Жители Татарстана с религиозным мировоззрением чаще всего в вере видят компенсацию за тот идеологический вакуум, который наметился в 90-ых после распада Советского Союза. К таким выводам пришли республиканские исследователи-социологии.
Об ученые говорили в казанском отеле «Ногай», где прошла Всероссийская научно-практическая конференция, посвящённая 50-летию первого этносоциологического исследования в СССР. На заседание собрались ученые со всей России, чтобы обсудить национальную политику федерального центра в регионах страны, межэтнические и межконфессиональные отношения, гражданские, конфессиональные и региональные идентичности и этносиоциальное развитие города и села. Всего было заявлено 7 дискуссионных сессий и один круглый стол, посвященный новым методам исследований.
Наиболее интересными и с обилием любопытных фактов получился доклад Вадима Козлова, руководителя «Казанского межрегионального центра экспертиз» и ученый КФУ «Конструирование религиозной идентичности» в поликонфессиональной и полиэтничном пространстве в Татарстане» и казанского ученого и сотрудника Института истории АН РТ Зуфара Махмутова «Татарские субэтнические группы в социальной сети «ВКонтакте».
Вадим Козлом рассказал, что его работа основывается на социологическом опросе 2100 человек, проживающих в Казани, Набережных Челнах, Альметьевске, Нижнекамске и ещё в 10 районах республики. Массив респондентов был условно разделен на три группы: мусульмане, православные и неверующие (как правило те, кто заявлял о своих атеистических взглядах). На каждую категорию приходилось по 700 человек. Для исследования также собирались 6 фокус-групп для более глубокого интервьюирования.
Исследование Вадима Козлова и его коллег выявило, что в Татарстане религиозная идентичность совпадает с этнической. Среди мусульман 94% себя определили, как татары, 4% — башкиры, более 2% — русские и оставшиеся 4% — «иные этнические группы».
У православных 82% — русские, 5% — чуваши, 2,5% — татары и около 10% — «иные этнические группы».
В категории же неверующие преобладают русские — их доля составляет чуть более 50%, татары — 36%, чуваши — 2,5%, башкиры — 2% и 5% — иноэтнические группы.
Ученые-социалоги задали респондентам вопрос, что именно послужило причиной религиозного возрождения в 90-ых, актуализации религиозной идентичности. В целом, ответы в группах мусульман и православных тождественны. Большинство рост религиозного фактора увязывают с национальным возрождением, что религия — это неотъемлемая форма культурного и духовного наследия. К такой позиции склоняются примерно по 27% респондентов в обеих группах.
На втором месте по популярности ответ, что «90-ые были тяжелыми для простых людей, им буквально приходилось выживать, поэтому необходимо было обращение религии». Так ответили около 25% мусульман и чуть больше 25% православных.
На третьем месте расположился ответ, что массовое обращение людей к религии связано с утратой идеалов социализма и коммунизма. Люди пришли в ислам и православие, чтобы восполнить образовавшийся их внутренний идеологический вакуум. Так ответили 20% православных и 16% мусульман.
Был также интересный вариант ответа, который должен был идентифицировать высокий уровень религиозности в группах мусульман и православных. Религиозный ренессанс 90-ых объяснили «Божьим промыслом» или «Волей Аллаха» 6,6% православных и 14% мусульман, соответственно.
Картина мира у категории «неверующие» несколько идентична с мусульманами и православными, хотя имеет свою разницу. У них на первом месте популярностью пользуется ответ, что «90-ые годы были тяжелы, а религия их утешала». На втором же месте у неверующих расположился ответ, что рост религиозности связан с общим упадком в системе образования, что поэтому люди стали обращаться ко всяким мистическим идеям и идеологическим установкам. Такой вариант выбрали около 25% неверующих. Серди мусульман и православных, которые выбрали такой ответ, 3% и 4% соответственно. Третьим по популярности ответом у неверующих было объяснение, что религия пришла взамен утративших свои позиции в обществе социалистических и коммунистических ценностей, около 20%.
— То есть мы видим, что среди мусульман, православных и неверующих доминирует позиция, что религия — это ответ на некие внутренние потребности человека заполнить вакуум идеологии, опереться на что-либо, — резюмировал Вадим Козлов.
В плане восприятия религии, в группах есть явные различия. К слову, мусульмане свою веру чаще всего связывают с необходимостью исполнения религиозных обрядов и ритуалов. Так считают 30% опрошенных. У православных эта доля составляет более 20%. Но это все на самом деле объясняется особенностями догматики в исламе и христианстве.
В восприятии каналов сохранения, приобщения и передачи религиозных ценностей между мусульманами и православными наблюдаются различия. Для мусульман основным таким каналом служит институт семьи, а у православных — институт церкви.
— У православных таким образом наблюдается больше выраженный патерналистский подход, потому что респонденты чаще всего начинают рассуждать со слов «Церковь должна…», «Священнослужители должны… помогать, разъяснять, нести в люди…» и так далее. Православные уверены, что сегодня их церковь пока недостаточно справляется своими обязанностями. Что касается мусульман, то их рассуждения начинаются как правило со слов «Как наши бабушки и дедушки делали…», «Как было принято в нашей семье…», — отмечал исследователь.
Вадим Козлом обратил внимание, при глубинных опросах удалось выявить, что среди мусульман превалируют настороженный подход к получению религиозной информации через интернет. Они считают, что если и черпать какие-то знания об исламе, то только в проверенных ресурсах. Ученый это объясняет тем, что такая опаска сформировалась в течении нескольких последних лет и теперь стало стереотипным мышлением, потому интернет ассоциируется с каналом распространения нетрадиционного ислама.
Завершил ученый свой доклад тем, что исследование трёх категорий респодентов не выявили между ними какого-либо неприятия друг к другу. И мусульмане, и православные и неверующие считают, что каждый имеет право на собственное мнение и никто не вправе его навязывать другому.
Зуфар Махмутов исследовал «ВКонтакте» сообщества трёх субэтносов татар: мишари, сибирские татары и кряшены.
Он напомнил, что согласно последней переписи 2010 году в России кряшен насчитывает около 35 000 человек, мишарей 786, сибирских татар более 6700. В наиболее многочисленном мишарском сообществе состоят более 1000 человек, сообщество сибирских татар насчитывает также больше 1000 человек, а в паблике кряшен — около 4500 подписчиков. Исследователь задался для анализа сообществ тремя вопросами: какие функции выполняют субэтнические виртуальные сообщества, как выстраиваются субэтнические/этнические границы и на каком языке происходит коммуникация.
Средний возраст подписчиков трёх сообществ — 28-30 лет. У мишар паблик в основном выполняет функцию коммуникации. Люди общаются между собой, обмениваются мнениями и знакомятся. В качестве границ субэтничности используются черты характера — мишари более юркие, хитрые, скользкие и так далее.
В сообществе сибирских татар интерактивность выше, чем у мишарей. Правда, функция коммуникации ниже. Здесь на передний план выходит культурный компонент — публикуется визуальный, музыкальный и видеоконтент. Большой популярность, к слову, пользуются песни певицы Муниры Хуснутдиновой.
Субэтнические границы выстраиваются по языку, генам, внешности и истории, также наблюдается контент, где описывается опасение ассимиляции с татарами. Здесь татарский фактор выставляется как угроза субэтнической идентичности.
Сообщество кряшен выполняет функцию площадки для приобщения к кряшенской культуре, превалирует культурно-тематический контент. Зуфар Махмутов отмечает, что сообщество создано молодёжной общественной организацией кряшен «Бәрәкәт», их активисты являются админами паблика.
Для субэтнического дистанцирования используется этноним, причем в русскоязычной версии «Я кряшен», религия и история. При этом, фактор истории, то есть происхождения и приверженность предков к религии здесь более значим, чем религиозный фактор сам по себе. В описании группы «ВКонтакте» говорится, что в сообщество не добавляются татары, которые приняли православие, что кряшены ничего общего с ними не имеют. Поэтому кряшены и православные татары — это не одно и тоже.
Во всех трёх татарских субэтнических сообществах в качестве языка коммуникации, как между её участниками, так и между администраторами и подписчиками, доминирует русский. Процент общающихся на татарском языке невелик. Больше всего на татарском стараются общаться в паблике кряшен. Зуфар Махмутов резюмирует, что превалирования русского языка в сообщества — это показатель процесса языковой ассимиляции татар в интернете.
Comment section