Илдар Баязитов: «Ярдам» нельзя открыть как франшизу»

В большом интервью для Экспертного KF основатель фонда «Ярдам» и член Общественной палаты Татарстана Илдар Баязитов рассказал главному редактору KazanFirst Полине Симаковой, как людей с инвалидностью возвращают к самостоятельной жизни, почему помощь не должна заканчиваться после 18 лет и можно ли тиражировать эту модель в других регионах.

— Илдар Рафкатович, где мы сейчас находимся и чем занимается фонд «Ярдам»?

— Мы находимся в мечети «Ярдам» — это основная площадка одноименного общенационального благотворительного фонда. Здесь проходят реабилитацию люди с нарушениями зрения и слуха, те, кто прикован к инвалидной коляске, другие люди с инвалидностью. Мы занимаемся бытовой, социальной и духовной реабилитацией.

Здесь есть учебные и массажные кабинеты, возможность проводить занятия по ориентированию на местности и компьютерной грамотности. Особенно такая поддержка важна тем, кто недавно получил травму и оказался на грани тяжелого психологического срыва. Мы помогаем человеку вновь обрести себя и начать полноценно жить.

Наша задача — научить его как можно больше делать самостоятельно, без постоянной помощи другого человека. Большую роль играет психологическая поддержка. Нередко наставниками становятся люди с инвалидностью, которые сами прошли у нас реабилитацию. Личным примером они показывают, что можно жить полноценно.

Знакомство с мусульманской духовной практикой идет только по желанию. К нам приезжают люди разных конфессий, национальностей и взглядов. Наша цель — помочь человеку приобщиться к жизни.

— В чем уникальность такого подхода?

— Когда мы начинали работать с людьми с инвалидностью, увидели, что очень многих вещей для них просто не делали. Например, мы одними из первых в Татарстане начали обучать незрячих компьютерной грамотности. Тогда сама мысль о том, что незрячий человек может работать за компьютером, для многих звучала невероятно.

У фонда есть собственные методики. Один из учредителей — кандидат педагогических наук Малика Гельмутдинова — разработала программы, по которым мы работаем с детьми и взрослыми.

Еще одна системная проблема: человеку помогают до 18 лет — в реабилитационном центре или школе, — а затем он часто остается один. Мы возрастом не ограничиваем. У нас занимались дети от четырех лет и люди старше 90. Пока человек хочет развиваться и нуждается в поддержке, мы готовы с ним работать.

— Любой человек с инвалидностью может обратиться в фонд?

— Да. Мы принимаем разные категории, но очередь большая, а наши физические и финансовые ресурсы ограничены. Потребность растет с каждым годом.

С одной стороны, о нас узнает больше людей. С другой — многие впервые понимают, что инвалидность не означает жизнь в четырех стенах. К нам приезжают люди, которые по 20 лет почти не выходили из дома. Здесь они начинают заново учиться самостоятельности и общению.

Раньше людей с инвалидностью словно не замечали: их стеснялись, боялись, прятали. Сейчас отношение постепенно меняется. Мы показываем, что это такие же люди, у которых есть право учиться, работать, заниматься спортом и пользоваться всеми благами общества.

— Фонд работает только в Казани?

— Нет. В Бурбаше Балтасинского района работает пансионат для мальчиков, еще один мы открыли в Апастово. Там же уже несколько лет действует духовно-культурный центр для местных детей, ведется работа с людьми с инвалидностью.

Мы как фонд, также брали детей на воспитание из детских домов. В 2014 году купили два дома в деревне Старая Зюри Тюлячинского района и приняли 13 детей-сирот. Большинство ребят со временем социализировались: кто-то создал семью, кто-то занялся бизнесом. Четверым требуется постоянное сопровождение, поэтому они останутся с нами пожизненно. Для нас это не подопечные, а наши дети.

«Мы помогаем человеку использовать скрытые возможности»

— Что больше всего удивляет людей, которые приходят после долгих лет изоляции?

— У каждого своя история. Но мы постоянно видим, насколько много среди этих людей одаренных, творчески богатых, настойчивых. Есть художники, поэты, люди, которые прекрасно развиваются, если с ними системно заниматься.

Человек получает большую часть информации через зрение. Если этот канал закрывается, он учится воспринимать мир иначе. Незрячий может иначе чувствовать тепло, дыхание человека, острее различать запахи. Мы помогаем человеку использовать скрытые возможности.

Особенно много работаем с чувствительностью пальцев, развиваем мелкую моторику. Пальцы — это глаза незрячих.

— Вы обучаете чтению по системе Брайля?

— Да. Обучаем русскому и татарскому Брайлю, по желанию — арабскому. Незрячие мусульмане могут читать Коран. Учебники, художественные книги и духовную литературу по Брайлю мы печатаем сами.

У нас собственная типография. Книги бесплатно отправляем по всей России — в Москву, Чечню, Дагестан, Башкортостан, Удмуртию и другие регионы. Передавали комплекты Корана и за рубеж — в Ирак и Оман.

По нашим данным, это единственное место в России, где печатают Коран по Брайлю, и единственное место в мире, где исламскую духовную литературу по Брайлю выпускают на русском и татарском языках.

«Практически все, что есть в интернете, кроме графики, незрячему человеку доступно»

— Как незрячие работают с компьютером?

— Они могут набирать текст десятипальцевым методом и пользоваться программами экранного доступа. Практически все, что есть в интернете, кроме графики и изображений, им доступно: можно читать сайты, переписываться, искать информацию. Это открывает большой мир и снимает многие ограничения.

Обучать работе за компьютером мы начали примерно в 2007 году. Тогда программы были громоздкими, сейчас все гораздо удобнее: можно выбрать голос, настроить скорость чтения.

Для обучения Брайлю мы используем увеличенный макет шеститочия, который разработала Малика Гельмутдинова. Специалисты из Малайзии, Турции, Франции и других стран удивляются, насколько простой и понятной может быть такая система.

— Шашки и шахматы в учебном классе — тоже часть реабилитации?

— Конечно. Это развитие пространственного воображения: человеку нужно держать в голове сложную картину, помнить каждый ход, постоянно тренировать мозг.

Один из наших воспитанников каждый день добирается на двух видах транспорта. Когда благотворительница предложила оплачивать ему такси, он отказался: «Я потеряю возможность ориентироваться». Такой навык необходимо постоянно поддерживать.

— Вы оказываете и медицинскую помощь?

— У нас есть медицинская лицензия. Главный врач — доктор наук, работают травматолог, терапевт и медицинские сестры. Для незрячих это особенно важно: из-за скованности движений, страха столкновения и постоянного напряжения часто возникает серьезная нагрузка на позвоночник. Поэтому работаем и с этими последствиями.

— В центре выставлены картины одного из ваших воспитанников. Как он их создает?

— У него не двигаются руки, поэтому на голову надевают специальное приспособление, и он рисует практически головой. Продажа работ дает ему возможность содержать себя и оплачивать сиделку. Его картины разошлись по разным странам, а выставка-продажа в «Ярдаме» постоянно пополняется.

«Ярдам» нельзя открыть как франшизу»

— К вам приезжают перенимать опыт из других регионов?

— Да, со всей России — не только на реабилитацию, но и за опытом. Похожие центры пытались и пытаются открывать в Чечне и Дагестане. Мы обучали людей из Башкортостана и Казахстана.

Сейчас есть около 40 локальных точек, которые развивают наши ученики. Мы обеспечиваем их литературой и стараемся поддерживать.

Но «Ярдам» — это не проект, которому можно просто выдать франшизу. За ним стоит колоссальный труд команды, работающей круглосуточно. Люди, влюбленные в это дело, отдают ему все свое время. Такую команду трудно воссоздать. Мы живем здесь как одна большая семья. Как это скопировать — я не знаю.

— Что происходит с человеком после курса реабилитации?

— Мы остаемся на связи. Кто-то возвращается на повторные курсы, кто-то становится наставником. Есть месячная программа реабилитации.

Главная задача — чтобы дальше человек мог жить самостоятельно: открыть ему возможности, научить необходимому, а затем он поступает учиться, устраивается на работу, выстраивает собственную жизнь.

— За счет чего финансируется фонд?

— Есть коммерческие направления: магазины, полиграфические услуги, доставка оборудования. Основные меценаты — общества с ограниченной ответственностью, учрежденные фондом. Работает попечительский совет, в который входят в том числе члены Общественной палаты.

— Как вам удается собирать людей, которые хотят здесь работать?

— Тренеры и педагоги говорят, что приходят сюда не просто как на работу — для них это продолжение жизни. Даже корпоративные события мы стараемся делать не для галочки: собираемся на природе целыми семьями, готовим плов, устраиваем конкурсы и спортивные игры.

Команда у нас многонациональная и многоконфессиональная. Есть люди самых разных национальностей и вероисповеданий, которые здесь всей душой. Наверное, лучше их самих спросить, почему они остаются.

«Не исправительная колония, а академия талантов»

— Расскажите о новом пансионате в Апастово. Для кого он создан?

— Туда приезжают мальчики со всей России. Это способные дети, которым интересны программирование, физика, химия и другие светские науки. Они учатся в обычной средней школе, а в пансионате получают дополнительное образование по своим способностям — занимаются с репетиторами и специалистами. И наряду с этим, также получают духовное, морально нравственное воспитание, основанное на наших традиционных ценностях

Здание полностью оснащено: интерактивные доски, современные компьютеры, мастерская, радиорубка. Есть все, чтобы развивать будущую интеллектуальную элиту и с раннего возраста поддерживать стремление детей к знаниям.

Первый такой опыт у нас появился в Бурбаше. Пансионат работает восемь лет, там живут 22 ребенка. Его воспитанники побеждали на республиканских олимпиадах по физике и химии, затем поступали в сильные светские учебные заведения. Спрос большой, поэтому мы открыли вторую площадку.

— Как отбирают детей и заменяет ли пансионат обычную школу?

— Нет, это не альтернатива школе, а дополнительное образование. Дети ходят в обычную среднюю школу, а здесь занимаются сверх программы. Они также получают физическую подготовку: лыжи, хоккей, бассейн.

Чтобы поступить, ребенок проходит отборочный лагерь и собеседование, где оценивают уровень знаний и мотивацию. Для нас главный критерий — стремление развиваться. Это не исправительная колония, а академия талантов.

В Бурбаше мы также строим аналогичный проект для девочек — в селе Тюнтер.

— Почему такие проекты появляются в районных центрах, а не в Казани?

— В мегаполисе намного больше отвлекающих факторов, сложнее выстроить защищенную и собранную среду. При этом речь не идет об изолированной или угасающей деревне: это живые, развивающиеся территории с хорошей инфраструктурой.

В Апастово рядом с пансионатом находятся школа, бассейн, спорткомплекс, футбольный манеж и ледовый дворец. Этой инфраструктурой будут пользоваться не только воспитанники: почти сотня детей из Апастово и соседних населенных пунктов сможет посещать IT-класс, углубленно изучать искусственный интеллект, языки, математику и готовиться к ЕГЭ.

— Хватает ли педагогов и специалистов?

— Серьезной кадровой проблемы мы не испытываем: желающих работать много. Иногда нужен специалист в очень конкретной области, но даже тогда удается достаточно быстро найти человека.

— Когда спортивное направление стало частью системы «Ярдама»?

— С 2022 года. Сейчас в спортивном комплексе занимаются около 500 человек с инвалидностью. Есть футбол и баскетбол на колясках, танцы на колясках, команды детей с синдромом Дауна, занятия для детей с аутизмом, художественная гимнастика.

С командами работают сильные тренеры, мастера спорта. Баскетболом с детьми занимаются действующие игроки УНИКСа. Наши команды участвуют в соревнованиях в разных городах и занимают призовые места.

— Много ли у фонда собственных методических разработок?

— По нашему опыту написано около 15 методических книг, на их основе составляются программы. В тренировках применяем электромышечную стимуляцию — ЭМС. Во время индивидуального занятия человек работает с небольшими весами, занимается греблей и выполняет другие упражнения. По нашей методике 27 минут такой тренировки дают нагрузку, сопоставимую с двухчасовой.

— Вы участвуете и в создании доступной городской среды вокруг центра?

— Да. При проектировании мы представляем интересы людей с инвалидностью, чтобы среда была действительно доступной. В самом фонде работают около 20 людей с инвалидностью первой группы. Один из них, Марат Кадыров, — эксперт Общественной палаты и исполкома Казани по доступной среде.

Сквер рядом с комплексом уже получил высокую оценку с точки зрения доступности и теперь называется сквером «Ярдам». Территория развивается при поддержке руководства республики и города. Здесь же работает центр пробации: мы помогаем людям, освободившимся из мест лишения свободы, вернуться к нормальной жизни.

«Проекты такого масштаба пока не носят массового характера»

— Что будет в новом центре инклюзии «Ярдам»?

— Это следующий уровень нашей работы. В здании предусмотрены 25-метровый бассейн, кафе здорового питания, зал лечебной физкультуры, зал художественной гимнастики, массажный кабинет, сауна, душевые, комната психологической релаксации и многофункциональный зал.

Все спроектировано с учетом потребностей людей с инвалидностью. В первую очередь будем записывать тех, кто уже занимается у нас в спортивных программах, а затем расширять доступ. Некоторых участников мы привозим на собственном транспорте — на занятия и соревнования. В новом центре появятся и водные виды спорта.

— Когда центр начнет полноценную работу?

— После технического открытия предстоит дооснащение. Затем будем запускать программы поэтапно. Команду уже донабираем.

— Кто участвовал в разработке и проектировании?

— Исполнитель проекта — ГУП «Татинвестгражданпроект». Главный архитектор Елена Валеева очень вовлечена и следит практически за каждым этапом.

В проектировании участвуют наши сотрудники и сами люди с инвалидностью. Для нас принципиально, чтобы центр действительно соответствовал потребностям тех, для кого создается.

— Какие проекты станут следующими?

— Мы стараемся не загадывать далеко вперед и двигаться поэтапно. Сначала открыли спортивный комплекс, затем начали строить центр инклюзии. Следующий замысел — дом для постоянного проживания людей с инвалидностью. Есть еще два проекта — в Залесном и на Музыкальной улице.

Мы ездим в Москву и Санкт-Петербург, смотрим похожие площадки, общаемся с коллегами. Но проекты такого масштаба и с такой совокупностью направлений пока не носят массового характера.

Над материалом работали:

Автор — Полина Симакова
Фото — Сергей Журавлев
Верстка — Анастасия Марухина
Редактор, продюсер — Даниил Ляпунов
Продюсер — Сергей Магданов