«Ты сам для себя должен понимать, что и когда уместно»

Говорим с представителями культуры Татарстана о её состоянии и развитии.

В преддверии Дня работника культуры, который отмечается 25 марта, журналист KazanFirst встретился с теми, кто создает тренды в этой сфере сегодня. Они рассказали о своей работе, цензуре, взгляде на современный театр, эстраду, кино и живопись, а также порассуждали о проблемах образования.

Инна Яркова, продюсер творческой лаборатории «Угол» (Фонд «Живой город»)

- Из-за гастролей «Угла» я много езжу последний месяц и, общаясь с людьми, начинаю понимать и видеть с другой стороны, как обстоят дела в Казани. По сравнению с другими регионами - с теми же Москвой, Питером - у нас уникальная ситуация. В Казани, если ты что-то очень хочешь сделать, у тебя есть возможность. В этом плане нам очень повезло. Когда мы начинали свою деятельность, первыми, к кому я пошла, были Азат Искандарович (начальник Управления культуры Казани. - Ред) и Ирада Хафизяновна (министр культуры Татарстана. - Ред). Я позвонила в приемную, записалась, мне назначили время. Когда я пришла, меня услышали. У нас всегда был прямой диалог и с городом, и с республикой. Это безусловный плюс.

Я могу говорить только за свою деятельность, за деятельность Фонда, когда мы обращаемся с предложениями к министерству культуры. Так, за пять лет нашей деятельности нас ни разу не попросили что-то поставить, не было случая, чтобы «настоятельно рекомендовали» что-то убрать или изменить. Даже по нашим постановкам можно заметить, что у нас не так много «доброго и хорошего, веселого и позитивного». Мы делаем то, что мы хотим. Ты сам для себя должен выступать цензором, понимать, что и когда уместно. Так или иначе, мы существуем в определенном контексте, который необходимо учитывать.

Существующего количества культурных площадок, на мой взгляд, достаточно. Если спроса на них не будет, то они просто закроются. Раз они появляются, значит, есть запрос со стороны зрителя. Чего бы действительно хотелось и чего не хватает - инициативы и энергии со стороны молодых. Молодые режиссеры появляются, но очень медленно. Возможно, это связано с тем, что люди идут в институт культуры зачастую неосознанно, после института понимают, что без опыта перспектив особых нет, а потом уходят туда, где есть деньги, - в организацию мероприятий, например. Театр - это очень живой организм, где все меняется очень и очень быстро, часто сложившаяся система образования просто не успевает в чем-то. 

Если говорить о перспективах, то это создание театра для маломобильных актеров. Сейчас в Казани есть только творческая студия «Э-моция» и школа театрального образования «Инклюзион». Судя по отзывам, это востребовано. Но для создания полноценного театра нужен лидер, который возьмет все в свои руки и будет делать. Хочется больше авторского театра типа «Пакета» Регины Саттаровой или театра «АКТ». Говоря о проведении театральных фестивалей, надо учитывать, что это очень дорого, к тому же у нас есть «Науруз». Там много современных спектаклей, сильная образовательная составляющая. Наверное, мечталось бы о появлении большого фестиваля современного искусства.

Нурбек Батулла, обладатель премии «Золотая маска», главный хореограф театра им.Кариева

- Не хочу никого обидеть, но в то же время хочу быть честным – я ощущаю определенную проблему с культурным образованием в Казани. Здесь есть много хороших артистов, которые меня вдохновляют, например, Искандер Хайруллин (актер, народный артист РТ. - Ред), я им восхищался и вдохновлялся, будучи маленьким зрителем. Если говорить о среднестатистическом выпускнике, то существует недостаток не столько с технической, сколько с гуманитарной подготовкой – нет интереса к истории театра, западным практикам, но всегда есть исключения. Нужно взрастить плеяду специалистов в различных областях: чтобы и танец могли поставить, и спродюсировать все это. Сегодня портрет среднестатистического зрителя татарского театра – женщина 40-45 лет и старше. Она приходит в театр, чтобы повеселиться и посмеяться, а не подумать над проблемой. 

Татарский театр, как мне кажется, испытывает проблему не в актерах, а в режиссуре и режиссере, как в кадре. Сегодня Айдар Заббаров (театральный режиссер. - Ред.) показал, как можно «правильно использовать» актеров. Старшее поколение может со мной не согласиться. Сергей Потапов (режиссер. - Ред.) в Мензелинске показал «класс», как сделать хороший спектакль с теми ресурсами, которые у тебя есть. 

В репертуарном театре есть определенная цензура - театр точно не покажет стриптиз. Есть определенные табу, которых меньше в российском, а еще меньше в европейском. У нас есть такая черта - мы не любим говорить о проблемах, когда их начинают вскрывать, а делать это нужно, иначе это будет проблемой. 

Татарстанской культуре не хватает условного Айрата, который создаст свой коллектив, свою постановку. Сейчас самая болезненная тема – растворение языка. Можно было бы сделать оперу про то, что язык исчезает, про самореализацию человека. 

Мне было бы интересно порассуждать в рамках спектакля «Что такое быть татарином?». Вот я татарин или нет? А если я не знаю ни языка, ни танцев, ни песен, но ощущаю себя татарином? Если искусство только «открыточное» - чак-чак, эчпочмак и татарский костюм, то это не лучший вариант. Нужно искать новые варианты, может быть, это будет «татарский вог» (современный стиль танца. - Ред). Есть проблемы наших собственных стереотипов – желательно, чтобы это был веселый спектакль-праздник «Сабантуй на сцене». Надеюсь, что отойти от этого у нас получится через несколько лет. Сегодня мы - Туфан Имамутдинов, Марсель Нуриев и я в лице творческого объединения «Калеб» - вместе с театром имени Кариева создали импровизационную творческую лабораторию - набрали группу молодых людей, они уже сейчас предлагают ставить не про «чак-чак», а про реальные проблемы. Раскрывать темы не могу – у нас есть договоренности. Одна из них – страх нереализованности, страх смерти и все те проблемы, которые свойственны человеку. 

Адаптировать татарскую культуру для зрителей из других регионов невозможно, но всегда можно найти понятную форму, которая затронула бы зрителя. С моей точки зрения, гастроли никак не знакомят зрителя с татарской культурой. Ну как можно познакомиться с Татарстаном через «Мадам Баттерфляй»? А «Сююмбике» не вывозят – боятся, что не пойдут, к тому же форма постановки изжила себя.

Сейчас я завидую Перми и Воронежу, где очень много современного искусства и в балете, и в опере. В Воронеже есть крутейший фестиваль, куда приезжают европейские труппы, которые не приезжают даже в Москву. Все это время воронежцы живут этим фестивалем. У нас этого пока мало. Нужен ли он нам в Казани – пока вопрос, но мне – точно.        

Эльмира Калимуллина, музыкант, заслуженная артистка Татарстана 

- Отделять татарскую поп-музыку от российской нельзя. Поэтому и получается, что Россия берет пример с западной музыки, а татарстанские исполнители – с российской, а в итоге получается «вторичное сырье». Сейчас появляется качественный материал, но заметить его очень сложно, да и сами люди привыкли к концертам, которые длятся по три-четыре часа, где есть тамада и другие атрибуты. И когда появляется что-то новое, человек воспринимает это немного агрессивно, а для того, чтобы приучить, нужно время. Сколько – я не знаю. Даже на моем сольном концерте в Казани ко мне подошла журналистка и спросила: «А почему ваш концерт длился не три часа и где тамада?». 

Такая тенденция возникла еще с капустников, когда люди веселились: кто-то пел, кто-то играл на баяне, другие – танцевали. Это перешло в следующее поколение, но никак не трансформировалось, а начало еще больше усугубляться, а народ привык к таким капустникам. Кроме татарской поп-музыки может быть и татарский рэп, и татарский рок, и многое другое. Но пока есть одна большая проблема – консерватизм. Если лет пять назад клип мог быть не подчищен по вокалу, а герой - выйти в костюме и с блестящим лаком на волосах, то сейчас этого не увидишь. Несколько лет назад группа «Алканат», которая играла татарский рок, во время своего концерта в «Желтой кофте», не смогла собрать тысячу человек - и это-то с 1,5 миллиона жителей! И даже несмотря на то, что они не делали каверов, а создавали свою самобытную, уникальную музыку. 

Если мы ориентируемся на Салавата (Салават Фатхетдинов – татарский певец. - Ред) – это хорошо. Он большой мастер своего дела, великолепный голос, сильнейшие тексты, и он никогда не пел примитив в плане посыла. Текст может быть простым, но глубина мысли – как океан. Но надо сказать, что он - мастер своего поколения, сейчас же все по-другому. У каждого свой уровень и свой зритель. Качество не может быть «на массу», ищущий всегда найдет, но ориентироваться на прошлое поколение. Сейчас многие татарские артисты берут старые песни и переделывают их на современный лад. Это здорово, что они дают новое звучание, но акцентируют внимание на перепевках. Однако говорить о том, что у нас нет репертуара для татарской эстрады... 

Есть певица Айгуль Рахимова – прекрасная певица, хорошие тексты и музыка, это не примитив, но люди, не хотят это видеть и склоняются к «три прихлопа два притопа». Есть Алина Шарипжанова с потрясающим голосом, которая может петь абсолютно все. И вот почему она, такая талантливая, постоянно копается в себе, развивается и боится сделать шаг к «сольнику»? Кто-то другой просто состряпает что-то и поедет. Что с этим делать – этого я не могу сказать.

У нас есть «БарсМедиа», и они пока единственные, кто может собирать залы. Они открывают новые лица, но и людям надо открыть глаза и воспринимать. Если говорить в общем, то легко и просто быть не может. Я даже выписала себе фразу из книги братьев Вайнеров «Визит к минотавру»: «Только природа легко и просто создает прекрасное. Все прекрасное, что сотворяется руками человеческими, рождается в муках, в кровавом поту, тоске неудовлетворенности, боли телесной и страданиях, и всегда помни - истину обретают в боли». У нас есть еще и другая проблема – артисты очень гордый народ. Когда что-то не получается – многие складывают ручки. Но ведь надо искать другие подходы. 

Нужно затронуть вопрос классического воспитания и театра. Это важно. У нас нет проблемы авторского материала - есть оперы Ахияровой, Низамова, Жиганова, балет «Шурале» Яруллина. К сожалению, публика с ними не знакома. Я не призываю отказаться от мировой классики в пользу татарских авторов, но ставить только известные всем произведения - тоже путь в никуда. Наверное, такие вопросы все-таки проще решать через механизмы госзаказа, когда утверждается финансирование культурного заведения. Например, можно было бы указать, что раз в два года нужна постановка на  «локальном материале», причем не обязательно татарском. Быть может, кто-то из студентов казанской консерватории пишет новую «Снегурочку» или «Щелкунчика». Есть же театры оперы и балета в Казахстане, Узбекистане, в которых наверняка есть интересные постановки, а не разные прочтения признанных мировых шедевров.

Когда у нас появится татарская Лобода и все будут петь «Бөтен кеше - кеше, ә мин – суперйолдыз» («Все люди как люди, а я – суперзвезда». - Ред.) – сложно, но я хочу верить, в ближайшие пару лет это случится. 

Амир Галиаскаров, режиссер, оператор

- Сегодня в Казани есть практически все необходимое техническое оснащение: можно найти любую камеру, есть лучшие объективы и свет. Хотя еще пару лет назад многого не было, поэтому необходимое привозили из Москвы. Из необходимого - оборудованный съемочный павильон, там можно было бы снимать специфические кадры, да и просто сократить затраты на производство. Пока приходится арендовать школьные спортзалы. Самое главное - чтобы до студии можно было без проблем доехать. Можно приехать в Москву и жаловаться, что там не Нью-Йорк, но за все 11 лет, которые я занимаюсь кино, вижу прогресс: стали появляться новые операторы и хорошие сценаристы, актеры. Лет через десять в Казани будут фильмы намного лучше. Важно, чтобы индустрия росла не только технически, но и творчески. 

В моем понимании, фильм должен рассказывать историю, которая не привязана к республике. Многие любят снимать фильмы о республике, показывают село, традиции, костюмы. Нет практически ни одного полного метра, полностью снятого в Казани и его жителями. Когда я буду снимать фильм, он будет не о Казани. Я хочу делать такое кино, события которого могут происходить в любом городе. Мне бы хотелось снять фильм ужасов, но без привязки к мифологии и фольклору. Если мы сильно привяжемся к образу Шурале, то его поймет только татарский зритель. Для других это будет просто леший. Сегодня полный метр стоит снять от пяти до восьми миллионов, но сумма может увеличиваться до бесконечности. 

Татарстанскому кинематографу нужна поддержка, если ее не будет, то ни о каком развитии сферы речи не идет. Но пока есть государственная поддержка, никто не будет вкладывать частные инвестиции в кино. Если говорить о цензуре, то она есть  - пока боятся снимать фильмы ужасов и триллеры. Найти деньги на эти жанры практически невозможно - «зарубают» в самом начале. Пока татарстанский кинематограф чаще всего дает деньги на драмы и жизненные истории. В этом нет ничего плохого, но хочется чуть более смелых ходов. 

Alesha, уличный художник 

- Если мы говорим про Дамира Бозика (казанский художник, выполняющий свои работы в стиле dotwork (точками). - Ред), то он скорее не граффитист, а человек, который рисует те или иные технически сложные, небыстрые изображения на стенах, но это - муреализм. Да, это нанесение рисунка на стену, но не граффити. «Граффити», нарисованные к чемпионату мира по футболу, – то же самое. Это не зашквар, нет, но исполнители преследовали другую цель – засветиться. Технически оно нормально исполнено, но оно просто «врезано» в здание и смотрится неорганично: здание серое, в округе нет цветов, которые использовались в рисунке, сам по себе он мелкий, нарисован сбоку – это как неудачная татуировка. Есть более странные работы в центре, как пример – работа напротив «Баскет-холла» (речь идет о нарисованном игроке ВК «Зенит-Казань» на доме по ул. Островского. - Ред). Похожая работа возле ЖК «Барселона». Если бы ко мне пришли с предложением что-то нарисовать, но при этом была необходимость тотального согласования, то я бы отказался. Для меня граффити – это то, что ты хотел сделать и сделал, это образ жизни, и да, он может быть согласован или разрешен. Считать граффити надпись в подъезде «Настя – девушка с низкой социальной ответственностью» нельзя - это глупый вандализм. Кто-то может опровергнуть мое мнение, но полемика ни к чему не приведет. В Казани много «калякалок» по городу раскидано.

Я не знаю, стоит ли сдвигать уличное искусство с мертвой точки. То, что планируют сделать граффити-зону под мостом «Миллениум» – хорошая тема, пусть делают, но я не понимаю, зачем оно городу. Это не тот город. Все, что делается, - это только для того, чтобы вдохнуть жизнь, повысить интерес к району.

Говорить о создании «татарского граффити» не приходится, но какой-то художник, который будет своими работами привлекать внимание к остросоциальным темам, появиться может. Возникает вопрос: надо ли это кому-то? Ну отфоткали ее, прохайпилась она, но проблему это никак не решит. Отвечая на вопрос, когда у нас появится татарский Покрас Лампас или Бэнкси, в первую очередь надо ответить на другой: «А зачем он нужен?». Он все равно уедет – здесь нет рынка. У нас только-только все начинает появляться – «Штаб», «Смена». Появилась галерея современного искусства – это очень хорошо, там все сделано «по красоте». Нельзя забывать и о том, что местным надо тоже где-то выставляться.

Нужны различные фестивали, как в том же Новосибирске (Неделя уличного искусства. - Ред). Пока в Татарстане есть «Урам» (творческое объединение, созданное с целью развивать современную культуру. - Ред), но я немного не понимаю, почему они работают в устаревшем формате. Необходимо переосмысливать фестивали – нужна другая музыка, отойти от граффити и делать инсталляции – усложнять себе задачу. Не думаю, что для развития уличного искусства нужна поддержка властей (она нужна, но в более открытом диалоге, без рамок, так сказать больше доверия от властей к художнику), появление школ, где учат граффити, – это бизнес. У меня нет ответа, как вывести уличное искусство на новый уровень.

Говоря об опыте Покраса Лампаса, когда он разрисовал переход из торгового центра на станцию московского метро «Курская», надо понимать, что это инициатива самого художника, а торговый центр полностью поддержал его. В дальнейшем даже пригласили всемирно известных художников, чтобы оформить здание снаружи, а не властей. Если бы ко мне обратились власти и отдали станцию метро, но с условием - использовать татарский колорит, я бы отказался. Я ничего не имею против Татарстана или культуры, но у меня ощущение, что ее [татарскую культуру] очень сильно и очень давно тянут за уши. Я понимаю, почему это делается, но я не знаю зачем. Она такая интересная или необычная, что ли? Есть история, она важна – я не спорю. Сейчас меня раздражает то, что татарскую айдентику пихают везде, где только можно. Я считаю, если вы дали человеку объект, то дайте свободу (в добром смысле этого слова). С властями сложно работать в творческом плане. Некая коллаборация между художниками и городом может быть, эти объекты могли бы включить в некий гид. Далее это могло бы перерасти во что-то более серьезное.

Понравился материал? Поделись в соцсетях
12 КОММЕНТАРИЕВ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
Байбак
Кто эти люди? Кроме Калимуллиной никого не знаю. Что они сделали для культуры Татарстана, а уж тем более России
-2
0
Ответить

Казанский гопник
Alesha ))) В натуре Алёша)))
3
0
Ответить

Данияр
Мертворожденное местное кино никому не нужно. За все время не сняли ни одного стоящего фильма или сериала. Все обычно колхозно убого
0
0
Ответить

Живчик
Калимуллина все по делу сказала. Татарская эстрада жалкая пародия на российскую попсу, а она в свою очередь убогая калька западных артистов. есть же классные татарские исполнители. Juna, Зуля Камалова ,Мумбай и куча других
1
0
Ответить

Миша из города скрепщих статуй
"нурбек батулла, тврческий человек. Я тоже творческий, почему у меня интервью не взяли???
1
0
Ответить

Не Алеша
Одно слово - Алёша. И добавить нечего. Вся культура в одном слове
2
0
Ответить

Тимур
Можно сделать про то как язык исчезает. Банальность. Изначально мертвая идея.
1
0
Ответить

Нтелигхент
Хорошие профессии - творческий человек и творческая личность. Ну прям ваще. Понимаю художник, музыкант, а вот эти чо за абстрактные персонажи? Особенно Алёша...
0
0
Ответить

Радик
Культура сегодня нужна только чиновникам. Чтоб отчитаться о расходовании выделенных денег на развитие культуры. ТАКАЯ культура как сегодня не нужна никому. Сегодня не СССР, когда партия ответила надо ,а пионер ответил есть! Сегодня если плохо всё, то об этом открыто и говорят
1
0
Ответить

Папкин художник
Алеша знает словой "айдентика", но не знает простого русского языка
2
0
Ответить

Регина
Ну пара секунд в гугле и увидите, что сделали. Если вы их не знаете, значит вы совсем ничего не знаете о современное культуре Татарстана. И все ваши познания заканчиваются на Тукае и Салавате.
8
0
Ответить

Алина
@Регина Есть еще примеры?
0
0
Ответить

downloadfile-iconquotessocial-inst_colorwrite