Ночной мэр Берлина: Казань возможно представить как город для креативности

Создатель индустрии ночной жизни Лутц Ляйхзенринг, на опыт которого равняется вся Европа, побывал в столице Татарстана. Какой он увидел Казань, почему молодежь, которая тусуется на брошенных заводах, делает город особенным, что нужно предложить этим людям, чтобы они остались в республике и не стремились уехать жить за границу, а также как ночная мэрия должна стать проводником между властью, которая на все смотрит сверху вниз, и креативным сообществом, читайте в специальном интервью
Общество 08:21 / 17 октября 2017

Создатель индустрии ночной жизни Лутц Ляйхзенринг, на опыт которого равняется вся Европа, побывал в столице Татарстана. Какой он увидел Казань, почему молодежь, которая тусуется на брошенных заводах, делает город особенным, что нужно предложить этим людям, чтобы они остались в республике и не стремились уехать жить за границу, а также как ночная мэрия должна стать проводником между властью, которая на все смотрит сверху вниз, и креативным сообществом, читайте в специальном интервью.


Светлана Буракова – Казань

— Что вообще из себя должна представлять качественная индустрия развлечений города? Какие компоненты она должна в себя включать? Ведь сегодня это глобальное явление.

— Я не использую понятие «развлекательная», потому что развлечений будет недостаточно. Развлечение — это просто «веселушка». А мы хотим, чтобы люди создавали культуру, а культура всегда основывается на искусстве. Искусством может быть музыка и даже еда, искусство на сцене, перформансы. Если все это скомбинировать, получается отличный опыт. Мы хотели бы уделить этому внимание. А главное, мы хотим, чтобы люди чувствовали себя участниками, а не просто гостями. Потому что гости потребляют, а участники берут на себя ответственность. Чем больше у тебя участников, тем больше они объединяются. Вы создаете общество, где люди больше друг о друге заботятся. Все доходит до банального: люди начинают заботиться о том, будят ли они своих соседей, когда с криками возвращаются из клуба.

— Исходя из этих критериев, какой вы увидели Казань?

— У Казани, как мне показалось, два облика. Есть новый город — он создавался людьми, которые занимаются планировкой города, то есть это было неорганичное развитие. Еще есть старый город, где много заводов, старых построек, строек. И в этих старых зданиях можно увидеть молодежь, которая занимается очень хорошими проектами: коворкинги, события, пространство для работы, ателье, также выставки. Как раз-таки это то, что делает город особенным и придает ему личность, это и можно назвать молодежной тусовкой. Если вы хотите, чтобы молодежь оставалась в городе и приезжали туристы, вам нужно предложить что-то, что позволит прочувствовать город. Потому что если им предлагать то, что они могут увидеть везде по миру, они не вернутся.

foto_2

— То есть можно сказать, что ночная мэрия Казани, которая была создана и сейчас активно работает, необходима для того, чтобы «навести порядок» и объединить разрозненные творческие силы города в одну индустрию?

— Так видится в будущем. Но первоначально эта организация — проводник между властью, которая смотрит на все сверху вниз, и креативным обществом, которое смотрит снизу вверх. Если посередине появится посредник, он поможет администрации получить доступ к креативному сообществу города, которое занимается творческой работой. Это очень своеобразно и очень хрупко. Нельзя просто взять и разослать один e-mail на всех, нужно работать адресно. И, возможно, через годы и множество диалогов получится добиться принятия с двух сторон. Появятся члены клубного объединения, которые будут готовы вкладывать деньги, с другой стороны будет правительство, готовое услышать.

— Какое участие в становлении ночной индустрии Берлина принимало правительство? Как у вас выстраивалась коммуникация?

— В самом начале правительство помогало тем, что ничего не делало. Не обременяло какими-то правилами, было очень терпимым к некоторым вещам. И это очень нам помогло, потому что можно было экспериментировать. Возможно, оно даже где-то отворачивалось. Но сейчас город становится более привлекательным, инвесторы покупают недвижимость, появляется много отелей и люксовых мест. Это выгоняет из города креативность. Приходится привлекать на нашу сторону правительство. Мы объясняем, что инвесторы приходят в город из-за нас, мы делаем его привлекательным. И если мы уйдем, все станет скучно.

foto_3

— Есть какие-то специальные рычаги взаимодействия или общение происходит на уровне открытого диалога?

— Здесь много уровней. Есть разные политические партии: кто-то в правительстве, кто-то в оппозиции. Есть само правительство, есть отдельные объединения со своими маленькими мэрами, которые также имеют вес в городе. Нельзя сказать, что мы со всеми хорошо ладим. По конкретным проблемам, например, по вопросам помещений, нас поддерживает больше оппозиция, нежели действующая власть. Но все-таки можно сказать, что политики начинают понимать, что ночная жизнь важна для Берлина.

— Вы в Казани уже второй день. Только за первый вечер успели побывать в заведениях разных форматов. Оцените потенциал Казани по части индустрии ночи. Выделите основные проблемы и преимущества, которые есть в городе.

— У вас все есть. Кажется, что есть разные люди и разные группки. Их нужно как-то объединять. Потому что если есть какой-то голос, который бы высказался за всех, то можно свои вопросы и пожелания адресовать политикам и привносить изменения. Но важно объясняться очень четко. На том, что вы хотите сфокусироваться на качестве ночной жизни. Если кто-то просто хочет открыть дверь и торговать напитками или петь песни из хит-парадов, этого недостаточно. Люди не будут приезжать в Казань, чтобы просто посмотреть на какие-то красивые помещения, они хотят полностью прочувствовать город.

— Вы выделяли резиденцию креативных индустрий «Штаб» и Фабрику Алафузова как места притяжения и часть создания индустрии. Каким должен быть следующий шаг для продолжения развития ночной культуры?

— Это очень исключительные места, потому что у них внутридисциплинарный подход. Они гибкие в своем существовании: они могут быть и местом для работы, для выступлений, для отдыха. Также есть гибкость в плане организации пространства, вплоть до мебели на колесиках. Власти должны давать какие-то привилегии этим местам. Например, в Амстердаме такое пространство, как Фабрика, которое не находится в центре, имеет возможность работать 24 часа, без комендантского часа, если они предлагают хорошую программу.

foto_4

— Несмотря на положительные стороны, в Казани существует одна главная проблема. Если есть предложение, есть креативные люди, готовые предложить что-то новое и необычное, то вот спрос как раз невелик. Нужно ли формировать спрос одновременно с предложением и как это сделать?

— Сейчас отличное время об этом поговорить, потому что скоро в вашем городе пройдет Чемпионат мира по футболу. Было бы здорово рассказать всему миру, что в Казани есть такие креативные пространства и люди. Кроме того, можно проводить разные событийные мероприятия, например, food-mаrket. Есть шансы, что это событие станет постоянным в последующем. Хорошее время начать думать о том, что предложить людям, которые приезжают. И здесь важно создавать что-то инициативное, что будет тянуться годами.

— Эта идея справедлива только для туристов или местных жителей тоже можно вовлечь в новую креативную индустрию таким образом?

— Думаю, это справедливо как для тех, так и для других. Ситуация «выиграл-выиграл». Изначально туристы помогают увеличивать частоту проводимого мероприятия, а местные жители смогут увидеть потенциал в этом и, возможно, больше вкладывать. Для хорошей идеи нужно хорошее начало.

— Как ночь способствует развитию городской среды? Насколько важна процветающая ночная культура для горожан, туристов и сити-менеджмента?

— У ночи особенная роль. Люди работают весь день, а ночь предоставлена для того, чтобы почувствовать себя свободно, пообщаться, возможно, поэкспериментировать и посмотреть то, чего еще не видел. Самое важное, что ночью вы теряете счет времени, поэтому ей нужно уделять больше внимания и не ограничивать. Я не понимаю, почему правительству обязательно останавливать ночную жизнь в три часа. Это большой экономический фактор, потому что люди тратят деньги ночью тоже. Многие города, например, Лондон, запустили даже метро, которое работает в ночное время.

foto_5

— В чем, по-вашему, заключается специфика Казани как города?

— Если Москва — это столица, Петербург — это исторический город, то Казань возможно представить как город для креативности. Здесь есть потенциал, потому что есть много доступного пространства, в том числе и для жизни молодых людей. Если есть кто-то, кто сказал, что готов стать ночным мэром, есть люди, которые организовывают конференции, есть люди, которые делают такие сумасшедшие проекты, как Фабрика Алафузова и «Штаб», это хорошо. Нужно лишь все это объединить и объяснить людям, что в этом есть потенциал.


Читайте также: Казань потеряет туристов и деньги, если откажется от развития ночной жизни


 

КОММЕНТАРИИ (4)
Данис
Полностью со всем согласен. Остается пожелание ночному мэру Казани чтобы проводил как можно больше событий. Это может быть просто выставка но очень крутая. Которую можно провести в том же Штабе.
0
ОТВЕТИТЬ
Брежнев
Власти все это не нужно. Ну кому охота лишнюю работу себе придумывать. Вот они и сидят молча, не помогают в развитии ночной жизни. Если у Артура Хосровяна что-то получится вот тогда сразу прибегут и примажутся.
0
ОТВЕТИТЬ
Тай
Почему все говорят только о ночной жизни Казани, а Челны? в свое время челны были круче казани. там и сейчас проходят интересные движи просто о них мало пишут.
0
ОТВЕТИТЬ
nhfhfhf
А кто журналистка? Какая девушка? Почему её не фотографировал фотограф?
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

Максим Кононенко: Информационной кампании против Татарстана не видно

Публицист, открывавший цикл дискуссий новой площадки «ПолитШтаб», в интервью изданию KazanFirst рассказал о том, есть ли в темах обсуждений Татарстан у политической тусовки Москвы, дал совет Собчак не баллотироваться в президенты, признался, что не смотрит «вДудь», и объяснил, почему Сечин не серый кардинал России
Общество 08:52 / 30 сентября 2017

Публицист, открывавший цикл дискуссий новой площадки «ПолитШтаб», в интервью изданию KazanFirst рассказал о том, есть ли в темах обсуждений Татарстан у политической тусовки Москвы, дал совет Собчак не баллотироваться в президенты, признался, что не смотрит «вДудь», и объяснил, почему Сечин не серый кардинал России.


Кирилл Шлыков – Казань

— Предлагаю начать разговор с актуального. Чем объяснить массовый исход губернаторов: их плохой работой или это нормальная ротация кадров? 

— Это, конечно, ненормальная ротация кадров. Потому что нормальная ротация кадров происходит путем всенародных выборов. А когда губернаторы пишут заявление об отставке по собственному желанию, вместо них назначается и. о., который, как мы знаем, потом и выиграет всенародные выборы, — это не нормальная ротация, а обновление губернаторского корпуса перед президентскими выборами.

— Зачем?

— Причин может быть несколько. Давайте пофантазируем. Вряд ли те губернаторы, которые сейчас уходят, не обеспечили бы проведение президентских выборов в своих регионах. Менять их перед осенним днем голосования как-то уже поздновато. А менять, скорее всего, надо, потому что на новый президентский срок есть какая-то новая программа, которую мы пока не знаем.

Вполне возможно, что она будет связана и со сменой правительства, и с большим количеством общих перемен, поэтому сейчас самое время.

— То есть смена идет сейчас, чтобы лишнее время не тратить, потому что, если бы все это началось в 2018 году, потеряли бы время?

— Да, все верно. И я думаю, что среди них будет все-таки проводиться конкурс (на роль преемника. — Ред.).

— Неужели все так предсказуемо будет?

— Надо искать замену. Где ее искать? Начальство должно посмотреть его (преемника. — Ред.) в деле. Ну а какое может быть дело? Руководитель региона хотя бы.

foto_2

— А где у нас премьер-министр? Такое чувство, что его нет совсем.

— Путин обещал, а обещания Путин не нарушает. По крайней мере наблюдателям такие случаи неизвестны. Поэтому Дмитрий Анатольевич досидит до выборов.

— После его не будет уже?

— Дальше правительство должно подать в отставку по закону. А там уж как повернется. Я думаю, что нет.

— Много фамилий называется в качестве нового премьер-министра: и Мантуров, и Орешкин.

— Можно назвать абсолютно любую фамилию. У всех этих людей есть одинаковые основания стать премьер-министром. То есть никаких. Кто будет на самом деле, не знаю. Мне бы хотелось, чтобы был Алексей Кудрин.

— Вам не кажется, что он остался в прошлом?

— Его идеи вполне себе современны. Они говорят о том, что у нас отсутствует судебная система, правоохранительные органы давят на бизнес, нужно развивать малый бизнес. Нужно, чтобы была разумная налоговая система.

— Обо всем этом говорят многие, и это так не ново.

— Нет, не все говорят. Сергей Юрьевич Глазьев говорит совершенно по-другому и люди, которые его программу пишут.


Читайте также: Сергей Глазьев: Валютные спекулянты искусственно раскачивают курс рубля


Он говорит, что нужен прогрессивный подоходный налог, нужно развивать большие предприятия, большие проекты. Государство должно печатать деньги и вкладывать их в развитие производства. Вот что он говорит. Вот это как раз несовременно, мне кажется. Поэтому мне хотелось бы, чтобы это был Кудрин. Опять же он один из немногих людей, который может спорить с президентом.

— В силу дружбы.

— Да, именно так. В нашей политической системе это важно, потому что больше никто сейчас с президентом спорить не может. Нет другого такого человека, кроме Алексея Кудрина.

— Вы в Казани поднимали вопрос образа будущего. В чем заключается этот образ?

— Он у каждого в голове свой. Связан он, скорее всего, не со страной, а с собственным жизненным планом. Будем пытаться понять, возможно ли его вообще родить и сформулировать. Или его можно только осознать, когда он уже будет достигнут: «Ах, вот это и было наше будущее!».


Читайте также: «ПолитШтаб»: как казанцы искали образ будущего для России


— А у страны какой есть образ будущего?

— Не знаю. Мы не ставили себе целью так славно разбогатеть в нулевые годы. Так получилось. И теперь мы говорим, что никогда еще Россия не жила так богато, как в нулевые годы. Но у нас плана такого не было. Поэтому можем осознать это в прошлом. Поэтому и с образом будущего может получиться так же. Вдруг что-то такое мы сможем сделать, а потом посмотреть назад и сказать: «О, а это и было наше будущее. Оно достигнуто. Давайте придумывать новое».

Но, конечно, какое-то количество этих образов будущего хорошо бы выкатить, потому что Владимир Владимирович у нас давно. Он у нас пребывал и в роли стабилизатора, и в роли собирателя, и в роли мирового лидера. Сейчас нужна какая-то новая роль. Если это будет роль модернизатора, то это было бы очень круто.

Я так понимаю, что к нему ходит довольно много людей со своими предложениями. А он человек хоть и очень умный, но от модернизационной повестки далекий. В силу консервативности профессии его изначальной. Поэтому это конечно еще и конкурс проектов. Может блокчейн победить, а может биотехнологии.

— Вы ставку на кого делаете?

— Я ставок не делаю, я человек не азартный. К тому же в подобных рассуждениях меня всегда останавливает пример с нанотехнологиями. Когда Путин совершенно неожиданно на послании федеральному собранию вдруг сказал о том, что давайте мы сейчас будем заниматься нанотехнологиями, люди, сидящие в зале, даже не понимали, о чем идет речь. Но это было своевременное заявление, потому что мы во многих технологических областях безнадежно отстали. Все эти разговоры о том, что будет собственная микроэлектроника, о том, что мы будем производить собственные компьютеры, — все это фуфло такое, потому что никогда этого не будет. Мы отстали бесконечно.

foto_3

Но нанотехнологии на тот момент, когда Путин объявлял о них, что надо ими заняться, все находились в одинаковых стартовых позициях. Никто не успел убежать вперед. Никто не успел отстать. Ну и что произошло за прошедшие годы? Ничего.

Вот этот пример, когда мы могли быть на уровне со всем миром, но что-то не сложилось, останавливает меня во всех этих рассуждениях обо всех вот этих грандиозных проектах. Сейчас внедрим блокчейн везде, криптовалюту, начнем майнить на государственном уровне и станем самым продвинутым государством в мире. Вряд ли. Не знаю. Закончится плохо. Пусть лучше будет по-старому.

— Как вы полагаете, когда мы начнем наблюдать в России нормальную, здоровую оппозицию?

— Мы наблюдаем ее появление в Москве. На прошедших муниципальных выборах. Там есть уже переход от стадии «кто главный» к стадии «технологической».

Откинем ту оппозицию, которая закончилась на СПС. Начнем с молодой, которая появилась уже в XXI веке. Как была устроена дискуссия внутри этой оппозиции. Значит, давайте соберемся вместе и решим, кто будет президентом. «Я! Нет, я! Тебя здесь не стояло, а ты, значит, совсем пошел». На этом все заканчивалось. Так происходило не один раз, а три. Пока все не разбрелись по углам.

Но в чем ошибка? Ошибка в том, что сразу ставится недостижимая цель. Почему президентом? Надо как-то пройти все ступени.

В Москве, по-моему, 1 500 муниципальных депутатов. Из них не связаны с партией «Единая Россия» 200 человек. Это не часть госвласти. Они имеют влияние на распределение каких-то там небольших бюджетов, но это опыт. Они прошли избирательную кампанию. Эти люди ходили по квартирам, рассказывали о себе. Они умеют это делать. Какое-то количество пойдет на следующую ступеньку. В следующий раз, может, депутат Мосгордумы, потом Госдумы. Потом человек может прийти и сказать: «Давайте я буду президентом».

Оппозиция постепенно появляется, и не такая оппозиция, как Навальный. В чем его главная ошибка? Его главная ошибка состоит в том, что он недоговороспособен. Его риторика такова — я стану президентом и всех жуликов посажу. Но ежели ты заранее говоришь, что всех посадишь, то кто ж тебя тогда пустит в президенты? Ты же должен какие-то гарантии дать. Поэтому, конечно, никто его не пустит. Хотя, может, изначально о нем и думали, как об интересном политике лет 12 назад. Но сейчас уже нет.

foto_4

— Вы верите в то, что Собчак будет баллотироваться на пост президента России?

— Технологически можно использовать Ксению Собчак как канализатор каких-то голосов. Но я не понимаю, зачем это ей.

— Вы думаете она не пойдет?

— Я бы на ее месте не ходил. Стремное дело. Она успешная девушка. Зарабатывает хорошо. Я понимаю, интуитивно, что она где-то так настроена, если Путин позвонит и скажет: «Ксюш, пойди». Ну тогда, наверное, отказать будет сложно. Но он не позвонит.

— Верите ли вы в утверждение, что серый кардинал в нашей стране — это Игорь Сечин?  

— Он, конечно, никакой не серый кардинал, потому что серый кардинал управляет страной, а Игорь Сечин страной не управляет. Он хочет, чтобы «Роснефть» была тотальной и всеобъемлющей. Естественная цель для бизнесмена, который хочет стать единственным, — безграничная экспансия. Некоторые достигают больших высот в этом стремлении. Оно понятно и логично. Верю ли я в то, что у него получится? Вероятность такая есть.

— В Татарстане сегодня активно обсуждается тема информационных атак, строятся всевозможные версии, кто выступает их заказчиком. Как вся эта ситуация выглядит со стороны, из Москвы?

— Происходящее в Татарстане, как и сам Татарстан, не является объектом политической тусовки в Москве. Прямо сейчас я этого не вижу.

Единственное, что видел, — это когда много писали про банки. Но банки — это вообще тема резонансная. И любой более-менее крупный банк обсуждается, когда с ним проблемы. Но это не [информационная] кампания [против Татарстана]. Когда кампания — это видно.

Это может быть какой-то обиженный человек, сидящий здесь. Он может «телеграмерам», лидерам общественного мнения писать письма.

Его миропонимание не соответствует мироустройству. Потом, когда он наберется опыта и расширит кругозор до невиданных широт, он начнет понимать этот мир лучше, но пока он маленький. Условно говоря «маленький», ему может 50 лет, но он вдруг решил начать отслеживать связи. И он вполне может начать писать какую-нибудь вот такую ерунду.

Это может на самом деле и заказуха, в которой адресат зарыт так глубоко, что он не прочитывается, но кому надо, тот прочтет. Может быть, в посте про то, как много компаний банкротится, упоминается какая-то одна, может быть, там и «зарыта собака».

Кроме того, не надо обращать внимание, когда о вас пишут неправду.

foto_5

— Давайте поговорим немного о СМИ. Сейчас разворачивается дискуссия в медиасообществе о том, нужно ли владельцам медиа влиять на редакционную политику?

— Когда позвонили и сказали снять — нет. Раз возникает необходимость так сделать, значит, издание неправильно построено. Потому что в издании, которое построено правильно, заметка, которую бы нужно было потом снять, просто не появится.

Есть разные типы владельцев. Есть владелец, который хочет иметь медиа как бизнес. Тогда ему нужен эффективный главный редактор, который сделает успешное издание, которое будет приносить деньги. О чем будет это издание, не важно. Главное, чтобы оно не нарушало действующее законодательство и не вступало в конфликт с сильными людьми.

Кстати говоря, первый случай — это Михаил Гуцириев, накупивший радиостанций в Москве, которые крутят его песни. Плюс к этому он прикупил радиостанцию «Говорит Москва» и нанял Сергея Доренко, который говорит что хочет, но это очень талантливо. Михаилу Гуцириеву нравится.

Есть владельцы, которые хотят через СМИ каким-то образом самовыражаться. Чтобы издание выражало его владельческие интонации. В таком случае ты должен найти такого редактора, которого не придется увольнять, потому что он заметку не ту разместил. Значит, ты не того редактора нашел. Это твой косяк как владельца.

— Вы согласны с утверждением, что журналистики сегодня нет, а есть пропаганда?

— Нет. Журналистика есть. Ее, может, могло бы быть и больше. Но, тем не менее, она есть. Такие люди, которые до сих пор продолжают искать информацию и доносить ее до аудитории, безусловно, есть. И звезды там есть.

— Много говорят о том, что «Телеграм» — «киллер» традиционных СМИ.

— «Телеграм» — это площадка. Нельзя похоронить журналиста инструментом. Потому что информацию все равно кто-то должен донести до аудитории. А кто это сделает? Это может сделать журналист, который позвонит по десяти телефонным номерам, полезет в «СПАРК» и все сравнит. Это может сделать и анонимный «телеграмер», но в этот момент он станет журналистом.

— Вам нравится «Телеграм»?

— Мне все-таки не хватает обратной связи. Я коверный человек. Люблю реакцию. Но я пытаюсь играть по этим правилам. Даже удивлен, что такое большое количество людей меня читает.

foto_6

— Выделите самые яркие, на ваш взгляд, явления в журналистике за последний год.

— Незыгарь. Это человек, которого зовут Дмитрий Коваленко. Он работает в компании «Ренова». Он отрицает, что это он. Но мне кажется, что доказательства были убедительные. Это аналитика, конечно, не то, чтобы журналистика. Но он довольно много эксклюзива находит. Раньше, правда, было больше.

Еще [Екатерина] Винокурова (российский журналист, специальный корреспондент интернет-издания Znak.com. — Ред.), конечно. В этом году она стала звездой.

— А Дудь?

— Да, точно. Это человек, который всегда там был. В этом году он придумал формат, который стал очень успешным.

— Вы смотрите его программу?

— Нет.

— То есть вам это не близко?

— Я человек текстоориентированный. Видео плохо воспринимаю. Я его включил, и что делать? Сидеть и смотреть, что ли? Так у меня не получается. Я как раз человек рваных форматов: «Твиттер», «Фейсбук», «Телеграм».

— Сейчас все ругают молодого главного редактора «Ленты.ру» (в августе этот пост занял 23-летний Владимир Тодоров). Вы до недавнего времени тоже сотрудничали с этим изданием.

— Я тоже ругаю. Мы старые, конечно. Он, наверное, рассказал владельцу, что сейчас мы сделаем и тут все будет круто. Захотел привлечь новую аудиторию. Я пока этого не понимаю.

Переживаю, что лишился хорошего инструмента, который очень наглядно представлял новостную картину дня в одном экране. А сейчас там — половина заголовков про секс. Вместо них могли бы быть заголовки, которые мне более интересны. Но поскольку у нас появился «Телеграм», то вся оперативная информация теперь там. Все вот эти вот новостные интернет-издания в оперативном смысле не нужны.

— А в истории с «Немагией» («Ютуб-канал», авторы которого обвинили «Тинькофф Банк» и его владельца Олега Тинькова в плохом отношении к работникам, неуважении клиентов и многом другом. — Ред.) бизнесмен попытался привлечь блогеров к уголовной ответственности, но впоследствии иск отозвал. Как считаете, кто прав?

— «Немагии» занесли за Тинькова, потому что я просмотрел довольно много роликов, это такая доморощенная «ютубщина». Но, несмотря на это, она была местами смешная, а ролик про Тинькова — какой-то натужный. И сразу возникает подозрение о том, что занесли. Я так и написал. За мной до сих пор ходят какие-то люди и пишут мне, что я продался Тинькову. Мне кажется, что это было сделано плохо в эстетическом, жанровом смысле.


Читайте также: Живой Баттл: В благотворительности людей пугают фейковые Фонды


 

КОММЕНТАРИИ (3)
Горожанин
Про Сечина было тонко.
0
ОТВЕТИТЬ
Фарит
Мы слишком зациклены на всех этих вбросах. Надо уже не обращать внимание на них и все будет гуд. Все равно, все что там пишут полная ерунда.
1
ОТВЕТИТЬ
Юля
Классное интервью. Давайте ещё!
-1
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
наверх