Доктор Техасского университета: Обидно, что из России обычно уезжают неплохие люди

Миля Давлиева работает в Университете Райса, который расположен в Хьюстоне, штат Техас. В эти дни там находится президент Татарстана Рустам Минниханов. Профессор рассказала, о чем будет говорить лидер республики с американским научным сообществом, насколько ценятся знания, полученные в Казани, и почему бактерии становятся устойчивыми к антибиотикам так, что никакие таблетки нам не помогают
Общество 07:39 / 23 октября 2017

Миля Давлиева работает в Университете Райса, который расположен в Хьюстоне, штат Техас. В эти дни там находится президент Татарстана Рустам Минниханов. Профессор рассказала, о чем будет говорить лидер республики с американским научным сообществом, насколько ценятся знания, полученные в Казани, и почему бактерии становятся устойчивыми к антибиотикам так, что никакие таблетки нам не помогают.


Мария Рудакова – Казань

— Миля, предлагаю начать разговор со знакомства.

— Я родилась в Казани, окончила КФУ, факультет химии, потом училась в аспирантуре. Моим научным руководителем был Владимир Федорович Миронов. Затем я окончила аспирантуру и попала в постдокторантуру в США, в городе Хьюстон. Первый университет, где я была, — University Houston, там я работала в области физической химии. Но так как мои интересы лежали в области медицины и биохимии, я сменила сферу деятельности и перешла на кафедру биохимии в том же университете. Там продолжала работу в области белковой кристаллографии. Сейчас я уже работаю в Университете Райса, мой научный руководитель — Йозиф Шамо.

Тогда пару слов об университете.

— Это Университет Уильяма Марша Райса. Он очень интересный, частный, со своей богатой историей. Создан в 1912 году. Был такой бизнесмен Уильям Марш Райс, который сделал свое состояние на продаже хлопка в Техасе, но в определенный момент решил, что часть денег отдаст на создание высшего учебного заведения, которое будет конкурентоспособным. Но через пару лет его нашли мертвым, говорили, что он умер во сне. Расследование его гибели шло 12 лет, и была обнаружена подделка документов. Оказалось, его личный адвокат подделал завещание — он захотел все его наследство присвоить себе. И в конце доказали, что адвокат при помощи его слуги убил его во сне хлороформом. Суд был выигран, и все его состояние пошло на создание университета. Университет до сих пор частный, им руководит попечительский совет из 25 человек, который избирается на четыре года. Он организован по типу Кембриджа, там 11 жилых колледжей и 8 школ, среди них сильные школы естественных наук, инженерии, социальных наук, искусства.

Райс — это сообщество страстных мечтателей и энергичных деятелей. Высокообразованных людей, которые хотят улучшить мир за счет ярких идей и смелых действий. Это нетрадиционная мудрость.

— Сложно ли было переезжать в другую страну?

— Сложно, но здесь уже было понятно, что в тот период не имелось таких возможностей, которые были там. Я хотела заниматься научно-исследовательской работой, но в России таких денег на тот момент не выделялось (это были 2000-2002 годы), а там такие идеи можно было развивать. Еще тяжело было переезжать из-за климата, потому что в Хьюстоне очень жарко и одновременно очень влажно, как будто в сауне. Конечно, там своя культура и язык. Поскольку университет у нас очень сильный, базовые знания были сильными, но в плане языка пришлось заниматься самообразованием.

— Значит, знаний Казанского университета хватает, чтобы учиться и преподавать за границей?

— Наших знаний не только хватает, они еще и очень высоко ценятся, особенно математика, физика, химия. Когда я приехала туда по обменной визе, в 2008 мне дали грин-карт, чтобы я продолжала там работать. Получила ее по престижной категории «Талантливые и выдающиеся профессора». Конечно, я не талантливая и не выдающаяся, но по их меркам подошла под эту категорию.

foto_2

— А что конкретно вы исследуете и в каком направлении работаете сейчас?

— Мы занимаемся проблемой устойчивости бактерий к антибиотикам. Понятно, что когда в 1928 году Александр Флеминг открыл пенициллин, то началась новая эпоха в медицине. Появилась возможность сражаться с заболеваниями при помощи антибиотиков. И на какой-то момент все расслабились, решив, что все замечательно и что теперь мы можем побороть любую болезнь. Но бактерии начали адаптироваться.

— И почему же бактерии адаптируются?

— Потому что любой живой организм адаптируется к внешней среде, а бактерия — это тоже живой организм, причем одноклеточный, и адаптация происходит достаточно быстро. Это процесс эволюции. Адаптация закрепляется на генетическом уровне, и происходит определенная мутация. Получается, чем больше мы используем антибиотики, тем агрессивнее становятся бактерии. Появляются мультирезистентные бактерии к антибиотикам, на которых ничего не действует. Например, в странах бывшего СССР очень часто использовались антибиотики класса тетрациклинов, поэтому патогенная флора человека адаптировалась к ним и в странах бывшего СССР эти антибиотики уже не эффективны по сравнению с Европой и США.

— Чему был посвящен ваш последний проект?

— Он был связан с энтерококковыми инфекциями. Это положительные кокки, которые являются составной частью желудочно-кишечного тракта. Это условно патогенные бактерии, которые, попадая на рану, вызывают различные заболевания. Сейчас уже огромное количество мультирезистентных энтерококковых бактерий, последний антибиотик, который был использован, — это даптомицин, но даже к нему возникает резистентность. Мы пытаемся понять, чем она вызвана.

А если попробовать объяснить это все более простым языком.

— Когда происходит мутация, определенный ген кодирует определенный белок и функция белка изменяется — он уже по-другому работает в организме человека. Нужно понять механизм резистентности к антибиотикам. Понять, каким образом функции определенных белков, которые ответственны за эту резистентность, изменяются, и посмотреть на структуру белков на атомном уровне — это и есть белковая кристаллография. Другими словами, когда мы можем посмотреть, какие ингибиторы нам надо подобрать, чтобы блокировать функцию белка, каким образом можно найти пролекарство.

То есть идет направление не в плане создания новых антибиотиков, потому что чем больше мы создаем новых антибиотиков и больше синтезируем, тем быстрее происходит адаптация. Нужно помочь тем же самым антибиотикам быть по-прежнему эффективными.

— Давно ли существует проблема, которой вы занимаетесь?

— Проблема устойчивости к антибиотикам существует уже очень давно и затрагивает любого человека. Особенно этому подвержены люди со слабым иммунитетом, те, кто переносит операции или проходит химиотерапию. Нужно уже осознать, что, к сожалению, мы подходим к той эре, в которой мы были до 1928 года. Мы вернулись обратно в начало, и эту проблему нужно решать коллективно, международными договорами и более серьезно этим заниматься.

— На какой стадии сейчас находится ваше исследование?

— В плане резистентности к даптомицину мы очень широко продвинулись. Поняли, какие белки ответственны за структуру. Мы закристаллизовали эти белки, разобрались, как функции этих белков изменяются, и расшифровали структуру. Теперь мы на стадии испытания новых лекарств. Пока результаты достаточно обнадеживающие. Но это только маленький аспект большой мировой проблемы.

foto_3

— В России занимаются вашей проблематикой?

— Я недавно встретилась со своим первым научным руководителем. Он сказал, что специалистов белковой кристаллографии у нас нет. Конечно, проблемой резистентности к антибиотикам занимаются, но, может, не во всех направлениях.

— Много ли российских ученых уезжают за границу и почему, как вы думаете?

— Потому что в наше время там было больше возможностей себя реализовать. Конечно, это обидно, потому что уезжают обычно неплохие люди. И мне кажется, что если бы в науку вкладывалось больше денег и обращалось бы на нее больше внимания, то все было бы гораздо лучше. На мой взгляд, нужно держать людей здесь для того, чтобы Россия больше развивалась.

— Большая наука — это большие деньги?

— Я думаю, что да. Потому что без вложений, без соответствующих диагностических аппаратов и без соответствующих технологий науку продвигать тяжело, если только на уровне одних идей.

Президент Татарстана Рустам Минниханов находится с визитом в Университете Райса. Как думаете, что полезного для Татарстана он сможет почерпнуть у вас? Возможны ли новые проекты или наработки?

— Я больше чем уверена, что определенные наработки у университета есть, потому что на базе университета открыт первый нанотехнологический центр, и там занимаются разработкой новых методов добычи нефти и ее обработки. И поскольку я знаю, что в Татарстане есть проблемы с сернистой нефтью, то, возможно, произойдет обмен опытом в этой сфере. В плане охраны окружающей среды, в плане инноваций в области энергетики они также собираются посоветоваться. Но и мне кажется, что любое общение с другим университетом, такие двухсторонние связи, всегда должно приводить к положительному результату.


Читайте также: Рустам Минниханов: Какая нам четвертая революция? Мы еще третью не закончили


 

КОММЕНТАРИИ (2)
сотрудник кфу
научная деятельность сегодня находится в лучшем состоянии, чем лет 10-15 назад, но все равно до того объема финансирования, что есть в США нам еще очень далеко. А ведь именно наука является той сферой, которая позволяет государству развиваться. Не армия, а наука.
0
ОТВЕТИТЬ
патриот
приятно, когда наши люди добиваются успеха в ведущих странах мира, но обидно за страну, которая теряют лучшие свои умы. Получается, что Россия пока в научном плане остается второсортной страной.
1
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

Ночной мэр Берлина: Казань возможно представить как город для креативности

Создатель индустрии ночной жизни Лутц Ляйхзенринг, на опыт которого равняется вся Европа, побывал в столице Татарстана. Какой он увидел Казань, почему молодежь, которая тусуется на брошенных заводах, делает город особенным, что нужно предложить этим людям, чтобы они остались в республике и не стремились уехать жить за границу, а также как ночная мэрия должна стать проводником между властью, которая на все смотрит сверху вниз, и креативным сообществом, читайте в специальном интервью
Общество 08:21 / 17 октября 2017

Создатель индустрии ночной жизни Лутц Ляйхзенринг, на опыт которого равняется вся Европа, побывал в столице Татарстана. Какой он увидел Казань, почему молодежь, которая тусуется на брошенных заводах, делает город особенным, что нужно предложить этим людям, чтобы они остались в республике и не стремились уехать жить за границу, а также как ночная мэрия должна стать проводником между властью, которая на все смотрит сверху вниз, и креативным сообществом, читайте в специальном интервью.


Светлана Буракова – Казань

— Что вообще из себя должна представлять качественная индустрия развлечений города? Какие компоненты она должна в себя включать? Ведь сегодня это глобальное явление.

— Я не использую понятие «развлекательная», потому что развлечений будет недостаточно. Развлечение — это просто «веселушка». А мы хотим, чтобы люди создавали культуру, а культура всегда основывается на искусстве. Искусством может быть музыка и даже еда, искусство на сцене, перформансы. Если все это скомбинировать, получается отличный опыт. Мы хотели бы уделить этому внимание. А главное, мы хотим, чтобы люди чувствовали себя участниками, а не просто гостями. Потому что гости потребляют, а участники берут на себя ответственность. Чем больше у тебя участников, тем больше они объединяются. Вы создаете общество, где люди больше друг о друге заботятся. Все доходит до банального: люди начинают заботиться о том, будят ли они своих соседей, когда с криками возвращаются из клуба.

— Исходя из этих критериев, какой вы увидели Казань?

— У Казани, как мне показалось, два облика. Есть новый город — он создавался людьми, которые занимаются планировкой города, то есть это было неорганичное развитие. Еще есть старый город, где много заводов, старых построек, строек. И в этих старых зданиях можно увидеть молодежь, которая занимается очень хорошими проектами: коворкинги, события, пространство для работы, ателье, также выставки. Как раз-таки это то, что делает город особенным и придает ему личность, это и можно назвать молодежной тусовкой. Если вы хотите, чтобы молодежь оставалась в городе и приезжали туристы, вам нужно предложить что-то, что позволит прочувствовать город. Потому что если им предлагать то, что они могут увидеть везде по миру, они не вернутся.

foto_2

— То есть можно сказать, что ночная мэрия Казани, которая была создана и сейчас активно работает, необходима для того, чтобы «навести порядок» и объединить разрозненные творческие силы города в одну индустрию?

— Так видится в будущем. Но первоначально эта организация — проводник между властью, которая смотрит на все сверху вниз, и креативным обществом, которое смотрит снизу вверх. Если посередине появится посредник, он поможет администрации получить доступ к креативному сообществу города, которое занимается творческой работой. Это очень своеобразно и очень хрупко. Нельзя просто взять и разослать один e-mail на всех, нужно работать адресно. И, возможно, через годы и множество диалогов получится добиться принятия с двух сторон. Появятся члены клубного объединения, которые будут готовы вкладывать деньги, с другой стороны будет правительство, готовое услышать.

— Какое участие в становлении ночной индустрии Берлина принимало правительство? Как у вас выстраивалась коммуникация?

— В самом начале правительство помогало тем, что ничего не делало. Не обременяло какими-то правилами, было очень терпимым к некоторым вещам. И это очень нам помогло, потому что можно было экспериментировать. Возможно, оно даже где-то отворачивалось. Но сейчас город становится более привлекательным, инвесторы покупают недвижимость, появляется много отелей и люксовых мест. Это выгоняет из города креативность. Приходится привлекать на нашу сторону правительство. Мы объясняем, что инвесторы приходят в город из-за нас, мы делаем его привлекательным. И если мы уйдем, все станет скучно.

foto_3

— Есть какие-то специальные рычаги взаимодействия или общение происходит на уровне открытого диалога?

— Здесь много уровней. Есть разные политические партии: кто-то в правительстве, кто-то в оппозиции. Есть само правительство, есть отдельные объединения со своими маленькими мэрами, которые также имеют вес в городе. Нельзя сказать, что мы со всеми хорошо ладим. По конкретным проблемам, например, по вопросам помещений, нас поддерживает больше оппозиция, нежели действующая власть. Но все-таки можно сказать, что политики начинают понимать, что ночная жизнь важна для Берлина.

— Вы в Казани уже второй день. Только за первый вечер успели побывать в заведениях разных форматов. Оцените потенциал Казани по части индустрии ночи. Выделите основные проблемы и преимущества, которые есть в городе.

— У вас все есть. Кажется, что есть разные люди и разные группки. Их нужно как-то объединять. Потому что если есть какой-то голос, который бы высказался за всех, то можно свои вопросы и пожелания адресовать политикам и привносить изменения. Но важно объясняться очень четко. На том, что вы хотите сфокусироваться на качестве ночной жизни. Если кто-то просто хочет открыть дверь и торговать напитками или петь песни из хит-парадов, этого недостаточно. Люди не будут приезжать в Казань, чтобы просто посмотреть на какие-то красивые помещения, они хотят полностью прочувствовать город.

— Вы выделяли резиденцию креативных индустрий «Штаб» и Фабрику Алафузова как места притяжения и часть создания индустрии. Каким должен быть следующий шаг для продолжения развития ночной культуры?

— Это очень исключительные места, потому что у них внутридисциплинарный подход. Они гибкие в своем существовании: они могут быть и местом для работы, для выступлений, для отдыха. Также есть гибкость в плане организации пространства, вплоть до мебели на колесиках. Власти должны давать какие-то привилегии этим местам. Например, в Амстердаме такое пространство, как Фабрика, которое не находится в центре, имеет возможность работать 24 часа, без комендантского часа, если они предлагают хорошую программу.

foto_4

— Несмотря на положительные стороны, в Казани существует одна главная проблема. Если есть предложение, есть креативные люди, готовые предложить что-то новое и необычное, то вот спрос как раз невелик. Нужно ли формировать спрос одновременно с предложением и как это сделать?

— Сейчас отличное время об этом поговорить, потому что скоро в вашем городе пройдет Чемпионат мира по футболу. Было бы здорово рассказать всему миру, что в Казани есть такие креативные пространства и люди. Кроме того, можно проводить разные событийные мероприятия, например, food-mаrket. Есть шансы, что это событие станет постоянным в последующем. Хорошее время начать думать о том, что предложить людям, которые приезжают. И здесь важно создавать что-то инициативное, что будет тянуться годами.

— Эта идея справедлива только для туристов или местных жителей тоже можно вовлечь в новую креативную индустрию таким образом?

— Думаю, это справедливо как для тех, так и для других. Ситуация «выиграл-выиграл». Изначально туристы помогают увеличивать частоту проводимого мероприятия, а местные жители смогут увидеть потенциал в этом и, возможно, больше вкладывать. Для хорошей идеи нужно хорошее начало.

— Как ночь способствует развитию городской среды? Насколько важна процветающая ночная культура для горожан, туристов и сити-менеджмента?

— У ночи особенная роль. Люди работают весь день, а ночь предоставлена для того, чтобы почувствовать себя свободно, пообщаться, возможно, поэкспериментировать и посмотреть то, чего еще не видел. Самое важное, что ночью вы теряете счет времени, поэтому ей нужно уделять больше внимания и не ограничивать. Я не понимаю, почему правительству обязательно останавливать ночную жизнь в три часа. Это большой экономический фактор, потому что люди тратят деньги ночью тоже. Многие города, например, Лондон, запустили даже метро, которое работает в ночное время.

foto_5

— В чем, по-вашему, заключается специфика Казани как города?

— Если Москва — это столица, Петербург — это исторический город, то Казань возможно представить как город для креативности. Здесь есть потенциал, потому что есть много доступного пространства, в том числе и для жизни молодых людей. Если есть кто-то, кто сказал, что готов стать ночным мэром, есть люди, которые организовывают конференции, есть люди, которые делают такие сумасшедшие проекты, как Фабрика Алафузова и «Штаб», это хорошо. Нужно лишь все это объединить и объяснить людям, что в этом есть потенциал.


Читайте также: Казань потеряет туристов и деньги, если откажется от развития ночной жизни


 

КОММЕНТАРИИ (4)
Данис
Полностью со всем согласен. Остается пожелание ночному мэру Казани чтобы проводил как можно больше событий. Это может быть просто выставка но очень крутая. Которую можно провести в том же Штабе.
0
ОТВЕТИТЬ
Брежнев
Власти все это не нужно. Ну кому охота лишнюю работу себе придумывать. Вот они и сидят молча, не помогают в развитии ночной жизни. Если у Артура Хосровяна что-то получится вот тогда сразу прибегут и примажутся.
0
ОТВЕТИТЬ
Тай
Почему все говорят только о ночной жизни Казани, а Челны? в свое время челны были круче казани. там и сейчас проходят интересные движи просто о них мало пишут.
0
ОТВЕТИТЬ
nhfhfhf
А кто журналистка? Какая девушка? Почему её не фотографировал фотограф?
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
наверх