«Фундаментальное советское образование никто никогда не отменит и не заменит», — заявил Михаил Мишустин на конференции по развитию креативных индустрий. Депутат Госсовета РТ Николай Атласов (КПРФ) в авторской колонке для KazanFirst соглашается с этим тезисом, но предупреждает: возвращение к советским образовательным стандартам происходит половинчато. Отказ от Болонской системы и возврат воспитательной функции в школы — правильные шаги, но они не увязаны в единую концепцию. Без целостной идеологии и образа будущего, считает парламентарий, реформы останутся косметическими.
В четверг премьер-министр России Михаил Мишустин, выступая на пленарной сессии Международной конференции по укреплению культурных связей и развитию креативных и творческих индустрий, заявил: «Фундаментальное советское образование никто никогда не отменит и не заменит. Более того, мы возвращаемся к тем столпам, которые заложили наши ученые, те, кто создавал великолепную школу образования».
Эти слова были сказаны не на профильном научном или образовательном форуме, а на мероприятии, где обсуждались вопросы развития культуры и креативных индустрий. Тем не менее, очередное признание высокопоставленного чиновника, в данном случае — главы правительства РФ, о качественном превосходстве советской системы образования над нынешней, добавляет оптимизма. Хотя полного доверия эти слова не вызывают, так как риторические приемы российских чиновников не всегда конвертируются в конкретные действия. Тем не менее для всех адекватных россиян уже очевидно, что нынешняя система образования не соответствует тем задачам, которые стоят перед страной.
Понятно, что восстанавливать фундаментальное советское образование, да и не только его, следует не путем слепого копирования опыта прошлого, но с учетом современных реалий. Ведь в советское время не было ни интернета, ни социальных сетей, радикально расширяющих источники знаний и круг общения человека. Сейчас многое стало по-другому. Но это все проблемы технологических решений. Главным же является вопрос, под какие цели и задачи следует восстанавливать фундаментальное советское образование. А это уже проблема идеологического выбора, от которой наша власть в реальности всячески отмахивается, предпочитая подменять ее в целом правильными, но пока что малосодержательными тезисами про патриотизм и традиционные ценности.
Если говорить о системе образования, то за последние четыре года, пока идет СВО, было принято немало правильных решений. К примеру, наконец, более-менее серьезно занялись вопросом подготовки кадров для производства, причем на современной основе. В качестве такого успешного примера обычно называют школу «Алабуга Политех», которая была задумана и открыта еще до начала спецоперации, но адаптировалась с учетом новых задач. Попутно идет процесс сокращения количества поступающих в 10-е классы с целью перенаправления части потока учащихся в сферу среднего профессионального образования (СПО). Согласно официальной статистике, в 2025 году в сферу СПО ушло 63% девятиклассников, что стало рекордом. В этом году прогнозируют, что этот показатель может достигнуть 70%. Правда, здесь есть одна проблема, которой не было в советское время: количество бюджетных мест в учебных заведениях СПО ограничено, но Министерство просвещения РФ уже пообещало увеличить бесплатный набор на 30 тысяч мест, из которых две трети предназначены для технических специальностей.
Или взять, к примеру, решение об отказе от Болонской системы, в рамках которой России не только навязали чуждые принципы и подходы в системе вузовского преподавания, но также встроили российские вузы в западную модель иерархии (оценки качества образования), в рамках которой им отводят чаще всего низшие позиции. И это стало одной из причин широкой утечки мозгов из страны.
Еще один позитивный момент — системе школьного образования возвращают воспитательную функцию. Она существовала в советской школе, но затем ее упразднили, превратив образование в государственную услугу с крепким коммерческим душком. Теперь же педагогическая деятельность в школе, помимо образовательной, формально вновь обрела воспитательную функцию, хотя популярность и уважение к профессии учителя, а также условия труда и уровень их материального обеспечения, мягко говоря, оставляют желать лучшего.
Можно перечислить еще ряд других правильных решений касательно нашей системы образования, но я ограничусь этим. Отмечу, однако, что при всех их достоинствах в них пока что сохраняется один серьезный недостаток, который снижает эффективность этих решений. Все они были приняты как реакция на локальные отраслевые проблемы и не увязаны в единую систему в рамках общей концептуальной программы. То есть между этими решениями очень часто нет прямой взаимосвязи.
Как пример, взять те же меры по увеличению числа учащихся в системе СПО, которые были приняты в условиях нарастающей нехватки рабочей силы на производстве, сильно обострившейся на фоне идущей СВО. С одной стороны, государство стимулирует рост подготовки профессиональных кадров для производства, но с другой — у нас есть Центробанк с его задранной процентной ставкой, действия которого имеют противоположный характер, оказывая разрушительное воздействие на нашу промышленность. Отсюда возникает вопрос: для кого мы готовим кадры?
Логично предположить, что в рамках правительства страны (в широком смысле этого понятия) должна существовать единая система принятия решений, когда политика по увеличению тех же профессиональных кадров согласуется с финансовой политикой главного банка страны. Ведь не секрет, что в России нет единой финансово-экономической политики. Потому что ЦБР до сих пор подконтролен не правительству РФ, чьим инструментом он должен быть в нормальном государстве, а международным финансовым институтам, среди которых печально известный МВФ. Отсюда и постоянные мантры руководства ЦБР о том, что их главной целью является не развитие экономики страны, а «борьба с инфляцией». При том что несмотря на эту «борьбу», инфляция в стране как была довольно высокой (реальная, а не официальная), так и остается, а промышленность между тем загибается. Причем признаки этого появляются и в сфере оборонной промышленности, которая еще недавно чувствовала себя уверенно, в отличие от гражданского сектора. Очевидно, что при наличии такой колониальной финансовой модели, настроенной не на экономическое развитие России, а на выкачивание из нее ресурсов, рассчитывать на концептуальные системные решения, направленные на пользу россиян, не приходится.
Или взять тот же отказ от Болонской системы, который, если разобраться, произошел лишь частично. Ведь система ЕГЭ сохранилась (я просто констатирую факт, но не даю ему оценку, так как в профессиональной среде на этот счет существуют разные мнения), как сохранилась и двухуровневая система вузовского образования, которая только поменяла название. Были (и пока сохраняются на переходный период) бакалавриат и магистратура, стали — базовое высшее образование и специализированное высшее. Одним словом, те же яйца, но в профиль и с другими названиями. Если говорить откровенно, то полноценного отказа от Болонской системы так и не произошло. Но что в реальности произошло, так это полная блокада из-за антироссийских санкций сотрудничества между российскими и западными вузами, которое во многом развивалось в рамках этой самой Болонской системы. Таким образом, по факту мы имеем все лишь вынужденный, но декларативный отказ от этой системы, так как содержательная сторона вузовского образования принципиально пока не изменилась.
Возникает логичный вопрос, почему эти и другие решения носят половинчатый характер? Ответ очевиден: потому что у нас до сих пор нет четких целей развития, нет единой концепции, нет, как модно сейчас говорить, позитивного образа будущего. Нет того, что принято называть идеологией. Потому что прежняя либеральная идеология, которая господствовала в России с 1990-х годов, уже фактически признана несостоятельной, она перестала работать в условиях жесткого военного конфликта с Западом. А новой адекватной идеологии, под которую следует разработать концепцию развития страны, в рамках которой принимаются системные и взаимосвязанные решения, власть не предлагает.
При этом не следует понимать под идеологией продвигаемые нынешней властью тезисы про патриотизм и традиционные ценности. Это правильные понятия, но слишком общие, которые простому человеку сложно «пощупать». В них не хватает много чего, что должно быть в привлекательной идеологии, прежде всего социальной справедливости. Но самое главное, эта риторика, продвигающая правильные ценности, чаще всего не обеспечена механизмом, который позволял бы этим ценностям укореняться в обществе. Можно много говорить про традиционные ценности, необходимость создания семьи и рождение детей. Но когда у молодых людей нет возможности обрести собственное жилье, а также получить работу с достойной оплатой, то есть нет того самого механизма реализации этих ценностей, вероятность появления семьи и рождения в ней детей становится минимальной.
Comment section