Заслуженный артист Татарстана, любимец публики Фирдус Тямаев дал эксклюзивное интервью корреспонденту KazanFirst, параллельно проведя экскурсию на базе певца, включающей в себя танцевальный, репетиционный зал, а также место для хранения большого количества сценических костюмов и аппаратуры.
За чашкой чая с чак-чаком и сладостями певец рассказал о своих взглядах на состояние современной татарской эстрады, о своем творчестве, о том, почему отказался от звания «Народный артист РТ» и как спасти татарский язык. Тямаев также раскрыл, сколько стоит сделать концерт в Казани и рассказал о своих увлечениях, о помощи бойцам в зоне СВО и своих чувствах на передовой.
«Когда узнали о моей болезни, люди готовы были квартиру продать, чтобы помочь»
— Важная тема, которая интересует многих ваших поклонников, — это тема вашего здоровья. Вы напугали любящих вас фанатов известиями об онкологии, и несмотря на то, что опухоль доброкачественная, все же вам предстоит долгое лечение. Если вас не затруднит, расскажете о том, как оно сейчас проходит?
— Пока я жив, все нормально. Каждому предначертано определенное время на земле. Я считаю, что если у меня появилась такая проблема, значит, что-то я не сделал или сделал не так. Например, кого-то обидел. Аллах не даёт испытания просто так. Поэтому я принял это как испытание от Аллаха. Не надо обижаться на судьбу. Мы не голодные, слава Богу, у нас есть жилье и есть одежда. Сейчас я продолжаю наблюдаться, лечиться. Самое главное, чтобы не стало хуже. В таком случае придется делать операцию.
— Вы говорили, что будете показываться врачам в Турции?
— Показываемся. Куда можно, везде показались. Но невозможно успеть всюду. Меня наблюдает врач, он контролирует моё состояние.
Знаете, что меня радует? Как-то я помогал одной женщине – собрал деньги для лечения её сына. Собирал деньги и через соцсети, и сам дал. И благодаря этим средствам её сыну сделали операцию и он встал на ноги. После того, как СМИ написали о моей болезни, она вышла на связь, говорит: «Вы мне помогли, теперь и я вам помогу. Максимально помогу за помощь моему ребенку. Даже квартиру продам». И многие мне пишут, предлагают деньги или какую-либо другую помощь: связать с врачами, дать советы, отправить в Европу даже хотят.
И хочу обратиться ко всем, кто за меня переживает, спасибо вам большое! У меня все хорошо. Просто спасибо вам. Мне люди пишут, что любят меня, что я легенда. Нет, я не легенда. Но мне очень приятно читать ваши сообщения. Клянусь, я читаю каждое, у меня слезы на глазах. Это любовь народа. Значит, я не зря живу, не зря творю.
— Скажутся ли ваше лечение, ваши проблемы со здоровьем на предстоящем сезоне, на концертах, может вы сокращаете их количество?
— Нет. Будем радовать народ, надо духом поддержать. Помимо СВО мы ведь поддерживаем еще и тех, кто остался без отцов, без мужей. Недавно, например, умер наш солдат. Его семья здесь, мы должны им помочь. Во время концертов выходят матери со слезами на глазах, обнимают меня, благодарят. Их надо поддерживать, ведь какая большая это потеря для матери. Это моя миссия. Что еще делать? Поддержка, поддержка, поддержка.
Сейчас мы договорились дать три концерта в исправительных учреждениях. Один из них в Менделеевске. Кроме того, предстоит концерт в Детском онкологическом центре для детей. Мы никого не должны забывать.
Команда певца: «Мы работаем в роскоши»
— Какова она жизнь артиста? Расскажите о вашем стандартном рабочем дне? Многим поклонникам будет интересно узнать, сколько труда стоит за вашими выступлениями. Может члены вашей команды скажут пару слов, каково это работать в команде Фирдуса Тямаева?
— Жестко. Честно говорю, жестко и строго. У нас под запретом алкоголь и романтические отношения. За нарушения основных правил могу сразу уволить. Я сам не пью, и требую того же от моих сотрудников.
У моих сотрудников хорошие зарплаты. Я кормлю ребят в день 2-3 раза. В столовой могут выбрать все, что хотят – первое, второе и так далее, хотя мне это не выгодно финансово. Мне было бы выгоднее дать им по 500 рублей и все. Я так не делаю. У нас есть все условия для комфортной работы. Девушки, скажите пару слов.
Танцоры из команды певца:
— Мы работаем в роскоши. У нас нет определенной суммы, как, например, суточных. В гостинице все оплачивает абый (так по-доброму называет Тямаева его команда – прим.ред.). Костюмы все оплачивает абый. У нас даже своя форма, все это тоже оплачивает абый. Мы гастролируем, работаем — и все за счет абый, получается. Мы тратимся только на свои хотелки.
В любой работе, наверное, есть свои минусы, свои плюсы. В нашей работе — непросто вести гастрольную жизнь, но это легко дается, если человек с душой работает, если это его любимая работа. Он не будет смотреть на ненормированный график или на другие минусы. Если он любит эту работу, он будет выходить на неё. Кого-то устраивает на заводе работать с пяти утра до восьми вечера, а кого-то устраивает вот так вот гастролировать. Нас устраивает наша жизнь. Гастролировать в разных городах, путешествовать – это по-своему классно.
— А какие гонорары у артистов вышей команды?
— Я хорошо плачу команде. Например, за Сабантуй я каждому платил по 10 тысяч. Это за один Сабантуй.
— Да. На зарплату никто у нас не жалуется. Можно сказать, мы живем бесплатно, получаем зарплату и вот так в комфорте живем, работаем.
— Тогда почему в этом году из вашей команды ушло 11 человек? Вы сами об этом говорили в соцсетях.
— Хороший вопрос вы задали. Причины разные. Например, кто-то замуж выходит, а гастроли и семью совмещать редко получается. Кто-то устает морально. Постоянно быть в дороге не каждый выдержит. Несколько человек из команды ушли в цирк, кто-то в ансамбль ушел. Есть те, которые на меня обиделись. У меня характер жесткий и строгий. Кто-то с благодарностью уходит, кто-то, уходя, вонзает нож в спину. Я не обижаюсь, люди разные. Всегда идем дальше, работаем. Невозможно быть хорошим для всех.
— Как у вас проходит рабочий день?
— Сейчас у нас каждый день с 8 утра репетиции до пяти-шести вечера. Видите, у нас здесь кухня, здесь у нас всё есть. Планирую в ближайшее время газовую плиту поставить, здесь будем кушать, не отвлекаясь от работы.
Осталось 2-3 недели до концертов, надо подготовиться. У нас до Нового года будет продолжаться старая программа, после Нового года ожидается новая программа. Получается, мы параллельно учим сразу две программы.
— Обычный наш рабочий день в гастролях: ночью мы в дороге, утром приезжаем на площадку, где запланирован концерт, разгружаемся. Гладим костюмы, создаем комфортные условия для расположения музыкантов и танцоров, парни монтируют аппаратуру. Получается, мы с раннего утра находимся в ДК. Целый день мы монтируем аппаратуру, подготавливаем костюмы, красимся и готовимся к концерту. Все делаем сами. Некоторые думают, что нас визажисты, костюмеры ждут, а сцена готова к выступлению к нашему приезду. На самом деле такого нет. Мы все делаем сами. Потом у нас начинается репетиция (саунд-чек) — настройка аппаратуры — звук, свет, экраны. Мы, танцоры, репетируем танцы, разогреваемся. А потом ближе к концерту – за час — мы начинаем одеваться. За полчаса до начала концерта мы уже готовы, ждем своего выхода. Концерт у нас идет 3,5-4 часа. Мы это все отрабатываем, работаем на все сто процентов. Когда концерт заканчивается, мы начинаем демонтаж, также собираем всю аппаратуру, все костюмы, загружаемся и опять выезжаем в дорогу. И так у нас 24 на 7.
— У нас 10 тонн аппаратуры – это свет, звук, экран. Помимо этого, около 200 костюмов. У меня работают 10 танцоров и 10 музыкантов. Музыканты и танцоры меняют костюмы 3-4 раза. Всего у меня 23 человека в команде.
— Как можно попасть к вам в команду?
— Пусть желающие мне пишут, оставляют свой номер телефона, в соцсетях указан номер телефона нашего директора. Мы берем хороших, качественных, классных танцоров и музыкантов. Приходите. У нас строгий отбор, мы работаем на качество.
«Современная эстрада в тяжелом состоянии»
— Хотелось бы услышать ваше мнение о современной татарской эстраде. Чего не хватает и в каком направлении ей нужно развиваться?
— Много чего не хватает. Современная эстрада в тяжелом состоянии. Знаете, что меня расстраивает? То, что татарские артисты стараются быть похожими на русскую и иностранную эстраду. Иногда мы умудряемся портить народные песни. Однако мы не должны забывать, в чем наш состоит наша культурная особенность. Такие направления, как рэп и джаз не присущи нашему народу.
Мы должны сохранить наш татарский колорит. У нас есть своё направление, не нужно трогать достояние наших бабушек и дедушек, не нужно ничего менять! Я желаю нашей молодежи не потерять этот татарский колорит. Я думаю, что народные песни должны стоять особняком, а современные течения должны идти отдельным путем.
И хочу отметить, что самая большая проблема – у нас в Татарстане не хватает хороших дизайнеров, продюсеров и режиссеров. Поэтому многие артисты стараются крутиться-вертеться, как могут.
— Что вы думаете об аранжировщиках? Говорят, что в Татарстане они просят огромные деньги за свою работу – доходит до того, что сделать аранжировку в Москве дешевле, чем в Казани.
— В Татарстане аранжировщиков очень много, у каждого своя цена. Поэтому каждый артист может выбрать по своим возможностям. Я считаю, каждый человек должен получать оплату за свою работу, а аранжировщики также старательно работают.
Поэтому проблем с аранжировщиками в Татарстане нет, проблема – это найти хорошего продюсера или режиссера. Нам не хватает татарского колорита.
— Вы как истинный патриот радеете за родную культуру. Сейчас сокращаются часы родного языка в школах, молодежь все больше разговаривает на русском, даже в татарских семьях. Как вы думаете, как нам сохранить родной язык?
— Это беда. Могу сказать, что даже мои дети разговаривают на русском. И это не я виноват. Многие говорят, что всё зависит от родителей. Но это не так. Язык может сохранить только деревня. Не важно какой – татарский, башкирский, удмуртский, чувашский языки. Только в деревнях у нас полностью разговаривают на родном языке. У каждой деревни свои традиции, свои обычаи.
А Казань – большой миллионник. Здесь практически невозможно сохранить язык. То, что в школах есть два часа татарского, делу не поможет. И десяти часов в школе не хватит. По моему мнению, чтобы сохранить татарский, нам нужно делать обучение на татарском. Например, строить побольше татарских лицеев, открывать татарские лагеря, проводить интересные конкурсы на татарском языке с хорошими подарками, чтобы привлечь молодежь.
Нужно больше снимать татарских фильмов, делать татарские проекты, а не переводить зарубежное. У нас много блогеров, пусть их привлекают. Мы все виноваты в исчезновении татарского языка. Поэтому надо очень умно и мудро работать.
«Только на костюмы в прошлом году у меня ушло 5 млн рублей»
— Вы даёте огромное количество концертов. Хотелось узнать, во сколько сейчас обходится артисту выпустить песню, поставить сольный концерт?
— Давайте посчитаем. Если покупаем песню, делаем аранжировку, то это примерно 100 тысяч. Чтобы поставить концерт нужно минимум 25 песен. Уже 2,5 млн рублей. Крутить песню по ТНВ и радио – еще 1-2 млн рублей. Для концерта нужны хорошие костюмы. На сольный концерт нужны танцоры – можно их арендовать на время концерта или нанять людей в свою команду. Если взять аренду ансамбля на концерт, это около 500 тысяч. То есть и танцоры, и музыканты. Нужна аппаратура. Я думаю, если ставить мощный концерт в Казани, то это сумма примерно в 10 млн рублей.
— Раз мы коснулись финансовой стороны вопроса, расскажите пожалуйста про ваш самый дорогой образ.
— В этом году у меня все образы дорогие. Один из них, например, обошелся в 1 млн рублей. Со мной работают несколько дизайнеров. Мы с ними смотрим, я озвучиваю пожелания. В прошлом году только на костюмы у меня ушло 5 млн рублей. И к каждому новому сезону мы готовим новые костюмы.
— Те, кто наблюдает за вами в соцсетях, знают, что вы очень любите часы и аксессуары.
— Часы у меня недорогие, сразу скажу. Я фанат, но я не считаю разумным покупать часы за миллионы. Самые дорогие, наверное, стоили 125 тысяч, но я купил их по хорошей скидке за 35 тысяч.
А так я коллекционирую ножи, перстни и часы. Но я не делаю это фанатично, лучше я эти деньги на СВО отправлю или на здоровье своё потрачу. Но, конечно, я люблю одеваться. Это моя слабость. Я транжира в этом плане.
— Вы часто упоминаете о религии, посещаете мечеть по пятницам. Вы верите в Бога, соблюдаете каноны ислама?
— Алкоголь не пью, держу уразу, по пятницам хожу в мечеть, стараюсь соблюдать все предписания. Сейчас моя мечта – съездить в хадж. Единственное, пока не читаю намаз пятикратно. Наверное, многие мои проблемы из-за этого.
«Я работаю на эмоции»
— Назовите любимую песню из вашего репертуара.
— Наверное, это «Ялгыз торна». Я написал ее во время больших испытаний в моей жизни, в 2017 году. Это очень проникновенная песня.
Что касается моего творчества, знаете, я заметил, что на мои концерты все чаще ходит молодежь, несмотря на то что я старый артист. Я ведь 14-й год на сцене. «Гомер үтә», «Сандугач», «Полюбил күңел сине» — они слушают, любят, подпевают. Это очень радует, хочу сказать им спасибо большое! Это как с Надеждой Кадышевой – у неё аудитория помолодела, так и у меня.
— Кого из артистов татарской эстрады можете назвать примером для себя?
— Для меня пример – это мои родители. Из артистов ни с кого я пример не беру. Я считаю, что я ни на кого не похож. Ору, пою, кричу, танцую. У меня уникальный стиль. 95% своих песен я пишу сам.
— Какие планы на новый сезон? Что готовите? Где планируете побывать?
— Я готовлю более харизматичные песни, чтобы народ просто пришел и забыл о своих проблемах. Вот моя цель. Чтобы люди танцевали, плакали, кричали, скинули груз проблем и отдохнули, обновились. Я работаю на эмоции. Я не хочу устраивать шоу, хотя мог бы, но не считаю нужным. Народу нужно сердце Фирдуса, песни Фирдуса. Мои концерты – это энергетика, чтобы заряжаться.
Это не говорит о том, что мы не готовимся. Наоборот, мы готовим хорошую программу, качественные костюмы, красивые танцы. Планируем везде побывать и всех порадовать.
«Расстояние до врага всего 3 км, нас разделяла только река»
— Позвольте затронуть актуальную тему. Вы буквально на днях вернулись с зоны СВО, где успели и дать концерт, и побывать на передовой, и передать гуманитарный груз, и посетить детский дом. Расскажите подробнее про вашу поездку? Чем она стала примечательной?
— Мы начали помогать бойцам с того момента, как началась спецоперация. Тогда еще мобилизации не было. Сперва мы начали помогать местным ополченцам. Помогали мы не только бойцам, но и детям, и обычным людям — покупали необходимые вещи, поддерживали. Например, на 1 сентября мы помогли подготовить к учебному году учеников целой школы. Подготовили тетради, карандаши, все необходимое. Это было в 2022 году.
Затем я начал помогать Росгвардии, 26-й отряд. Ставил благотворительные концерты, покупал необходимое. Нужны были большие суммы, поэтому ставил благотворительные концерты. Выделял и до сих пор выделяю деньги со своих концертов. Затем началась мобилизация. У нас уже опыт был, и чтобы поддержать мобилизованных, мы уже и в Kazan Expo, и в танковом училище концерты ставили.
Что касается последней поездки, мы доехали до самой передовой — там река Днепр, расстояние до врага всего 3 км, представляете? Нас разделяла только река.
— Какая там обстановка?
— Как вам сказать… Обстановка очень накаленная, ребята очень уставшие, ужасная энергетика. Вы только представьте, они уже четвертый год ночуют под землей, в блиндажах живут, там кушают. Жить там, каждый день сражаться со смертью, быть лицом к лицу с опасностью каждую минуту – вы не представляете, каково это. Мы здесь хорошо живем – полный стол еды, вода и одежда есть, есть где жить. И там начинаешь ценить такие простые вещи, которые стали для нас обыденными.
«Подарил казылык и чак-чак, чтобы бойцы ощутили татарскую теплоту»
— Как долго вы там пробыли?
Всего в зоне СВО я пробыл шесть дней. У нас было мало времени, долго там находиться нельзя.
Мы приехали, нас быстро-быстро встречают, когда осталось 30 км до передовой, нас встретили и мы ехали обходными путями 120−150 км, там дороги нет, ехали так, чтобы не заметили дроны. С собой я взял баян, чтобы поднимать боевой дух. Мы везли гуманитарный груз в двух фурах, но фуры останавливаются за 30 км до передовой. Радиус 80 км, где есть наши ребята — они выходят к фурам, и мы им передаем необходимое. В своем микроавтобусе я привез казылык, чак-чак и всякие вкусняшки. Ребятам на передовой отдельно подарил казылык и чак-чак, чтобы бойцы ощутили татарскую теплоту.
Каждую поездку естественно поднимаем солдатам настроение и боевой дух, играя на баяне. Я играю, пою.
И всё, затем выдвинулись обратно с Херсона. Получается, мы 6 тысяч километров проехали за эти пять дней. Херсон, затем Донецк, затем Луганск. Мы посетили 48 подразделений, побывали в двух школах-интернатах.
«Больше половины моих друзей оттуда уже погибли»
— Вы не в первый раз посещаете бойцов в зоне СВО. Чем стала примечательной эта поездка?
— За день до нашего отъезда начался сильный грохот, где-то поблизости началась атака. Было очень страшно.
И, конечно, каждый раз трогает реакция солдат. Им приятно, когда посещаешь их, не забываешь. Мы поем, у всех на глазах слёзы, понимаем друг друга. Сейчас больше половины моих знакомых, друзей оттуда уже погибли. Еду и молюсь, лишь бы парни были живы. Это очень тяжелая тема…
— Вы, наверное, единственный из артистов, кто с самого начала спецоперации помогает бойцам. Присоединяются ли коллеги по цеху к вашей деятельности?
— На самом деле это очень тонкий вопрос. У каждого свои взгляды, это личное дело каждого. Это все добровольно, от человека самого зависит — хочет, поможет, если нет – значит нет. У нас есть свой фонд — специальный благотворительный фонд помощи участникам СВО. Можно и так помочь, если кто хочет.
— Ведете ли вы подсчеты по оказанной помощи со времени начала СВО? Назовете цифры?
— Некоторые цифры могу привести. Примерно 20-30 процентов от заработанного на концертах направляем в зону СВО. Для помощи бойцам мы покупали Нивы, квадроциклы, квадрокоптеры, тепловизоры, много чего куплено.
Лично я ездил в зону СВО три раза, а мой концертный автобус с гуманитарным грузом ездил больше 20 раз. Нужно учитывать, что когда я даю концертный автобус на поездку туда, его нужно полностью отремонтировать для дальней дороги. Например, перед поездками ремонт автобуса обходится в 100 тысяч рублей – шины, тормозные колодки, масло, полное ТО. Каждый раз мы проезжаем около 6 тысяч километров, после поездки нужно снова делать полное ТО. Когда мы были на передовой, было много ударов по машине, ходовая убилась, так как нет дорог. Там уже не смотришь, можешь и в дерево въехать, потому что ночью, например, нельзя включать фары. Ни в коем случае нельзя выдать свое местоположение.
Была такая ситуация. Осталось 75 км до передовой. Там нет никакой техники, только посты. На одном из постов нас остановили, все документы забрали, и говорят, что будем ждать здесь до четырех утра. Парни, конечно, помогли, Слава Богу, разрешили вопрос. Нас же ждали ребята, приготовили покушать, хотели увидеть. Мне часто пишут солдаты: «Абый, когда приедете, хотим вас увидеть».
Но испытания были и по обратной дороге. Мы выдвинулись, проехали 20 км, и у меня закончился дизель. К моему счастью, мимо ехала грузовая машина. Я её остановил, спрашиваю водителя, где ближайшая заправка. Он отвечает, что здесь нет заправок. Тогда я попросил продать мне топливо, а он мне бесплатно дал 10 литров. Мы его задарили чак-чаком, казылыком. На этом топливе доехали до заправки, которая находилась через 100 км.
— Что обычно необходимо бойцам больше всего? Что обычно везете? Что чаще всего просят привезти солдаты?
— Смотря какие позиции. Вот, к примеру, сейчас полку 1233 необходимы шесть Газелей – не Нива, не УАЗ – именно Газель. Всегда нужны квадрокоптеры, тепловизоры.
У нас есть список бойцов. Они пишут, что им нужно. Мы стараемся привезти. Сетки нужны в большом количестве. Ими закрывают технику от дронов. Необходимого очень много.
Я всегда с бойцами на связи, общаемся, поддерживаю ребят, как могу. Жизнь идет. Кто им поможет, если не мы. До победного поддержим.
Мы помогаем не только солдатам, но и матерям, женам и детям погибших бойцов. Поддерживаем их. Они приходят на мои концерты, дарят цветы, благодарят, мы вместе плачем. Это, наверное, самые драгоценные минуты моих концертов.
«Я отказался от звания «Народный артист»
— Правительство республики замечает ваши старания?
— Меня включили в программу «Батырлар. Герои Татарстана». Это кадровая программа для ветеранов и участников специальной военной операции, являющаяся аналогом федеральной программы «Время героев». Стараемся помочь бойцам устроить карьеру после службы.
Я помогаю не для того, чтобы кто-то заметил, я помогаю от всей души. Я даже от звания «Народный артист РТ» отказался. Я, наверное, единственный такой артист и по России, и по Татарстану, который отказался от «народного».
— Почему?
— Я хочу спокойно жить, мне ничего не надо. Я почетный гражданин города Нурлат, я заслуженный артист Татарстана, мне этого хватает, большего я не хочу. Я не хочу эту кухню.
У меня есть 8 медалей, а вот эта медаль – от Армии. Это награда от армии (артист награжден знаком командующего 49 общевойсковой армией – прим.ред.). Две медали у меня от Росгвардии и остальные – от командиров мобилизованных частей.
На передовой мне с медалью подарили гитару. Дома у меня целая стена с грамотами, наградами. Лично командир полка №33 подарил мне кинжал, на лезвии надпись «За веру и Отечество».
Самый драгоценный мой трофей — это российский флаг, с которым 26 отряд Росгвардии бился до последнего. Они героически погибли. Флаг на благотворительном концерте передали мне.
— В завершение нашей беседы что пожелаете читателям и поклонникам вашего творчества?
— Мы обязательно напишем и современные, и более народные песни. Будем вас радовать. Главное, чтобы вы были живы и здоровы. А я буду и дальше творить, чтобы вы танцевали и отдыхали под мои песни, чтобы под них мы вместе смеялись или плакали.
Всем спасибо, всех люблю!