«Было много трагедий во времена советской власти»

Автор фото: Василий Иванов/KazanFirst
Культура 07:49 / 19 февраля
47
«Было много трагедий во времена советской власти»

В Казани завершились съемки фильма «Зулейха открывает глаза».

Кинокомпания «Русское» заканчивает казанскую часть съемок многосерийного фильма «Зулейха открывает глаза» для канала «Россия 1». С 16 по 18 февраля съемочный процесс проходил на территории Кремля и в самом здании, где расположилась пересыльная тюрьма. В понедельник снималась самая массовая и крайняя сцена в Казани, когда Зулейху привозят в столицу Татарстана.

Подготовка к казанской смене длилась около месяца. Интересен тот факт, что снега оказалось мало. По словам исполнительного продюсера картины Ильи Папернова, требовалось 300 кубов. В итоге 14 февраля улицу перекрыли и привезли порядка тысячи тонн чистого белого снега. Утренние метель и снег пошли съемкам на руку.

- Сегодня одна из самых сложных смен проекта. Здесь порядка 100 человек: основные и сквозные актеры, массовка, военный оркестр. 20 повозок и два верблюда. Мы снимаем около Кремля и в самом Кремле на главной улице города. Ее, как мне сказали, кто-то до сих пор называет улицей Ленина. Это долго готовилось и согласовывалось со многими службами города, - рассказывает Папернов.

На Кремлевской снимали момент приезда Зулейхи в Казань, но начало эпизода с обозом сняли в Кукморе. Также на днях уже отсняли сцены в подвале самого Кремля. Съемочной группе повезло, что почти все дома на улице - исторические. Дорожные знаки, флаги и другие современные объекты сняли. Какие-то вещи добавят или удалят с помощью компьютерной графики. Например, на Спасской башне будет висеть большой плакат Владимира Ленина.

Лошади на съемках делятся на три категории: обстрелянные, верховые и на повозке. Их привезли из Москвы, Казани, Кукмора. По словам Папернова, это кинолошади, которые приспособлены к съемкам, работе с незнакомыми людьми и мини-трюкам. Верблюдов, как оказалось, предоставила хозяйка казанского магазина. 

- У нас в Татарстане вообще проблем нет. Была единственная проблема в том, что перестал падать снег. Пришлось довозить. Все крыши засыпались вручную, чтобы создавалось ощущение, что снег давно стоит, - отмечает продюсер.

Андрей Меняев, художник по реквизиту, рассказал, что для съемок было закуплено около двух тысяч светошумовых патронов на охолощенную винтовку Мосина и около тысячи - на револьвер системы Нагана. Боевых винтовок всего 10 штук, остальные - муляжи. Реквизит и костюмы собирали в Москве, Татарстане, в музеях, на складах и барахолках. Какие-то вещи закупали.

Меняев отметил, что произведение Гузель Яхиной ему понравилось.

- Эта история 30-х годов, написанная казанской писательницей, достаточно интересная. Она рассказывает о том, что было много трагедий во времена советской власти, - говорит он.

Михаил Вигдоров, художник по гриму, рассказывает, что сложность казанской сцены заключается в массовости. 

Массовки много, а подготовленных к съемкам - нет. Иногда приходится и ногти от лака стирать. Другая сложность - бороды, которые мужчины носили в то время. Тем не менее собеседник подчеркивает, что с актерами работать нетрудно. 

- У нас все отработано. Работать с актерами легко. Они идут на диалог. Образ возникает не от одного человека, а от сотворчества. Они сами много деталей предлагают, - говорит Вигдоров.

Много вопросов вызвал образ Чулпан Хаматовой, которая исполняет роль Зулейхи. Гример отмечает, что актриса ответственно и трепетно относится к своей героине. Какие-то детали тоже добавляет сама.

- Зеленых линз у Чулпан не будет. Так как постоянно находиться в линзах - это неудобно и нетехнологично, удлиняет процесс. Это все-таки экранизация. Она допускает отхождения от произведения, - замечает гример.

Массовая сцена и правда впечатляет: играет оркестр, едет обоз, маршируют красноармейцы, работают лавки, на сцене крестьяне играют мини-спектакль, вокруг бегают дети или кидаются снежками. Кстати, специально для сцены приезда съемочная группа организовала небольшой базар. Среди кучи народа мы все же нашли Евгения Морозова, который исполняет роль Игнатова.

- У меня особый настрой, потому что осталось три съемочных дня. А здесь просто нужно быть внимательнее. Тут много людей, бегает много детей, - сказал Морозов.

Говоря о подготовке к съемкам, актер отметил, что одно дело читать материал, а другое - готовиться, читать про Сталина, то время и представлять все это себе. Когда мимо него «проводили раскулаченных детей, чумазых и грязных», сердце сжималось. Когда снимали, где убивают ребенка, у него просто слов не было. Ужасное было время, добавил Морозов.

Несмотря на некоторые психологически трудные сцены, у актера есть и любимые.

- У меня несколько таких сцен. Были и мальчишеские мечты - драться с волком, скакать на лошади, стрелять, были и просто по-актерски счастливые сцены. Например, нежные сцены с Чулпан, фантастические и яркие - с Ромой Мадяновым, с Сергеем Васильевичем Маковецким, - рассказывает он.

По словам Морозова, он счастлив, что ему удалось сняться в такой картине, да еще и с прекрасным актерским составом. Нагрузка большая как в физическом, так и в психологическом плане. Зимой актер даже не ездит домой в Москву, потому что на следующий день после съемочного дня лежит «пластом». Он также подчеркнул, что уж очень хочет взглянуть на картину на экране.

На съемках мы также встретили Павла Густова, заслуженного артиста Татарстана. Он играет сквозного персонажа - крестьянина Никодима.

- Сегодня мой последний съемочный день. Задача у нас простая - заехать на санях в Казань. Вот это моя семья. Мы снимаем непоследовательно. Сейчас мы находимся ближе к началу истории, поэтому семья еще целая. А чуть позже мы начнем терять детей, - говорит Павел, отправляясь на съемку.

Сегодняшний съемочный день был последним в Казани. Еще остались две смены в Лаишевском районе и одна техническая смена предварительно 26 февраля в Перми с паровозом, где пересыльные едут по железной дороге. В этом месяце команда планирует закончить все съемки.

- Дату выхода мы никогда не скажем, потому что не знаем. Нам предстоит выполнить еще половину работы. Сделать много графики, звука, выбрать и утвердить. После этого мы сдаем картину на канал, а уж они потом будут выбирать идеальное место для выхода в эфир, - говорит исполнительный продюсер.

1/0

Кинокартина выйдет на телеканале «Россия 1» в этом году, но, по словам Ильи Папернова, предварительно съемочная группа договорилась, что премьера будет проходить в Казани и, скорее всего, в рамках «Аксенов-феста».

КОММЕНТАРИИ (0)
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

Исламия Махмутова: Если нет содержания - кто бы ни играл, спектакль не пойдет

Автор фото: из личного архива
Культура 09:53 / 17 февраля
6
Исламия Махмутова: Если нет содержания - кто бы ни играл, спектакль не пойдет

Легенда театра Тинчурина рассказывает историю жизни, достойную отдельной пьесы.

Выдающаяся актриса работает в театре Тинчурина более 55 лет. Она одна из тех немногих свидетельниц перехода легендарного татарского передвижного театра в стационарный режим. Сегодня Исламия Махмутова - бесценный сотрудник. Она пишет пьесы, сама же их ставит, сама же исполняет роли. Ее произведения давно стали любимыми спектаклями зрителя. 

В интервью KazanFirst Исламия апа рассказывает, как простая девчонка из деревни сумела достичь творческих высот.

- Исламия апа, вы родились в тяжелые годы войны. В то время в первую очередь думали о простой пище, а не о духовной. Как и кто в вас воспитал такое высокое чувство любви ко всему творческому?

- Мой прадедушка и папа очень хорошо пели, вообще, весь наш род был влюблен в мелодию, в мон. Отца даже на радио звали работать, но он отказался, не смог нас оставить. Напротив нашего дома была мечеть, в ней он пел азан. Папа очень красиво исполнял старые песни, протяжные, народные. Теперь они остались лишь в истории нашего рода, сегодня их уже нет. Да, годы войны оказались самыми сложными. Отец ушел на Сталинградский фронт. В 1942 году он подорвался на мине и получил ранение. Тогда его отправили домой. Помню, рассказывал, как шел домой, в Алькеевский район наш. Говорит, иду вдоль полей, а плуги как были брошены с началом войны, так и остались лежать. Присел на краешек одного из них и громко во весь голос запел «Мәскәуләрдән Казан күренер микән, биек тауларга мөнеп карасам». Спешу, говорит, домой на заре, и вдруг его увидала издалека Фаима апа, соседка наша. «Идиятулла абый» закричала она и убежала в деревню. К его приходу вся деревня собралась встречать солдата. Не успел обнять маму, окружили и стали расспрашивать, не видал ли наших. В деревне в это время мужчин было мало, поэтому моего папу назначили бригадиром. Его работа всегда шла с песней. Папа перенес инсульт, но продолжал петь. Очень любил Ильгама Шакирова. Возвращаясь к вопросу, нельзя сказать, что мы страдали от голода. У нас была корова, овцы и куры. Питание, конечно, было скудным, однообразным. Вся наша еда - это картошка и молоко.

- Вы помните, когда в первый раз сказали, что хотите стать артисткой?

- В первый раз сама сказала так, когда пошла в школу. Спросили, кем хочу стать, когда вырасу, вот я и ответила. В то время все мои братья и сестры уже повзрослели и разошлись кто куда. Кто замуж вышел, кто в армию ушел. Я осталась за старшую. Мама меня отправляла по всяким делам - то за этим, то за другим. Говорила, что я не стесняюсь просить, вот я и обменивала мамины вышивки на еду. Раньше ведь денег не было.

- А как узнали о существовании такой профессии?

- Мой брат и Сания апа были гармонистами. Папа покупал им инструменты, привозил из Казани. Тальян, аккардион был. И я уж баловалась, ребенком еще была, интересно же было. Старшие на гармони играют, а я то пританцовываю, то припеваю, и мне все говорили: «Артисткой будет, артисткой!». Так и запомнилось. Хотя в то время ни радио, тем более  телевидения в нашей деревне еще не было.

- Свой первый спектакль помните?

- Это было в школе. Раньше ведь в деревнях самодеятельность была хорошо развита. Всем классом ставили спектакли, концерты. Ходили по дворам, собирали недостающий реквизит. И все своими силами ведь делали, никаких режиссеров, один завклубом. Сейчас думаю, где она этому всему научилась. И работы, конечно, было много, но всегда все делали с песней. Когда выпускались из школы, снова сказала, что хочу стать артисткой. Написали письмо в театральное училище, но пришел ответ, что мы опоздали. Оказывается, ученики их уже на второй курс перешли, а раньше ведь набор не каждый год был. Один курс набирали. И пока они не доучивались, других не брали.

- И после этого желание не пропало?

- И вот однажды в нашу деревню с концертом приехала Альфия Авзалова. Я скорее нашла ее и говорю ей: «Альфия апа, очень хочу быть артисткой, но в училище опоздала». Она мне ответила, чтобы я не расстраивалась, говорит, в Филармонии идет набор в ансамбль, если понравишься, то возьмут. Я тогда так окрылилась, целый год готовилась, пока работала в нашей школе. Как раз тогда мою казанскую подругу Талию отправили в нашу школу на практику. Она должна была вести уроки по немецкому. Я и до этого привозила ее к нам в гости. А тут она меня сама пригласила в Казань. Мы поехали. И вот гуляем мы по Кремлю, я в голубом платье, две длинные косы. У самой Спасской башни слева дверь, а на ней написано «Передвижной театр». Я сразу потянула подругу внутрь - посмотреть, как там. Я ведь не знала даже ни о передвижном, ни о Камаловском театрах. Мне было 19 лет. Зашли, а внутри только уборщица. Спрашивает, кого хотели? Я ей все объяснила, говорю, хочу стать артисткой. Оказалось, что все артисты в отпуске, а в здании были только директор, режиссер и парторг. И тут выходят они сами. Увидели нас и подшучивая спрашивают, чего это мы здесь делаем. Я снова за свое, обращаюсь к ним: «Абый, возьмите меня в артистки». Удивились мне, стали спрашивать, из какого я училища. А я ведь и не училась нигде, прямиком из деревни. Говорю, если бы взяли меня, я бы подучилась рядом с вами. Отправили меня на сцену, сами расселись. Проверили мой голос, пластику, выразительность речи, владение музыкальным инструментом. Я на все их вопросы отвечала с ходу, все просьбы исполняла. Попросили станцевать, а музыки нет, сама напеваю, сама пританцовываю. Ну и удивила я их тогда. Они ушли в переговорную, вышли и подозвали меня. Директор Мухаммат абый говорит мне: «Исламия, сенлем (сестренка. - Ред.), видим, желание твое велико, нам ты понравилась. Поезжай сейчас домой, скажи об этом своим родителям. Предупреждаем, что денег нет (а я тогда уже год как работала в деревне учителем за 80 рублей), общежития, квартиры нет. Будешь постоянно в дороге. Замуж тоже не выйдешь». Я отвечаю, что мне ни деньги, ни квартира, ни муж не нужны. Так хотелось стать артисткой. Отправили меня домой, велели приехать 18 августа, когда артисты выйдут на работу. Спускаемся мы из здания, а Талия говорит: «Смотри-ка, в Казань ехала с просто Исламией, а возвращаюсь обратно уже с артисткой».

- Родители вас поддержали?

- Как приехала, сразу им все рассказала. Мама была против, а папа заступился. Говорю же, он был влюблен в творчество. Радио в нашем доме никогда не выключалось. Так собралась я в августе 1963 года и уехала в Казань. Тем же годом впервые поехала с театром на гастроли. Помню, сели в автобус и всю дорогу пели. Тогда поймала себя на мысли, что я самая счастливая на этом свете. Первое время продавала билеты, работала кассиршей. Потом Равиль абый (Тумашев, режиссер театра. - Ред.) дал мне небольшую роль. Это было произведение Аяза Гилязова «Кара күзле кыз», я сыграла девочку-сиротинку. С этой первой маленькой роли я полюбилась зрителю. Мой голос запомнили. Тогда еще я была Исламия Мотыгуллина.

- А с мужем Халилем Махмутовым как вы поженились?

- Однажды, мы сидели в кабинете директора и к нам пришел выпускник театрального училища. Со всеми вежливо поздоровался, объяснил, что пришел в театр по направлению. Высокий, красивый, с сильным голосом парень. Я как увидела его, так по телу как будто током прошли. Его сразу поставили моим партнером по роли. Так и начали выступать вдвоем. Как-то выехали мы снова куда-то, по пути остановились у леса, отдохнуть. Вышли все, и вот он идет с цветами ко мне и подарил букет при всех. И тогда наша артистка Роза Ибрагимова как выдаст: «Все понятно». В свободное время мы вдвоем репетировали, много занимались. Я думала, у него есть девушка. Он рассказал мне всю свою жизнь, говорит, живу с одной мамой. Через два месяца после нашего знакомства решили пожениться. Я ведь к тому времени в театре работала уже три года, говорить о нашем решении директору Мухаммату абый пошла я. А он нас отругал со словами, что мы так мало знаем друг друга. Мне тогда сердце подсказывало, что он тот самый. Поехали просить разрешения у моих родителей. Сыграли свадьбу прямо в «Кремлевском передвижном театре». Мама моя помогала нам по мере сил. Когда родилась дочь, его мама жила с нами с осени и до лета.

- Успех и слава даются нелегко. Наверняка и вам пришлось пройти через множество трудностей, злых языков, зависть. Как вы не сломались на полпути? Никогда не думали, что оставите актерство?

- Никогда я не думала, что оставлю. Да, было очень сложно, очень много трудностей мы прошли. Но педагоги у нас были самые сильные. Я как губка впитывала все советы, слова режиссеров Равиля Тумашева и Кашифы Тумашевой. Они с нами так хорошо занимались. Я очень благодарна им за все их труды. И артисты наши были сильные. Фердинанд и Люция Фарсины, Газиз Гимадов, Сания Исмагилова, Ринат Мифтахов... Я была рядом с ними и брала от них все самое хорошее, с ними набиралась опыта, а настоящий профессионализм приходит только с опытом. У меня ведь не было специального образования. Тогда оно мне, может быть, и не нужно было, хотя у меня была возможность отучиться. Мы счастливы еще и тем, что были лично знакомы с выдающимися татарскими писателеями, такими как Аяз Гилязов, Туфан Миннулин, Ильдар Юзеев, Гариф Ахунов, Шариф Хусаенов, Хай Вахит. Мы учились и у них тоже. Они никогда не писали проходящие произведения. Каждая их работа была сильной.

- Как вы пришли к драматургии? У вас ведь есть несколько собственных пьес.

- В театр нередко драматурги приносят свои произведения, чтобы их инсценировали. Мы с режиссерами их изучаем, вносим свои правки. Однажды я подумала, что и я так умею. Попробовала написать.

- Недавно в театре прошла премьера вашего спектакля по вашей же пьесе «Ты моя единственная». Что вас вдохновило на такую тяжелую историю о войне? Она основана на реальных событиях?

- Когда мы выступали в одной из деревень, мне рассказали похожую историю о том, что пришел оцинкованный гроб с солдатом с войны в Афганистане. Парня похоронили, а он оказался жив и приехал домой. Я никак не могла забыть эту историю. Этот спектакль мы уже ставили, он шел с 1997 около 12 лет. И однажды парень приехал в театр и узнал себя. Он вышел на сцену и обнимал наших артистов, было очень трогательно. Спустя несколько лет люди начали просить вернуть спектакль в репертуар. И я решила попробовать поставить его на свое 75-летие.

- Вам принципиально быть режиссером спектакля по собственным произведениям?

- Нет, совсем не принципиально. Но ведь это не только моя инициатива. Все с разрешения главного режиссера. Не просто так, что я захотела и поставила. Вы сами написали эту пьесу, вы лучше всех знаете характер своих героев, сказал мне тогда режиссер. До прихода Рашида (Загидуллина, главный режиссер театра Тинчурина. - Ред.) я поставила не один спектакль.

- Одна из ваших первых работ «Мэхэббэт чишмэсе» была представлена еще в 2004 году. Когда в 2017 году коллектив театра подводил итоги сезона, стало известно, что этот спектакль стал самым кассовым. Как вам удается создавать такие работы?

- Исходя из своего опыта я знаю, что хочет увидеть зритель. Судьбу спектакля во многом решает произведение. Некоторые работы не идут, потому что произведение бедное. Зрителю в большей степени интересен сюжет, содержание, а не то, кто из артистов играет. Если нет содержания, то кто бы ни играл, спектакль не пойдет.

- Сейчас вы что-нибудь пишете?

- У меня есть начатое произведение. Я думала, закончу его после этой премьеры. Но пока хочется отдохнуть.

- Вы - связующее звено истории бывшего передвижного и сегодняшнего стационарного театра. Расскажите, как происходил этот переход?

- Мы никогда не изменяли народу. В каких только деревнях, в каких только холодных клубах мы ни выступали, никогда ни от чего не отказывались, не переставали играть. Выступали на самых маленьких сценах, всегда воспринимали ее как нашу, настоящую. Сейчас у нас свое здание, свои музыканты, свои хореографы и, конечно же, артисты. В этих условиях работай не хочу. Помню, когда «камаловцам» построили новое здание, мы очень хотели, чтобы их прежнее стало нашим. Нас активно поддерживали наши писатели и зрители. Мы, группа артистов из 6 человек, без режиссера, без директора, без парторга, поехали одни в Москву просить нам это здание. Секретарь ЦК Ильичова, которая нас там тогда приняла, была очень удивлена. Говорит, к ней приезжали немало артистов, все просили звание, зарплату или квартиру, но чтобы здание для театра - такое впервые. Она позвонила в Казань, в наше министерство культуры. Когда мы вернулись домой, нас на автобусе сразу повезли в ведомство. Помню, как я заполняла бланк на название театра именем Тинчурина. Думала, не одобрят. А у нас все получилось. Нас тогда все похвалили, поблагодарили. И в этом здании мы работаем уже 86 лет.

- Исламия апа, это правда, что в вашем театре хотят создать еще и музыкальный театр?

- Да, так поговаривают. Пусть он будет, мы не против. Но не в нашем театре, в котором мы работаем уже столько лет. Какие только трудности мы ни преодолели, добиваясь его.

КОММЕНТАРИИ (0)
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
видео
наверх