«Молодым музыкантам не хватает малой сцены театра им. Камала»

Автор фото: vk.com/juna_kzn
Культура 09:15 / 10 июля 2018
4
1
«Молодым музыкантам не хватает малой сцены театра им. Камала»

Татарские группы борются за свою площадку. Пока безрезультатно. 

Всем молодым музыкантам, театралам, поэтам нужна площадка, чтобы было где репетировать, выступать и записывать песни всегда, а не только тогда, когда в театрах появится свободное время и место. Впрочем, решение этого вопроса подвисло в воздухе. О том, как творческая молодежь живет без собственного «дома», в интервью KazanFirst рассказали солистка группы Juna Ания Файзрахманова и соучастница коллектива Ирина Лакота (клавиши).

- С чего все начиналось? 

- Как и все группы, наша создавалась поэтапно. Кто-то приходит, кто-то уходит. На самом деле есть предыстория. В КФУ, где я училась, есть фестиваль английской песни. С первого по четвертый курс я выступала на нем с друзьями. Все это время мы считали, что музыка не для нас. А потом я начала ходить на хоровое пение. Там я познакомилась с Сашей Мустафиной. Она подошла ко мне и предложила играть на укулеле вместе. Так и она присоединилась к нашей команде. Во время учебы мы выступали крайне редко. А после окончания университета почувствовали свободу и стали выступать везде, где только придется. В 2016 году мы подались на фестиваль «Мин татарча сөйләшәм» и попали в эту татарскую тусовку. Стали ездить по городам Татарстана. Нас пригласил к себе лейбл Yummy Music, мы стали их резидентами. Летом того же года мы начали искать гитариста и басиста. Знакомые с лейбла помогли выйти на Тимура и Ирину. Мы сыгрались и с тех пор регулярно выступаем. Тогда уже никого не сковывал универ, все свободно распоряжались своим временем, много репетировали и стали ездить по городам. С 2018 года Тимур стал нашим саунд-продюсером, а на место гитариста мы пригласили Марата Латыпова.

- Ирина, а вы знали об этой группе раньше и понимаете ли вы татарский язык? 

- Я вообще не знала про всю эту татарскую тусовку. Я понимаю татарский на бытовом уровне. 

- А остальные участники группы хорошо знают татарский? 

- Все по-разному. Некоторые не имеют никакого отношения к этому языку, но их это ни капли не смущает. Потому что в первую очередь мы делаем музыку. Мы делаем перевод каждого текста. Скрупулезно анализируем стихи. Так и учим язык. 

- Музыка для нас - это путь к этому языку, - добавляет Ания. - Мы изучаем язык посредством этой деятельности. Мы делаем песни на стихи татарских поэтов. Зачастую они написаны сложным художественным языком. Поэтому даже не каждый татарин понимает наши песни. 

- В широком кругу вы известны как исполнители современной татарской альтернативной музыки. Вы согласны с этим утверждением? 

- Наша музыка современная, да. Альтернативная - это очень размытое понятие, это все достаточно условно. Просто есть независимые музыканты, которые делают критерии исходя из своего художественного вкуса. Это и есть альтернатива. Соответственно, они независимы и альтернативны коммерческой музыке. Со стороны люди смотрят и думают «О, как не похоже!», значит, альтернатива. Если бы мы играли на Западе, возможно, это не было бы альтернативой. 

- А если рассматривать ваше творчество в пределах России? Ваша музыка считалась бы альтернативной? 

- Недавно я слушала российскую инди-музыку. Там все очень странно. Я поняла, что ничего не понимаю в альтернативной музыке. 

- Почему вы решили петь на татарском? 

- Татарский язык стал нашим, возможно, потому, что мы попали в татарскую среду, в эту тусовку татарского творчества. Я татарка и не чувствую, что занимаюсь чем-то не своим. Для меня это способ выучить язык, приблизиться к нему. Еще нам нравится петь на английском. Мы учились играть на каверах, записанных на английском языке. 

- Как думаете, смогли бы вы достичь того же успеха, что есть у вас сейчас, если пели бы на русском? 

- Нам определенно было бы сложнее добиться такого внимания, - вновь присоединяется к беседе Ирина. - Все то, что мы сейчас умеем, все-таки связано с татарстанской аудиторией, татарской тусовкой. Если бы мы играли на русском, возможно, это было бы не так оригинально. 

- В свое время вы признались, что не относите себя ни к одному музыкальному жанру. С тех пор изменилось ли ваше мнение на этот счет? 

- Жанр - это что-то условное. Это понятие либо слишком широкое, либо слишком узкое. Сейчас эти жанры сильно переплетены, - продолжает Ания. - На один из концертов нужно было определиться с жанром и мы четко назвали себя инди-фолк. Я даже не знаю, откуда это пошло. Просто надо было что-то написать. Есть флейта - значит, фолк. Непохожа на остальные жанры - значит, инди. 

- Около полугода назад вы запустили сбор средств для записи дебютного альбома. Почему? 

- Мы бы никогда и не подумали, что ввяжемся в краудфандинговую кампанию. Мой друг предложил нам эту идею. Он же помог запустить это дело. Тогда мы были молодыми и безбашенными (смеются) и отнеслись к этому как к авантюре: почему бы и нет? Это был еще один способ заявить о себе. В это время в Татарстане открылась своя краудфандинговая площадка «Карта инициатив». Мы вошли в пятерку тестовых проектов, но оказалось недостаточно просто запустить инициативу. Нужно постоянно работать над ней, регулярно говорить и писать об этом, анонсировать в СМИ. Надо сделать так, чтобы люди узнали об этом и захотели нам помочь. 

- У вас есть свой PR-специалист? 

- Нет, мы сами себе пиарщики. Саша, Ира и я занимаемся всевозможным продвижением. А ещё нам очень помогает сам лейбл   Yummy Music. Это важно для группы. 

- А оправдались ли те ожидания, которые вы возлагали на площадку по сбору средств? 

- У нас не было такого, что мы обязательно должны собрать определенную сумму, а иначе мы не запишем альбом. Нет, мы в любом случае его запишем. Какие-то деньги нам собрать удалось, а остальное мы заработаем сами. 

- Ваша группа достаточно большая. С какими трудностями вам приходится сталкиваться чаще всего? 

- У каждой группы, как и любого другого коллектива, есть свои проблемы. Мы как семья - бывает случаются семейные конфликты. Бывают столкновения интересов, но в итоге мы приходим к чему-то общему. С течением времени мы становимся терпимее друг к другу. Не обращаем внимания на мелочи. Как коллективу нам очень повезло в том плане, что все деньги, которые мы зарабатываем, идут на развитие группы. Еще одной серьезной проблемой является наше место репетиций. У нас нет своей базы, а искать каждый раз новое место очень сложно. 

- Как решают последнюю проблему другие коллективы татарского современного творчества? 

- В общем-то вся татарская тусовка борется за свою площадку. Одной камаловской малой сцены нам уже не хватает. У музыкальных коллективов нет такого, чтобы была звукозаписывающая точка. Да, мы можем сделать все это в любой другой студии, но только на коммерческих условиях. Театралы, музыканты и поэты просят отдельную площадку, чтобы выступать тогда, когда нам удобно, а не тогда, когда появится место и время в театре. 

- Есть ли государственная поддержка молодых современных исполнителей со стороны властей? 

- Всякие государственные проекты поддерживают только сольных исполнителей, людей, которые могут петь под фонограмму или под сопровождение. А большие группы, вроде нашей, с которыми необходимо проводить масштабную работу, остаются без внимания. Мы подавались на «Узгэреш жиле» (в переводе означает «Ветер перемен». Масштабный проект переформатирования татарской эстрады, инициированный президентом Татарстана Рустамом Миннихановым. - Ред.), но нам отказали, объясняя это тем, что у них уже есть оркестр. Похоже, там не видят развития в плане инструментальной музыки.

- В последние несколько лет наблюдается подъем татарской современной музыки. Чувствуется ли конкуренция? 

- У нас здоровая, правильная конкуренция. Мы смотрим на группы из нашей же тусовки и получаем какую-то мотивацию, видя их успехи. Это подталкивание друг друга. Но мы все работаем в разных направлениях, и в инди-фолке нам все-таки не хватает тех, с кем бы можно было конкурировать. 

- Считаете ли вы себя причастными к делу сохранения и развития татарского языка? 

- Со стороны виднее. Мы делаем то, что мы делаем. Есть люди, которые говорят, что у меня сильный акцент, что мы вредим татарскому, а другие считают, что если мы поем на татарском, то это уже большой вклад в развитие языка. 

- Что вы знаете о своей аудитории? 

- Как показывает статистика, нас слушают в большинстве своем люди от 21 года до 27 лет. У нас не самая простая музыка, которую можно понять сразу. У подростков вряд ли хватает терпения, чтобы разобрать ее. Вообще, можно сказать, что каждый находит для себя что-то интересное. Нас начали приглашать на корпоративы. Мы думали, что у нас не сильно развлекающая музыка, не танцевальная. А люди умудряются танцевать под нее. Мы были в шоке - пишешь песню как трагедию, а люди пляшут под нее. 

- Ваш клип на песню «Урман кызы» получился очень необычным. Что вас вдохновило на такое? 

- Мы были молодыми и безбашенными в то время, хотелось чего-то красивого. К нам пришли парни-видеографы и предложили бесплатную помощь. Для нас это был первый опыт в съемках клипа. Мы пытались сделать сюжет, но не все получилось. Дальше мы хотим что-то еще более оригинальное. Уже планируем клип для «Яшел кузле».

- Поделитесь планами на будущее? 

- Мы поняли, что нашу музыку хорошо дополняет некий визуальный ряд, поэтому хотим записать альбом и презентовать его с привлечением экспериментальных танцоров или хора. Чтобы был хороший такой, настоящий бэк, - отвечает Ания.

- Хочется в Европу. Мы презентуем материал и уже будем думать о том, как кататься не только по России. Только выйдя за пределы страны, посмотрев на мир, мы сможем понять: альтернатива наша музыка или нет, - подытоживает Ирина. 

КОММЕНТАРИИ (0)
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

Кирилл Толмацкий: Мне не нужно подстраиваться под форматы, я остаюсь в топе

Автор фото: Василий Иванов/KazanFirst
Культура 08:00 / 3 февраля
2
2
Кирилл Толмацкий: Мне не нужно подстраиваться под форматы, я остаюсь в топе

Памяти Децла. Большое интервью музыканта. Он дал его KF год назад.

В ночь со 2 на 3 февраля скончался, пожалуй, самый известный рэп-исполнитель России Кирилл Толмацкий, больше известный под псевдонимом Децл. На стыке двух веков он стал символом перемен, олицетворением свободы и нового слова в российском шоу-бизнесе. Так получилось, что одно из своих последних больших интервью Кирилл дал изданию KazanFirst во время приезда в Казань год назад. Этот материал актуален и сейчас. В память о Децле мы приводим его вновь. Впервые опубликовано 19 февраля 2018-го. За год до гибели музыканта.  


В Казань приехал Кирилл Толмацкий, известный широкой аудитории под именем Децл. Впрочем, у кумира тинейджеров 90-х есть и другие псевдонимы - Le Truk и Juzeppe Jostko. Под ними Толмацкий читает рэп на остросоциальные проблемы, в том числе и на английском.

Выступление артиста закончилось уже под утро, однако это не помешало ему ответить на вопросы KazanFirst. Интервью прошло в не совсем обычном месте. В гримерке, расположенной рядом со сценой, было шумно, поэтому разговор состоялся в соседней душевой комнате.

- Ты сегодня выступил в Казани, вчера в Питере. Какие эмоции?

- Что в Казани, что в Питере лично мне было немного тяжеловато работать. Сегодня перед выступлением еле проснулся. Проснулся, одел майку, джинсы, собрал все сумки и опять заснул. Я с 14-го числа работаю, до этого выступал в Таиланде, потом полетел в Москву, оттуда в Питер, потом в Казань. Но концерты проходят прикольно.

- Ты много путешествуешь по стране. Скажи, что в России изменилось, если изменилось, за последние 10-15 лет в музыке и культуре?

- Все меняется под политику. Был такой момент, когда ушел Ельцин и пришел Путин и все уже менялось в музыкальном плане. Начало во все стороны развиваться, все стало интересным, качал MTV, Муз ТВ, были федеральные музыкальные каналы, которых сейчас нет в эфирной сетке. Была какая-то альтернатива для молодежи, но все ушло в интернет.

- Децл поменялся вместе со страной или поменялись только его имена?

- Много чего нового появилось. Я остался, но, безусловно, поменялся под обстоятельства. У меня уже ребенку почти 13 лет, другие интересы, нежели чем когда я был совсем свободным в семейном плане. По сути дела, идет духовное развитие, прокачка разной литературой в основном для того, чтобы нести в массы темы, волнующие всех здесь и сейчас. Некоторые волновали тогда и волнуют всегда - типа ты меня любишь, я тебя не люблю. Эта ерунда всегда будет продаваться. Не это, а что-то другое необычное.

- Для тех, кто последние лет 10 не следил за твоей работой, как коротко можно охарактеризовать твои проекты Le Truk и Juzeppe Jostko?

- С 2009 года я начал реже общаться с теми, с кем общался раньше, по определенным обстоятельствам. Последние девять лет - это серьезная работа над собой. Это ежедневный внутренний конфликт, борьба с внутренними предрассудками. При этом все проходит без сильных напрягов. 

Я все-таки до сих пор пытаюсь немного подстроиться, потому что я начинал, когда были пейджеры и у нас все было по-другому. Все быстро меняется, появились новые технологии, в которые нужно вникать.

- При этом ты резко реагируешь на своих более молодых коллег по цеху. В частности, в "Твиттере" ты упоминаешь рэперов из Газголдера. Это уже личное из-за конфликта с Бастой?

- Там все вместе. На самом деле Баста - это просто такой персонаж, который прикрывает серьезную схему бандитско-ментовскую, поэтому он сильно взъерошился, когда я вдруг начал публично говорить в "Твиттере", как они себя ведут.

Изначально мы перестали туда ходить (на Газголдер. - Ред.) за четыре-пять лет до конфликта. Когда только построился Газголдер, там одного моего друга попросили организовать некий клуб. Тот сказал, что клуб не надо, лучше организуем общество творческих людей. В то время, когда там не было никакого Васи, собирались творческие люди - художники, музыканты, чайные мастера, интересные персонажи. Но в какой-то момент приехал Богдан Титомир и сказал, что нашел крутого рэпера, и после того, как этого рэпера привезли в Москву, всех начали потихоньку сливать. В итоге мы одни из последних, кто оттуда слился, и туда набрали на контрактной основе кучу рэперов. В том числе туда Смоки Мо попал в какой-то момент, после чего я перестал с ним общаться. В общем, много других людей попали в эту клоаку, а, по сути, они работают на одного человека.

- И кто этот человек?

- Это тот человек, кто больше всех выкатывает яйца.

- Почему рэп стал настолько актуальным? Рэперы говорят на близкие молодежи темы и на близком языке?

- Нет, просто он стал настолько неприятным, насколько это неприятно взрослым людям. Я в свое время поставил цель делать рэп таким, чтобы родители могли ставить его своим детям, а дети ставить своим родителям. Чтобы исчерпать конфликт поколений. Мне это удалось - мои треки родители не стесняются слушать при детях, а дети - при родителях. А то, что происходит сейчас, - это очередная попытка разделить, создать некий конфликт между поколениями, чтобы старшие не понимали младших и наоборот. Кто-то эту херню мутит специально, это такой заговор. Если раньше не хотели, чтобы к нам ходили фанаты, определенные политические организации привозили скинхедов. Это сейчас они ведут гибридную войну - войну в интернете. Соответственно, влияют на массы двойными стандартами и количеством спама в онлайн-пространстве. Меняется мир и меняются способы ведения войны.

- Ты сказал, что сегодня ты не просто музыкант, но еще и отец. Скажи, как выглядит собирательный образ современного российского мужчины - о чем он думает, чем он зарабатывает на жизнь, чего он хочет?

- Как оно и есть или как оно бы мне хотелось?

- Как ты это видишь сейчас.

- Я затрудняюсь ответить. Наверное… барыга?!

- А как бы ты хотел?

- А хотел, чтобы был философ, мудрый, интересный, правильный во всех смыслах этого слова. Сейчас миром правят двойные стандарты, мы живем в мире иллюзий, где все самое низменное, некрасивое и плохое вылезает наружу. Поэтому еще какое-то время нам придется с этим свыкаться, а в какой-то момент, уверен, это все изменится и энергии начнут работать в другую сторону. Пока мы работаем в подполье и ждем рассвета солнца, когда всех вампиров сожгут теплые солнечные лучи и снова все станут счастливы на планете Земля. С одной стороны, новые технологии нам мешают, с другой - искусственное сознание пробудится и мы посмотрим, что будет дальше.


Редакция KazanFirst выражает соболезнования родным и близким Кирилла Толмацкого. 


КОММЕНТАРИИ (7)
До слез
Покойся с миром... RIP. Будем помить всегда.
21
ОТВЕТИТЬ
Евгений
REST in PEACE
1
ОТВЕТИТЬ
Миша Видяев
У каждого свои плюсы и минусы. Децл, спасибо за песни в 90-х!!! Скорбим.
10
ОТВЕТИТЬ
Имя
Подтверждение того,что это настоящий артист
8
ОТВЕТИТЬ
День
Он жизнь постиг
9
ОТВЕТИТЬ
Катерина
Неожиданно умно. Пусть хорошим растет сын.
1
ОТВЕТИТЬ
Оксана
ЧЕЛОВЕК с принципами и своей философией! Слушаю новые альбомы — это бомба, это творчество. Кирилл живёт в своей музыке! Спасибо, что был!
2
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
видео
наверх