуацией с татарским языком в наши дни?

- Конечно, перекликается. Понимаете, большой труд - быть самодостаточным, чтобы у человека не было комплексов по поводу своего народа. Нормальное отношение к твоему народу идет от того, когда ты испытываешь гордость, не путать с гордыней, за своих ученых, деятелей культуры, за кино.

Пытаемся вспоминать, но пока на поверхностном уровне. Мы нормальные ребята, ни в коем случае не говорим, что татарский народ лучше какого-то другого. Мы хотим сказать, что татарский народ такой же крутой. Такой взаимный интерес нужно возродить, тогда бы решились многие проблемы.

- Татарской культуре для развития не хватает современного взгляда на саму себя или дело в другом?

- И этого тоже. Современного театра и современного танца не хватает всей России. В этом смысле Татарстан не какое-то особое исключение. Как раз об этом была встреча с хореографами из разных регионов страны в день вручения «Золотой маски». Ситуация везде примерно одинаковая, все в один голос говорят, что нет поддержки от государственных и муниципальных учреждений. И получается, что у нас такие небольшие волны в стране: два-три года появляется надежда на рост современного танца в тех или иных городах, но эти волны быстро гаснут, потому что не находят поддержки и не становятся систематическими. Так говорил модератор встречи, и я с ним согласен.

Условно говоря, появляется молодая банда, они на энтузиазме что-то делают, как мы сейчас на этом этапе. Один раз ты что-то сделал на этом этапе, два, три, но жить на что-то надо. И потом эти ребята, которые вроде бы неплохо начинали, выхолаживаются на других работах и волна уходит. С одной стороны, грешно просто так сидеть и ждать поддержки, но годы-то идут. Приходит новое поколение, а опять все так же. Ничто не становится традицией. Хотя то, что мы называем современным искусством, на Западе считается не очень современным. Порочный круг.

- Какой город сейчас можно назвать танцевальной столицей России?

- Это Екатеринбург. В Воронеже есть интересный опыт. Как раз летели с «Золотой маски», в самолете был журнал, а в нем интервью одной девушки-хореографа. Она рассказала, что в Воронеже при драматическом театре набрали небольшую труппу современного танца. В ней десять человек, это прекрасно и мобильно. Они получают стабильную зарплату. И я подумал, что это классная идея, ведь в Казани достаточно много драматических театров. При каком-то из них можно было бы попробовать собрать что-то подобное, тогда это имеет шанс стать системой и не угаснуть за два-три года.

- Период вашего взросления пришелся на 90-е и начало нулевых - время разгула криминала. Как вам удалось преодолеть влияние «казанского феномена» и связать свою жизнь с ремеслом, в понимании некоторых людей не совсем мужским?

- Мы уже все-таки на исходе 90-х начинали учиться. Это первое, что спасло. Второе - мы переезжали два раза. До семи лет я с родителями жил на Зорге, где криминальные субкультуры были сильно представлены, но я тогда был совсем маленьким. Потом мы переехали на Квартал (Ново-Савиновский район Казани. - Ред.), но у меня не было времени общаться с этим контингентом, поэтому все это меня благополучно миновало. Хотя в училище бывали случаи, которые не имели подоплеки: «Эй, вы, балетные»! Это было стандартно.

Это их никак не задевало, что ли. Мы испытывали то же, что и другие подростки, ни больше ни меньше. Были случаи, когда кто-то купит первый мобильный телефон, а его уже кто-то поджидает у хореографического училища. Другое дело, любой неформал ощущал это давление - серьга в ухе или широкие штаны могли стать причиной конфликта. В этом смысле все как у всех.

- Как публика в зале отреагировала на победу в «Золотой маске» режиссера Кирилла Серебренникова, обвиненного силовиками в мошенничестве и находящегося под домашним арестом? Как вы сами относитесь к обвинениям в адрес Серебренникова?

- В зале все относились как адекватные люди, которые понимают, что это не нормально, когда творческий человек, художник лишен свободы в прямом смысле слова. Все его поддерживали, многие в своей речи говорили об этом. Собственно, с этого и началась церемония. Директор церемонии Мария Ревякина выступила со словами поддержки Серебренникова.

- Какое будущее у танцев в России? Заинтересовано ли государство в развитии современной культуры и танцев в настоящее время?

- Я не уверен, что культура в приоритете. Судя по статьям критиков, театроведов, создается впечатление, что это не очень нужно государству. И судя по тому, что происходит с Кириллом Серебренниковым, тоже. Такое впечатление, что это и народу не надо. Тут такой вопрос, ведь все это до поры до времени. Потихоньку подрастает другое поколение. Например, в театре Камала была замечательная премьера по произведению Гаяза Исхаки «Тормышмы бу?» («И это жизнь?». - Ред.) - постановка молодого режиссера Заббарова. И это просто прекрасно. Уже визуальный ряд клишированный деревенский, хоть сама история не про деревню. Потихоньку это войдет в нашу жизнь. Такое искусство живее и будет иметь больше зрителей через 5-10 лет. Да и сейчас режиссер Айдар Заббаров доказал, что можно поставить и для народа, и в то же время красиво, современно. Никто из зала не ушел, а, я видел, там были зрители и за пятьдесят, и за сорок, которые привыкли к другому театру. Все живо реагировали, и это было вдвойне радостно.

КОММЕНТАРИИ (0)
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

Кирилл Толмацкий: Мне не нужно подстраиваться под форматы, я остаюсь в топе

Автор фото: Василий Иванов/KazanFirst
Культура 08:00 / 3 февраля
2
2
Кирилл Толмацкий: Мне не нужно подстраиваться под форматы, я остаюсь в топе

Памяти Децла. Большое интервью музыканта. Он дал его KF год назад.

В ночь со 2 на 3 февраля скончался, пожалуй, самый известный рэп-исполнитель России Кирилл Толмацкий, больше известный под псевдонимом Децл. На стыке двух веков он стал символом перемен, олицетворением свободы и нового слова в российском шоу-бизнесе. Так получилось, что одно из своих последних больших интервью Кирилл дал изданию KazanFirst во время приезда в Казань год назад. Этот материал актуален и сейчас. В память о Децле мы приводим его вновь. Впервые опубликовано 19 февраля 2018-го. За год до гибели музыканта.  


В Казань приехал Кирилл Толмацкий, известный широкой аудитории под именем Децл. Впрочем, у кумира тинейджеров 90-х есть и другие псевдонимы - Le Truk и Juzeppe Jostko. Под ними Толмацкий читает рэп на остросоциальные проблемы, в том числе и на английском.

Выступление артиста закончилось уже под утро, однако это не помешало ему ответить на вопросы KazanFirst. Интервью прошло в не совсем обычном месте. В гримерке, расположенной рядом со сценой, было шумно, поэтому разговор состоялся в соседней душевой комнате.

- Ты сегодня выступил в Казани, вчера в Питере. Какие эмоции?

- Что в Казани, что в Питере лично мне было немного тяжеловато работать. Сегодня перед выступлением еле проснулся. Проснулся, одел майку, джинсы, собрал все сумки и опять заснул. Я с 14-го числа работаю, до этого выступал в Таиланде, потом полетел в Москву, оттуда в Питер, потом в Казань. Но концерты проходят прикольно.

- Ты много путешествуешь по стране. Скажи, что в России изменилось, если изменилось, за последние 10-15 лет в музыке и культуре?

- Все меняется под политику. Был такой момент, когда ушел Ельцин и пришел Путин и все уже менялось в музыкальном плане. Начало во все стороны развиваться, все стало интересным, качал MTV, Муз ТВ, были федеральные музыкальные каналы, которых сейчас нет в эфирной сетке. Была какая-то альтернатива для молодежи, но все ушло в интернет.

- Децл поменялся вместе со страной или поменялись только его имена?

- Много чего нового появилось. Я остался, но, безусловно, поменялся под обстоятельства. У меня уже ребенку почти 13 лет, другие интересы, нежели чем когда я был совсем свободным в семейном плане. По сути дела, идет духовное развитие, прокачка разной литературой в основном для того, чтобы нести в массы темы, волнующие всех здесь и сейчас. Некоторые волновали тогда и волнуют всегда - типа ты меня любишь, я тебя не люблю. Эта ерунда всегда будет продаваться. Не это, а что-то другое необычное.

- Для тех, кто последние лет 10 не следил за твоей работой, как коротко можно охарактеризовать твои проекты Le Truk и Juzeppe Jostko?

- С 2009 года я начал реже общаться с теми, с кем общался раньше, по определенным обстоятельствам. Последние девять лет - это серьезная работа над собой. Это ежедневный внутренний конфликт, борьба с внутренними предрассудками. При этом все проходит без сильных напрягов. 

Я все-таки до сих пор пытаюсь немного подстроиться, потому что я начинал, когда были пейджеры и у нас все было по-другому. Все быстро меняется, появились новые технологии, в которые нужно вникать.

- При этом ты резко реагируешь на своих более молодых коллег по цеху. В частности, в "Твиттере" ты упоминаешь рэперов из Газголдера. Это уже личное из-за конфликта с Бастой?

- Там все вместе. На самом деле Баста - это просто такой персонаж, который прикрывает серьезную схему бандитско-ментовскую, поэтому он сильно взъерошился, когда я вдруг начал публично говорить в "Твиттере", как они себя ведут.

Изначально мы перестали туда ходить (на Газголдер. - Ред.) за четыре-пять лет до конфликта. Когда только построился Газголдер, там одного моего друга попросили организовать некий клуб. Тот сказал, что клуб не надо, лучше организуем общество творческих людей. В то время, когда там не было никакого Васи, собирались творческие люди - художники, музыканты, чайные мастера, интересные персонажи. Но в какой-то момент приехал Богдан Титомир и сказал, что нашел крутого рэпера, и после того, как этого рэпера привезли в Москву, всех начали потихоньку сливать. В итоге мы одни из последних, кто оттуда слился, и туда набрали на контрактной основе кучу рэперов. В том числе туда Смоки Мо попал в какой-то момент, после чего я перестал с ним общаться. В общем, много других людей попали в эту клоаку, а, по сути, они работают на одного человека.

- И кто этот человек?

- Это тот человек, кто больше всех выкатывает яйца.

- Почему рэп стал настолько актуальным? Рэперы говорят на близкие молодежи темы и на близком языке?

- Нет, просто он стал настолько неприятным, насколько это неприятно взрослым людям. Я в свое время поставил цель делать рэп таким, чтобы родители могли ставить его своим детям, а дети ставить своим родителям. Чтобы исчерпать конфликт поколений. Мне это удалось - мои треки родители не стесняются слушать при детях, а дети - при родителях. А то, что происходит сейчас, - это очередная попытка разделить, создать некий конфликт между поколениями, чтобы старшие не понимали младших и наоборот. Кто-то эту херню мутит специально, это такой заговор. Если раньше не хотели, чтобы к нам ходили фанаты, определенные политические организации привозили скинхедов. Это сейчас они ведут гибридную войну - войну в интернете. Соответственно, влияют на массы двойными стандартами и количеством спама в онлайн-пространстве. Меняется мир и меняются способы ведения войны.

- Ты сказал, что сегодня ты не просто музыкант, но еще и отец. Скажи, как выглядит собирательный образ современного российского мужчины - о чем он думает, чем он зарабатывает на жизнь, чего он хочет?

- Как оно и есть или как оно бы мне хотелось?

- Как ты это видишь сейчас.

- Я затрудняюсь ответить. Наверное… барыга?!

- А как бы ты хотел?

- А хотел, чтобы был философ, мудрый, интересный, правильный во всех смыслах этого слова. Сейчас миром правят двойные стандарты, мы живем в мире иллюзий, где все самое низменное, некрасивое и плохое вылезает наружу. Поэтому еще какое-то время нам придется с этим свыкаться, а в какой-то момент, уверен, это все изменится и энергии начнут работать в другую сторону. Пока мы работаем в подполье и ждем рассвета солнца, когда всех вампиров сожгут теплые солнечные лучи и снова все станут счастливы на планете Земля. С одной стороны, новые технологии нам мешают, с другой - искусственное сознание пробудится и мы посмотрим, что будет дальше.


Редакция KazanFirst выражает соболезнования родным и близким Кирилла Толмацкого. 


КОММЕНТАРИИ (7)
До слез
Покойся с миром... RIP. Будем помить всегда.
22
ОТВЕТИТЬ
Евгений
REST in PEACE
1
ОТВЕТИТЬ
Миша Видяев
У каждого свои плюсы и минусы. Децл, спасибо за песни в 90-х!!! Скорбим.
10
ОТВЕТИТЬ
Имя
Подтверждение того,что это настоящий артист
9
ОТВЕТИТЬ
День
Он жизнь постиг
9
ОТВЕТИТЬ
Катерина
Неожиданно умно. Пусть хорошим растет сын.
1
ОТВЕТИТЬ
Оксана
ЧЕЛОВЕК с принципами и своей философией! Слушаю новые альбомы — это бомба, это творчество. Кирилл живёт в своей музыке! Спасибо, что был!
3
ОТВЕТИТЬ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
видео
наверх