Татарстан в Арктике: наши люди на Северном морском пути и на Земле Франца-Иосифа

Недавно Владимир Путин заявил, что «будущее России — за Арктикой, за освоением Арктики». Новости, связанные с пересечением государственных и торговых интересов на Северном Морском пути, регулярно появляются в информационной повестке. Чего только стоят претензии президента США на Гренландию. Постоянный автор KazanFirst — краевед Марк Шишкин написал о вкладе Татарстана в освоение северных рубежей России, где рассказал о генерал-майоре Исхаке Ислямове, штурмане Ибниамине Абдрашитове и полярнике Борисе Ляхове.

27 июня этого года совершенно незамеченным прошло 160-летие самого крупного татарского мореплавателя времён Российской Империи — генерал-майора корпуса гидрографов Исхака Ибрагимовича Ислямова (1865—1929).

В послужном списке Ислямова десятилетия исследовательской работы на Тихом и Ледовитом океанах, в Каспийском, Балтийском и Чёрном морях. Кульминацией его карьеры стало руководство спасательной операцией по поиску трех пропавших в Арктике экспедиций: Георгия Седова, Георгия Брусилова и Владимира Русанова. В ходе этой операции 29 августа 1914 года татарский флотоводец объявил о включении архипелага Земля Франца-Иосифа в состав России. А во Владивостоке на острове Русский его именем назван Мыс Ислямова.

Родившись в Кронштадте, и в полной мере использовав социальные лифты, которые открывала флотская служба в старой России, Ислямов оставался верен религии и исторической памяти своего народа. В годы революции он погрузился в деятельность татарского национального движения. Участвовал в передаче верующим-мусульманам важной реликвии — древнейшего рукописного Корана Усмана. В 1918 году после ликвидации большевиками в Казани «Забулачной республики», занял в Гражданской войне сторону белых. Живя в эмиграции в Стамбуле, занимался составлением словаря татарских корней в русском языке.

Поиски малой родины Исхака Ислямова нужно продолжать

Хотя большая часть жизни Исхака Ислямова связана с Кронштадтом, Санкт-Петербургом и дальними странствиями, жителям Татарстана и всем татарам важно знать, из какой же малой родины происходил этот выдающийся человек.

В советское время имя Ислямова было забыто, а во многих публикациях 90-х и нулевых годов указывалось, что его отец — морской унтер-офицер Ибрагим Ислямов, был родом из села Айбаш Высокогорского района. В статье Нургали Булатова и Шагинура Мустафина «Татарские генералы и адмиралы», вышедшей в журнале «Идель» в 1995 году даже утверждалось, что сам Исхак Ислямов родился в Айбаше. Однако подтверждающих ссылок на архивные документы в этих публикациях не было.

Капитан 2-го ранга Шамиль Насеров,  издавший в 2023 году подробнейшую биографическую книгу «Генерал-майор флота Исхак Ислямов — потомству в пример», сообщает, что отец нашего героя был записан во флотских документах под фамилией «Исланов», но вопроса о его происхождении не касается.

Автор этой статьи задался целью найти родное село, откуда унтер-офицер 1-го флотского экипажа Ибрагим Ислямов был призван на Балтийский флот, и где осталась родня его выдающегося сына Исхака Ислямова. Для этого был сделан запрос в Российский государственный архив Военно-морского флота в Санкт-Петербурге. В ответ пришла копия формулярного списка за 1855 год, где указывалось, что «Ибрагим сын Исланов магометанского закона, 22 лет от роду, из государственных крестьян Казанской губернии и того же уезда, в рекруты принят 849 года, ноября 15 дня».

Этих данных достаточно, чтобы понять, что генерал-майор Ислямов происходил с территории современного Татарстана, а не из какой-либо другой части обширного татарского мира. И по этим же данным в Государственном архиве РТ вполне реально отыскать населённый пункт, откуда в 1849 году призвали на рекрутскую службу его отца Ибрагима.

Поиск по фонду №538, где хранятся дела Казанского губернского рекрутского присутствия, результатов не дал. Но есть фонд № 3, где хранятся ревизские сказки — документы подушных переписей податного населения. В ревизских сказках обязательно указывалось, кто из крестьян, и в каком году был взят в рекруты. Ближайшая к 1849-му году IX ревизия состоялась в 1850 году. Конечно, при просмотре тысяч страниц цифровых копий архивных дел возможны ошибки вследствие «человеческого фактора», но найти Ибрагима Ислямова или Исланова в документах 1850 года не получилось.

За 1850 год отсутствуют ревизские сказки населенных пунктов Менделинской волости Казанского уезда, куда входили многие татарские аулы, и, в том числе, упоминавшийся выше Айбаш. А вот в материалах VIII ревизии, проводившейся в 1834 году, деревня Большой Айбаш есть, и там жил 34-летний татарин Ислам Каримов, у которого была жена Халимзян 30-ти лет, два сына Исмагил 11-ти лет, Ибрагим 6-ти лет, и еще три дочери Хамида, Халима и Хабиб. Поскольку отчество в те времена часто становилось фамилией, то, как минимум, один Ибрагим Исламов жил в Большом Айбаше Казанского уезда в пушкинские времена. А дальше уже дело русских писарей, переиначить его фамилию то в «Исланова», то в «Ислямова».

Данные — косвенные, но их можно попытаться проверить сведениями Х ревизии. Возможно, Ибрагим Исламов не выбыл в рекруты, а продолжал жить среди своей родни. В ревизских сказках 1858 года Большому Айбашу вновь «не повезло»: его нет в деле с населенными пунктами Менделинской волости, но данные по населенному пункту есть разрозненными частями в другом деле, вперемежку с информацией по Казани и другим селениям.

В этом последнем деле среди жителей Большого Айбаша встречается татарин Ислам Гайсин 56-ти лет, у которого есть жена Халимзяна Бакирова 59 лет, и старший сын Исмагил 34-х лет. Сын Ибрагим среди жителей Айбаша не записан. Дочери из ревизской сказки 1834 года к 1858-му, скорее всего, уже вышли замуж. Остальные указанные сыновья и дочь Фатима родились между 1834 и 1850 годами, за который данные утеряны. Нужно помнить, что информация по возрасту в ревизских сказках чаще всего является приблизительной, а фамилии и отчества могли иногда изменяться вследствие ошибок переписчиков.

По косвенным данным деревня Большой Айбаш Казанского уезда, а ныне село Айбаш Высокогорского района, так и остаётся наиболее вероятной малой родиной Исхака Ибрагимовича Ислямова. Однако для окончательного разрешения этой проблемы требуются более серьёзные ресурсы, чем личное время одного краеведа. Нужны компетенции специалистов по татарской генеалогии, нужно изучать более широкий круг документов в Казани и Санкт-Петербурге. Хочется надеяться, что эта статья послужит стимулом для дальнейших исследований.

Ещё один татарин на поисках Георгия Седова

Операция по поиску трёх экспедиций пропавших в Северном Ледовитом океане, которой Исхак Ислямов командовал летом-осенью 1914 года, была связана с внедрением технологических новшеств. Суда были обеспечены радиотелеграфной связью, впервые поиски в Арктике велись с помощью авиации — в составе экспедиции был российский лётчик польского происхождения Ян Нагурский на гидросамолёте «Фарман». Под началом Ислямова было три судна: шхуна «Герта», шхуна «Андромеда» и грузовой пароход «Печора».

Раньше других вышла в море «Андромеда», задачей которой было дойти до полуострова Панкратьева на архипелаге Новая Земля, оттуда были последние вести об экспедиции Георгия Седова. Морское министерство Российской Империи назначило своим представителем на «Андромеду» опытного штурмана дальнего плавания Ибниамина Абдульвагаповича Абдрашитова (в отчётах Ислямова его фамилия пишется как «Абдряшитов»).

На полуострове Панкратьева Абдрашитов обнаружил записку, что перезимовав на Новой Земле, ещё 22 августа 1913 года экспедиция Седова ушла на Землю Франца-Иосифа, остров Нортбрук, мыс Флора. Это был давний перевалочный пункт для полярных экспедиций из разных стран. Информацию Абдрашитов передал по радиотелеграфу на «большую землю». С учётом этих данных, Ислямов на «Герте» направился мыс Флора, но разминулся с выжившими соратниками Седова. В это время они уже шли домой на остатках своего судна в покрытых туманами льдах Баренцева моря.

Ибниамин Абдрашитов — ещё один мореплаватель татарского происхождения, сделавший вклад в освоение Арктики. И о нём вспоминают даже ещё реже, чем об Исхаке Ислямове.

Штурман Ибниамин Абдрашитов пишет в «Красную Татарию»

Занимаясь изучением Казани советского периода, автор этой статьи пролистал много выпусков газеты «Красная Татария» за 1930-е годы. Кроме интересных подробностей о повседневности и развитии нашего города, там много сведений о новостях, что волновали казанцев в те непростые времена. И тема освоения Арктики в 30-е, была по значимости сопоставима с освоением космоса в 60-е.

Татарская АССР вместе со всей страной следила за спасением экипажа, закованного во льдах «Челюскина», а также за зимовкой папанинцев на дрейфующей станции «Северный полюс — 1». Честью для республики было то, что в 1937 году кандидатом в депутаты Совета национальностей от Казанского избирательного округа стал руководитель советских полярных исследований Отто Юльевич Шмидт. За время предвыборной кампании Шмидт посетил Казань, где пообщался с рабочими Авиастроя и Порохового завода, и побывал в Казанском университете, а затем выступал в Чистополе, Бугульме и Зеленодольске.

Статусом супергероев обладали лётчики-полярники. Кроме широко известного чкаловского перелёта через Северный полюс в Америку, можно вспомнить перелёт Михаила Водопьянова и Василия Махоткина из Москвы на Землю Франца-Иосифа весной 1936 года, а также, состоявшийся в том же году, длительный перелёт Василия Молокова вдоль Северного Морского пути. Обо всём этом регулярно писала газета «Красная Татария».

И вдруг, среди множества торжественных репортажей и экстренных телеграмм, 5 июня 1937 года появляется редакционная заметка о том, что первым полярным лётчиком в мире был русский лётчик Иван Яковлевич Нагурский, который участвовал в поисках Седова в 1914 году. Рассказал об этом «Красной Татарии», живущий в Казани участник той же экспедиции И. Абдрашитов и он же предоставил фотографию Нагурского, сделанную на борту парохода «Печора». Упомянута в заметке и фамилия Ислямова. Сам Ян Нагурский считался в это время погибшим, и тихо работал в Польше инженером на сахарном заводе. Его история раскроется уже в коммунистической Польше в 50-е годы, и он в качестве героя и символа дружбы двух стран приедет в СССР. Однако речь не о Нагурском: появление ещё одного татарского исследователя северных морей из царских времён в сталинской Казани заслуживает внимания.

Отставной штурман Ибниамин Абдрашитов внимательно следил за полярными достижениями Советского Союза. 3 сентября 1937 года, вскоре после того как ледокол «Садко» достиг удалённого острова Генриетты в Восточно-Сибирском море, в «Красной Татарии» появилась ещё одна заметка Абдрашитова об истории открытия этого острова в 1879 году.

Ислямов и Абдрашитов — вместе на Севморпути и по разные стороны в Гражданской войне

Случайно узнав о том, что сподвижник Исхака Ислямова жил в Казани после революции, и даже занимался популяризацией арктических исследований, невозможно удержаться от дальнейших поисков информации о нём. На этот раз поиски в Государственном архиве РТ были исключительно счастливыми.

В архивном фонде Казанского речного техникума хранится личное дело Ибниамина Абдульвагаповича Абдрашитова, который совсем недолго в 1935 году преподавал там навигацию. В деле есть анкета и автобиография, из которых мы можем многое узнать о представителе имперского морского министерства на шхуне «Андромеда».

Как и его старший товарищ Ислямов, Абдрашитов родился в семье татарина-моряка вдали от земли своих предков. Это произошло 1880 году в Санкт-Петербурге, где его отец служил боцманом-кандидатом. В 1898 году Ибниамин окончил мореходное училище в своём родном городе, и продолжил образование в Одесском училище торгового мореплавания. Однако в Одессе принял участие в студенческих волнениях, был отчислен и отправлен под полицейский надзор в Ростов-на-Дону. Как он сам писал в автобиографии: «В молодые годы примыкал к С.Р. (эсерам), и одно время состоял членом партии. Но 15 сентября 1917 года порвал связь».

Завершить образование Абдрашитову пришлось позже в 1904 году, когда он выдержал экзамен в Петербургском училище дальнего плавания, а между этим он служил матросом и штурманом на торговых судах, и на Невском судостроительном заводе при испытании судов.

В 1905 году Ибниамин Абдрашитов и Исхак Ислямов вместе работали в Енисейской экспедиции. Неудачи, которые Россия терпела в ходе Русско-японской войны, заставили правительство внимательней отнестись к потенциалу Северного Морского пути для связи между разными территориями страны. С этой целью была снаряжена экспедиция с уникальной по тем временам задачей: несколько грузовых судов должны были дойти из портов Северной Европы в Екатерининскую гавань (ныне город Полярный Мурманской области), а оттуда, пройдя через Баренцево и Карское море, зайти в реку Енисей, чтобы подняться вверх до города Енисейска. Грузом были материалы для строительства Транссибирской магистрали. Лейтенант Исхак Ислямов был помощником начальника Енисейской экспедиции, и командовал одним из отрядов, находясь на пароходе «Красноярск». В составе его отряда был пароход «Лена», который из норвежского Бергена в Енисейск провёл Ибниамин Абдрашитов.

Во время Гражданской войны пути двух моряков разойдутся. Исхак Ислямов, находясь в Петрограде, категорически не принял ситуацию в Казани весной 1918 года, когда Советская власть оказала силовое давление на татарское национальное движение. Во время войны он находился на территории Вооруженных сил Юга России — в Одессе, и ездил в Германию, чтобы вербовать в Белую армию военнопленных-татар.

Ибниамин Абдрашитов, напротив, свяжет свою судьбу с Советской властью. С марта 1918 года он будет работать в Мусульманском военном комиссариате, а затем Центральной мусульманской военной коллеги под началом Мулланура Вахитова. Во время боёв на Волге занимался формированием татаро-башкирского батальона, который был направлен против Чехословацкого корпуса. Когда в 1919 году Башкирский корпус перешёл от Колчака к красным, Абдрашитов был откомандирован для работы среди башкир. В 1920—1921 годах был представителем Башкирской республики при ВЦИКе и Наркомнаце. К слову, у красных некоторое время служил и давний знакомый Абдрашитова по Арктике Ян Нагурский, что помешало ему продолжить лётную карьеру в межвоенной Польше.

С 1924 года, Абдрашитов работал на разных ответственных должностях в Татарстане. В том числе, был управляющим местной конторой и филиалами Совторгфлота. Казанский адрес Абдрашитова в анкете указан: улица Чернышевского, дом 25, квартира 8. Именем Чернышевского первые советские десятилетия называлась нынешняя Кремлёвская улица, а дом № 25 — это сохранившийся старинный особняк Марии Ивановны Челышевой на углу с Кави Наджми.

Нынешний очерк на основе одного архивного дела, это лишь первый опыт биографии штурмана Ибниамина Абдрашитова. Пока не удалось проследить его дальнейшую судьбу после 1937 года, когда выходили заметки в «Красной Татарии». По крайней мере, в «Книге памяти» среди репрессированных, этого петербургского татарина, вернувшегося на историческою родину, нет. И снова хочется надеяться, что эта статья даст импульс дальнейшим исследованиям, с участием академических учёных.

От Казанки до Земли Франца-Иосифа

Человек, присоединивший к России Землю-Франца Иосифа, родом из Заказанья. Опытный штурман на Северном Морском пути, который жил в доме, где ныне располагается одно из подразделений Казанского федерального университета. Фактов о связях Татарстана с Арктикой наберётся — целый океан.

Не так давно, при участии автора этого текста, сообществом казанских краеведов была переиздана книга 1931 года «По Казанке до Крутушки», где рассказывается повседневной жизни и экологической ситуации на самой главной реке нашего города. Авторами этой книжечки и ещё нескольких брошюр об окрестностях Казани были представители интеллигентной семьи Ляховых: отец Михаил Николаевич и старший сын Сергей Михайлович.

Переизданная книга про реку Казанку была уже в типографии, когда на страницах «Красной Татарии» за 1936—1938 годы обнаружились письма, которые писал с Земли Франца-Иосифа младший сын — Борис Михайлович Ляхов (1912—1984). Он в это время работал на советской полярной станции «Бухта Тихая» на острове Гукера. Сейчас эта станция, закрывшаяся в 1960 году, признана объектом культурного наследия, и там готовится открытие самого северного музея в мире.

В своих репортажах 25-летний Борис Ляхов рассказывал о быте зимовщиков и природе северного архипелага.

«Было бы несправедливо умолчать о своеобразной прелести полярного дня. Особенно хорошо здесь в яркое солнечное время. Видимость тогда бесконечна — видны острова на расстоянии 50—70 километров, а на скале Рубини видно каждую птицу, которые тысячами носятся над ней» — сообщал Ляхов в заметке «Полярные будни» в 1938 году.

И, конечно же, казанец не мог удержаться от сравнения северной природы с тем, к чему привык дома: «Наш арктический снег вовсе не похож на тот, который лежит в казанских садах или на окраинных улицах Казани. Слой его конечно толще: к концу зимы у домов наметает до 4—5 и даже до 6 метров, а под влиянием штормов, оттепелей и морозов он превращается в сплошную монолитную массу, которую берет не всякая лопата (о деревянных и думать нечего!). Его обычно пилят пилой».

На фотографиях, присланных Борисом Ляховым в «Красную Татарию» в 1937 году, на фоне северных скал и снегов бегают обдорские собаки, зимовщики ловят белого медведя, а сам корреспондент позирует с добытыми куропатками.

Сегодня, когда Татарстан активно участвует в продвижении интересов России на международной арене, история каждого нашего земляка, участвовавшего в освоении Арктики, это часть социального капитала нашей республики. Полярные странствия Исхака Ислямова, Ибниамина Абдрашитова и Бориса Ляхова ещё не изучены во всех подробностях или известны лишь узкому кругу. А о скольких новых сюжетах ещё только предстоит узнать.

Автор материала Марк Шишкин