В субботу, 16 мая, в Музее А.М. Горького и Ф.И. Шаляпина в рамках акции «Ночь музеев» состоялось открытие выставки работ скульптора-абстракциониста Григория Иванченко «Обереги Казани».
Григорий Александрович не особо известен широкой публике, но его абстрактные скульптуры видело большинство казанцев: в 1980-х – 2000-х годах их в немалом количестве установили в парках и на крупных городских магистралях. Всего в Казани насчитывалось свыше 30 многофигурных скульптурных композиций и отдельных скульптур, но до настоящего времени сохранилось около половины из них. На выставке представлено несколько камерных работ, часть которых напоминает некоторые полноразмерные уличные скульптуры.
«Обереги Казани» – такое название выставки далеко неслучайно. Именно так Григорий Иванченко назвал цикл своих скульптурных работ, установленных с 1980-х годов в различных частях города. Как правило, они размещались в местах пересечения пешеходных и транспортных потоков (парки и перекрёстки городских магистралей), являющихся, по мнению скульптора, критическими точками или «узлами напряжённости» города. Жизнь человека в мегаполисе протекает в быстрых ритмах и в агрессивной среде, порождающей негативную энергию, разрушительную для людей. В таких условиях необходимо «акупунктурное» воздействие на критические точки с целью гармонизации городского пространства в интересах человека. Именно такую функцию, по мнению Григория Иванченко, выполняют его абстрактные скульптуры, которые своими образами как бы замедляют время, нейтрализуя ритмы мегаполиса и возвращая людей к мыслям о живой природе. В этом, как считает скульптор, и заключается их роль оберегов Казани.
Главным вдохновителем и организатором выставки стал бывший заместитель главного архитектора Казани Тимур Кадыров. Поддержку мероприятию оказали генеральный директор Национального музея Татарстана Айрат Файзрахманов и руководство креативного бюро Kilachak.
Среди участников открытия выставки была известная казанская журналистка Ольга Юхновская, которая первой стала писать о творчестве Григория Иванченко. Именно она открыла казанской публике этого необычного скульптора. В 2017 году по её сценарию был снят документальный фильм о его творчестве «Тринадцатый оберег», ставший лауреатом специального приза VIII Международного 3D-стерео-кинофестиваля в Москве. Впрочем, объективности ради отмечу, что широкой известности среди казанцев имя Григория Иванченко так и не обрело. Подавляющее большинство жителей нашего города, глядя на его скульптуры, до сих пор не знают, кто их автор.
Именно это обстоятельство сподвигло меня написать статью с более детальной информацией о жизни и творчестве скульптора. Многие годы я видел его работы, установленные в том числе недалеко от моего дома (на Горках), но не знал имени автора. И лишь семь-восемь лет назад открыл его для себя, собрав собственный фотоархив сохранившихся скульптурных композиций Иванченко, одна из которых, к сожалению, уже утрачена (скульптура, стоявшая на перекрёстке улиц Рихарда Зорге и Юлиуса Фучика).
Полгода назад вместе с известным казанским краеведом, специалистом в сфере монументально-декоративного искусства Вячеславом Кириллиным, мы встретились с Григорием Иванченко у него дома. В ходе этой встречи скульптор рассказал немало интересного о себе и о том, как и в каких условиях зарождались его скульптуры.
Григорий Иванченко – человек очень скромный, не любит рекламировать себя и своё творчество. Однако его работы говорят о нём как о неординарном человеке с оригинальный взглядом на искусство. Отчасти это результат его долгого сотрудничества с известным татарским скульптором-монументалистом Ильдаром Хановым, которого Иванченко считает своим учителем. Именно Ханов в 1979 году предложил Григорию Александровичу переехать в Казань. С тех пор жизнь скульптора неразрывно связана с нашим городом.
Родился Григорий Иванченко 30 апреля 1953 года в селе Широкино Новоазовского района Донецкой области Украинской ССР в семье рыбака (это село расположено на берегу Азовского моря). Здесь он окончил восьмилетнюю школу, а аттестат о среднем образовании получил по окончании «десятилетки» в соседнем селе Саханка. По словам Иванченко, в Широкино в то время жило несколько художников, так что интерес к изобразительному искусству пробудился у него с детства. Также уроженцем Широкино является известный советский и украинский художник и скульптор Николай Ясиненко, который помог Иванченко направить свою жизнь на путь художественного творчества. После службы в военно-морском флоте (1971–1974), проходившей в Севастополе, в береговых частях ВМФ, Иванченко два года проработал художником-оформителем – сначала на знаменитом металлургическом комбинате «Азовсталь» в Жданове (ныне – Мариуполь), а потом в Донецком художественном комбинате. В 1976 году он, пользуясь поддержкой Николая Ясиненко, переехал в Москву, где стал работать в художественных мастерских. Здесь Иванченко и познакомился с Ильдаром Хановым, с которым в дальнейшем тесно сотрудничал.
Следует отметить, что у Григория Александровича нет общепринятого художественного (скульптурного) образования. И тому есть причины. Ещё в Москве перед ним встала дилемма – идти в художественное училище, чтобы получить диплом с перспективой официального признания своего творчества, либо оставаться вне рамок официального искусства. После некоторых раздумий он отказался от получения образования. По словам скульптора, учёба в художественном училище была бы для него в тягость, так как в те годы в живописи и скульптуре царили жёсткие каноны социалистического реализма, без следования которым было почти невозможно получить диплом и признание. Иванченко же душой тяготел к абстрактному искусству, непризнанному официозом. По этой причине он так и не получил официального статуса скульптора, работая в мастерской Ильдара Ханова в качестве его помощника.
Ильдар Ханов с пониманием отнёсся к выбору Иванченко, поскольку сам сталкивался с критикой со стороны официоза. Например, в 1975 году в Набережных Челнах была открыта его первая монументальная скульптура – «Родина-мать», посвящённая 30-летию Победы в Великой Отечественной войне. На республиканском уровне очень многие представители власти и творческой общественности не восприняли эту работу, так как она не соответствовал канонам соцреализма. Однако появившиеся вскоре в зарубежной печати публикации с положительными откликами в адрес скульптуры сильно поумерили пыл критиков.
Проживая в те годы в Москве, Ильдар Ханов принимал участие в реконструкции Лядского сада в Казани. В 1979 году он предложил Григорию Иванченко переехать сюда и помог ему с трудоустройством. В процессе реконструкции Лядского сада Ханов близко познакомился с начальником отдела благоустройства Казгорисполкома Германом Цышевским, по протекции которого Иванченко был трудоустроен скульптором в трест «Горводзеленхоз», где проработал до 2000 года.
Как это ни парадоксально, но именно в казанском «Горводзеленхозе» Григорий Александрович раскрылся как скульптор-абстракционист, получив определённую свободу для творческой самореализации. Он не являлся членом официозных творческих союзов, не работал в рамках «идеологического» госзаказа, поэтому его не сильно беспокоил «Дамоклов меч» цензуры. Более того, именно в период работы в «Горводзеленхозе» его абстрактные скульптуры получили неофициальное признание путём установки в парках и на улицах города.
Постоянным место работы Григория Иванченко стала база треста «Горводзеленхоз», расположенная на улице Даурской, около Архангельского кладбища. По словам скульптора, в 1983 году здесь открылся цех по изготовлению малых архитектурных форм из бетона – уличных скамеек, цветочных вазонов, мусорных урн. В те годы руководство «Горводзеленхоза» озаботилось сохранностью объектов уличного благоустройства, которые нередко подвергались вандализму или же расхищались. Например, казанцы воровали железные мусорные урны, чтобы сделать из них дачный мангал для шашлыка. Так как бороться с такими явлениями было сложно, приняли решение перейти на изготовление скамеек, вазонов и мусорных урн из бетона – более долговечного и тяжеловесного материала, который непросто своровать, да и незачем. Именно в этом цеху работал Иванченко, занимаясь не только изготовлением утилитарных предметов уличной инфраструктуры, но и созданием оригинальных абстрактных композиций в виде парковой скульптуры.
В те годы абстрактная скульптура ещё только начинала появляться в пространстве советских городов. В отличие от типовой парковой скульптуры сталинского времени с её явным идеологическим смысловым содержанием (скульптуры пионеров, спортсменов, рабочих, колхозниц и т.п.), абстрактная скульптура с её размытыми образами не находила широкого понимания у людей, но создавала точки притяжения в городском пространстве – непонятные, но привлекающие внимание своими необычными формами. В любом случае это была определённая новация в рамках благоустройства, нарушавшая устоявшиеся каноны.
В Казани одним из активных проводников таких новаций являлся упомянутый выше начальник отдела благоустройства Казгорисполкома Герман Цышевский, который, по словам Иванченко, стремился внести в благоустройство и украшение города новые веяния, в том числе посредством установки абстрактных скульптурных композиций. В нашем городе эта тенденция стала прослеживаться с 1970-х годов. Именно тогда в Лядском саду появился известный фонтан «Галактика» работы Ильдара Ханова и его брата Ильгиза, композиционным центром которого была шаровидная мозаичная скульптура, утраченная в постсоветский период. Поэтому далеко не случайно, что творчество Григория Иванченко оказалось востребованным в глазах того же Цышевского, который фактически стал покровителем скульптора. И такая поддержка была весьма кстати.
Выше я отметил, что в период работы в тресте «Горводзеленхоз» Григория Иванченко не сильно беспокоил «Дамоклов меч» цензуры. Однако полностью избежать её ему не удалось. Первые абстрактные работы скульптора, установленные в Казани, в том числе в Лядском саду в 1980 году, встретили сильное неприятие со стороны главного архитектора города Мунира Агишева. Тот не понимал смысла и назначения таких скульптур, считая, что в городском пространстве допустимы только те художественные образы, которые соответствуют канонам соцреализма. По воспоминаниям Иванченко, Агишев возмущался «произволом» «Горводзеленхоза» и отдела благоустройства Цышевского, требуя, чтобы все парковые скульптуры проходили через худсовет, то есть через согласование с ним.
Творчество Иванченко также не находило должного понимания и у главного художника Казани Анатолия Тарасова. В его полномочия входили вопросы внешнего оформления домов, магистралей, магазинов, ярмарок, праздничных мероприятий, установки памятников, контроль над работой отделения худфонда, комбината торговой рекламы и др. Естественно, появлявшиеся абстрактные скульптуры Иванченко также оказывались под пристальным вниманием главного художника Казани, хотя его реакция всё же была не такой острой, как у Агишева. В отличие от главного архитектора города, согласования с которым не требовалось, с главным художником Казани скульптуры Иванченко согласовывать было необходимо. Но для этого не требовалось собирать худсовет, Тарасов ограничивался единоличным решением. Причём, в отличие от Агишева, он руководствовался не столько идеологическими мотивами, сколько опасениями за последствия своих решений, если кто-то наверху вдруг сочтёт скульптуры Иванченко неприемлемыми. Поэтому, как вспоминает скульптор, Тарасов всячески затягивал согласование, но в итоге вопрос установки скульптур всё же удавалось «продавливать».
Главную роль в этом играл Цышевский, который брал на себя ответственность за установку скульптур, смело игнорируя мнение главного архитектора Казани и дипломатично обхаживая сверхосторожного Тарасова. Парки и скверы были подконтрольны отделу благоустройства, так что на этих территориях Цышевский вёл себя как хозяин, не допуская демонтажа уже установленных абстрактных скульптур.
Вспоминая о работе в «Горводзеленхозе», Григорий Александрович рассказал о технологии изготовления своих скульптур, которая отражала материальные и технические возможности того времени. Скульпторы в те годы ещё не использовали композитных материалов наподобие литьевого гранита – очень популярного сейчас при создании памятников. Основными материалами для парковых скульптур Иванченко служили железная проволока диаметром 6 миллиметров – в качестве каркаса, а также бетонный раствор в смеси с опилками, выступавшими в роли связующего элемента (рядом с базой «Горводзеленхоза» находилась кроватная фабрика, где работал столярный цех, именно оттуда брались опилки). По словам скульптора, после того как в его голове возникал художественный образ, он воплощал его в небольшой модели – гипсовой или деревянной, после чего приступал к изготовлению полноразмерной скульптуры. Сначала из проволоки изготавливался её «скелет», на который затем накладывался бетонный раствор, причём поэтапно тонким слоем в течение многих дней, пока фигура не обретала необходимого размера и формы. И только в 2000-е годы, уволившись из «Горводзеленхоза», Иванченко стал экспериментировать с другими материалами, создавая камерные скульптуры, например, из пеноплекса, обшитого армированной сеткой, которая в свою очередь покрывалась цементом. В последние же годы, пребывая на пенсии и работая в стеснённых домашних условиях, скульптор отдаёт предпочтение мелкой пластике из полиуретана.
Находясь в течение долгих лет под открытым небом, бетонные скульптуры Иванченко подвергаются естественным процессам разрушения, когда на поверхности сначала образуются трещины, а затем и сколы. Поэтому до недавних пор скульптор регулярно по собственной инициативе обходил свои творения, осматривал их и при необходимости подновлял – шпаклевал и красил. Но сейчас, к сожалению, возраст берёт своё и физических сил для этой работы ему уже не хватает.
Большинство скульптур Григория Иванченко, установленных в Казани, не имеют собственных названий. Автор считает, что нет никакого смысла в том, чтобы навязывать горожанам своё видение. Пусть каждый сам для себя решает, что именно хотел выразить художник. Такой подход полностью соответствует императиву современного искусства, отрицающего устойчивые смыслы и тяготеющего к множественному толкованию образов. К абстрактным скульптурам Иванченко это имеет прямое отношение, так как они меняют свои формы в зависимости от угла зрения, создавая человеку возможность улавливать в одной скульптуре различные образы и смыслы.
Впрочем, некоторые скульптуры Иванченко всё же получили официальные названия. Например, та, что установлена в середине 1980-х годов перед зданием бывшего ЗАГСа Московского района г. Казани (ул. Декабристов, 179) – она называется «Семья». Её композицию составляют две прислонённые друг к другу вертикальные формы, одна выше другой, между которыми разместился шаровидный элемент. По мнению Ольги Юхновской, эта скульптура символизирует союз мужского и женского начал, из которого рождается новая жизнь. Близкой по смыслу, но не по форме, является другая скульптура Иванченко под названием «Материнство», установленная в те же 1980-е годы в парке Молодожёнов. А недалеко от неё стоит другая именная скульптура – «Всеслышащее ухо», которая, несмотря на относительную тишину парка, как бы демонстрирует нам способность улавливать все шумы города.
Ещё одна скульптура Иванченко, установленная в 1990-е годы, в одной из работ искусствоведа Татьяны Кривошеевой фигурирует под названием «Память». Она находилась на перекрёстке улиц Марселя Салимжанова (ранее это был участок улицы Павлюхина) и Нурсултана Назарбаева (ранее – Эсперанто). Эта скульптура привлекала внимание многих казанцев своей необычной формой. Позже её перенесли на другое место, но вскоре она пропала. На выставке «Обереги Казани» представлена камерная скульптура «Единение миров», которая своей формой напоминает «Память».
Одним из самых известных «оберегов Казани» была скульптура «Петушок» с частичным мозаичным покрытием, установленная в 1990-е годы на улице Саид-Галеева, со стороны ЦУМа. Как вспоминает Иванченко, эту скульптуру особенно «полюбили» местные алкаши, которые, сидя под ней, распивали водку, засоряя пространство вокруг пустыми бутылками. Рядом с «Петушком», но ближе к ЦУМу, располагалась безымянная парная скульптурная композиция с богатым цветовым мозаичным оформлением, которое, по словам Иванченко, символизировало морской подводный мир. К сожалению, ни та, ни другая скульптуры не дожили до наших дней, став жертвами обновления городского пространства. «Петушок» пал под напором ресторана «Макдональдс», построенного на его месте где-то в 2011 году. Примерно тогда же исчезла и мозаичная скульптурная композиция на морскую тематику.
Многим жителям казанских Горок хорошо знакома абстрактная скульптурная триада, установленная в 1990-е годы на трёх последовательно идущих друг за другом перекрёстках вдоль улицы Рихарда Зорге. Одна скульптура появилась на пересечении с улицей Братьев Касимовых, другая – с проспектом Победы, третья – с улицей Юлиуса Фучика. И все они олицетворяли главную идею концепции «Обереги Казани» – «замедление времени» на крупных транспортных перекрёстках. Появление этой скульптурной триады на Горках не случайно – Григорий Иванченко в те годы жил в этом районе, поэтому и одарил его своими творениями.
К сожалению, одна из скульптур этой триады (на углу улиц Зорге и Фучика) уже утрачена благодаря метростроевцам. Это произошло в 2023 году с началом строительства станции метро «100-летие ТАССР». Место расположения скульптуры попало в зону возведения временного объездного проезда. Вместо того, чтобы передвинуть её на свободное место, строители без согласования с властями города сначала бросили её на стройплощадке, где мне удалось увидеть её, но позже скульптура исчезла.
В 2000-е годы оказалась утраченной парная скульптурная композиция, которую автор назвал «Пушок». Она располагалась в безымянном сквере вдоль улицы Рихарда Зорге у микрорайона Танкодром. Эти скульптуры, по словам Иванченко, стали жертвой коммунальщиков, которые ремонтировали в этом месте теплотрассу. Память об этой композиции сохранилась на нескольких чёрно-белых фотоснимках.
Одной из самых последних по времени установки парковых скульптур Григория Иванченко является композиция «Бесконечность», датированная 2020 годом. По словам скульптора, она была создана из пеноплекса, обшита армированной сеткой и покрыта цементом. В 2021 году её установили в тихом зелёном дворике трёхэтажного жилого дома довоенной постройки на улице Айвазовского, 14. С тех пор она стала его украшением.
В этой статье я не ставлю цель осветить все парковые скульптуры Григория Иванченко, хотя каждая из них достойна упоминания. Цель заключается в том, чтобы рассказать казанцам об авторе этих необычных скульптур и поставить вопрос о сохранности тех, которые ещё не утрачены. Ведь каждая из них отражает историю и культуру Казани, являясь органичной частью городского пространства.
Как отмечает краевед Вячеслав Кириллин, скульптуры Григория Иванченко, за некоторым исключением, не значатся на балансе городских властей и не имеют охранного статуса. Хотя заботиться о них должны городские власти. К сожалению, это очевидно не всем, скульптуры продолжают разрушаться и их продолжают разрушать…
Автор материала: Марат Сафаров