Россия пока не входит в группу лидеров по развитию цифровой экономики по многим критериям. Однако подвижки все же есть. Объем цифровой экономики, по некоторым данным, вырос в пять раз за пять лет. В 2017 году он достиг 4,3 трлн рублей. Чего же не хватает государству и какие шаги предпринимает в направлении цифровизации Татарстан, обсуждали на пленарной сессии «Цифровая кооперация. Новые возможности сотрудничества государства и бизнеса», которая стала итоговой на конференции Цифровая индустрия промышленной России (ЦИПР) в Иннополисе. 

Татарстан — полигон для идей

Модератором встречи стала телеведущая и в последнее время завсегдатай Татарстана Тина Канделаки.

— Человек, который является двигателем, мотиватором очень многих технологий, которые развиваются в Татарстане и потом распространяются на всю страну, — представила она президента Татарстана Рустама Минниханова, который вышел к публике со вступительным словом.

— Один раз так получилось, что документ для выступления не дошел, — начал президент, перебирая бумаги с текстом выступления. — Пришлось искать, сейчас уже научены опытом. Бумага тоже должна быть, а не только девайсы, как у Тины (телеведущая читала текст с планшета. — Ред.). 

После небольшого отступления лидер республики отметил разработки, которые ему удалось оценить на экспозиции ЦИПР перед пленарным заседанием, а затем вкратце рассказал о том, что Татарстан делает, чтобы идти в ногу с цифровой революцией.

— Мы уделяем большое внимание технологиям. Вот Карта жителя апробируется в Зеленодольском районе, уже 23 сервиса реализовано. Безналичные платежи по республике выросли более чем в четыре раза. Мы и дальше будем тиражировать эти решения, — отметил президент Татарстана.

Упомянул он и проекты в госуправлении, медицине. В частности отметил, что бригады «скорой» республики оснащены планшетами и системой ГЛОНАСС, что позволяет оперативно координировать работу. Особое значение перевод системы здравоохранения в электронный вид имеет для первичного звена.

— Многие наши проблемы связаны с отсутствием первичного звена. А если оно и присутствует, то профессионализм специалистов на селе, например, значительно ниже, чем у высококлассных специалистов, которые работают в медицинских центрах. Сегодня информационные технологии позволяют с любого ФАП организовать все коммуникации, передавать цифровые изображения, получать консультации, — подчеркнул в своем приветственном слове Минниханов.

По части правоохранительных органов он упомянул проект «Безопасный город» и 56 000 установленных камер, а также блокчейн-технологии по линии Госкомитета по архивному делу Татарстана. 

— Что касается наших компаний, я бы отдельно хотел отметить «Татнефть». Генеральный директор (Наиль Маганов. — Ред.) здесь, он у нас очень продвинутый. Уже с 2009 года «Татнефть» одной из первых нефтяных компаний осуществила проект «интеллектуальные месторождения», в 2014 году — реализацию стратегии цифровой трансформации компании путем внедрения методологии цифровое месторождение и цифровая скважина, а в 2016 году в целях повышения нефтеотдачи пластов был создан центр моделирования геотехнологических мероприятий на основе современных цифровых технологий. То есть все, о чем мы сейчас говорим, реализуется на наших месторождениях, — добавил президент.

Он отметил высокую открытость и готовность к сотрудничеству местных вузов в части информационных разработок. В этом смысле площадка Иннополиса стала показательной.

— Вообще, Татарстан — это некий полигон, где наши партнеры могут реализовать свои идеи, технологии. Благодаря руководству нашей страны появился вот такой центр Иннополис. Совместно с «Ростехом» мы создали такую конференцию. Это говорит о том, что здесь можно реализовать многие проекты, — заключил Минниханов. 

Цифровая экономика будет ускорять власть

Постепенно Тина Канделаки на правах модератора перевела внимание спикеров к теме проблемных зон, которые пока не дают России достигнуть мировых значений по объему цифровизации. Одним из таких направлений остается отсутствие правового поля и налаженного контакта между государством и бизнесом в вопросах цифровой экономики. 

В этой части дискуссии Канделаки обратилась к экс-министру связи России Николаю Никифорову. 

— Как можно сформулировать модель партнерства власти и бизнеса в этой сфере? Потому что как только говорят «власть», я сразу начинаю думать о регуляторике. А это такая тонкая сфера, в которой важна свобода. И как должна меняться система госуправления, чтобы отвечать вызовам цифровой экономики? — задала вопрос модератор.

Никифоров в свою очередь указал на программу «Цифровая экономика», которая была принята правительством России. Она, по мнению экс-министра, как раз и является исключительным и уникальным случаем новой модели взаимодействия государства и бизнеса при реализации такого важного национального проекта, как цифровая экономика. 

— Мы привыкли к терминам «государственная программа», «целевая программа». На самом деле это очень зарегулированные и бюрократизированные инструменты. Те, кто сталкивался с реализацией мероприятий в рамках таких программ, представляют, какое время занимает внесение тех или иных точечных корректировок. Отличие программы «Цифровая экономика» в том, что она построена на других принципах, она во многом управляется представителями индустрии, создана даже АНО — автономная некоммерческая организация. Именно там есть центры компетенций. Да, конечно, все равно на уровне правительственной комиссии, подкомиссии утверждаются традиционные бюрократические документы, сроки, мероприятия, деньги, но вся эта подготовка проводится руками индустрии, — ответил Николай Никифоров.

— Хочется слышать о конкретных кейсах. Говорится, что цифровая экономика будет ускорять власть. Вот можно на конкретных примерах показать, как работа власти под влиянием цифровой экономики ускорилась, — попросила Канделаки.

В пример Никифоров поставил систему госуслуг и электронных платежей. 

После этого Тина Канделаки вновь перевела внимание к Рустаму Минниханову. Ее интересовал вопрос о том, сколько времени потребовалось Татарстану, чтобы внедрить электронные услуги, и какие из них «прижились» быстрее. 

Минниханов рассказал, что заявления в ЗАГС быстро внедрились и нашли отклик у людей, а вот некоторые госуслуги распространялись «потихонечку». Например, электронные платежи.

— Мы смотрим, чтобы сервисы были удобными. Электронными услугами мы не только облегчаем жизнь людей, но и убираем коррупционные риски. Чтобы кто-то к кому-то не ходил. Или, может, у человека настроения нет, или он заболел, — ответил президент Татарстана.

«Никаких драматических изменений не произойдет»

Так или иначе, обсуждение спикеров крутилось в основном вокруг одной темы — роль государства и правовое регулирование в цифровой экономике. 

Кто-то говорил, что этой сфере нужен жесткий контроль, чтобы все стороны были защищены. Однако такой подход разделили не все.

Так, министр по внутренним рынкам, информатизации, информационно-коммуникационным технологиям Евразийской экономической комиссии Карине Минасян заявила о необходимости выхода из национальных рамок и реализации совместных проектов между государствами, корпорациями. 

— Тем проектам, инициативам, которые приходят на нашу площадку, не хватает не только поддержки государства, но и поддержки крупных компаний. Им не хватает новых межгосударственных, государственных, частных моделей взаимодействия. Им надо получить возможность рисковать, ошибаться! — отметила спикер.

— Рустам Нургалиевич в этот момент вас очень внимательно слушает. Надо рисковать! Здесь просто вопрос: рискуем вместе и кто несет ответственность или рискуем по отдельности, — заметила Канделаки.

— Нужно создавать механизмы. Мы сейчас создаем межгосударственную цифровую песочницу, где возможно было бы реализовывать такого типа проекты, свободные от регулирования, — ответила Минасян.

Вспоминая о прорывных проектах Татарстана, чей опыт был растиражирован на весь мир, президент республики вспомнил компанию «Эйдос», разрабатывающую медицинские симуляторы. 

— Когда Николай Анатольевич еще был не таким большим начальником, мы поняли, что надо упрощать систему госуправления. Она очень громоздкая и неэффективная. Надо было как-то систематизировать, ускорять процессы. Этому поспособствовали наши поездки в Сингапур, когда мы у видели, что там творится. Как результат — появились наши IТ-парки. Генеральный директор [завода «КАМАЗ] [Сергей] Когогин тогда сказал, что есть парень, который делает лазерные головки. Тренажеры сделал сначала для« КАМАЗа», а потом пошел в медицину. Сегодня «Эйдос» — лидер по медицинским симуляторам.

Подводя итог дискуссии, Тина Канделаки провела небольшой обмен мнениями на тему того, какими же компетенциями должен будет обладать человек цифровой экономики, чтобы быть востребованным. 

— В моем понимании цифровая экономика позволяет улучшить работу и эффективность. Люди, которые должны реализовывать эти проекты, должны быть профессионалами, способными решать задачи, — коротко ответил Рустам Минниханов.

— То есть современный человек должен будет всю жизнь учиться? Это не наша старая школа, — развила тему Канделаки.

— Конечно. Что такое цифровая экономика? Это здравоохранение, архивное дело, машиностроение, нефтехимия. В любом случае люди должны разбираться в сфере, но они еще и должны обладать знаниями по части цифровых технологий, — добавил президент.

— Не считаете ли вы, что цифровизация увеличит нагрузку на человека? — продолжала телеведущая.

— Кто не работает, тот все равно работать не будет. Не волнуйтесь, — с улыбкой успокоил ее Рустам Минниханов.

Оптимистичный прогноз оказался и у Николая Никифорова, который считает, что драматических изменений не произойдет, а все будет идти своим чередом. 

— Можно уйти в футорологию и предсказать, как изменятся рабочие профессии, что они будут вытесняться роботизацией. Конечно, с точки зрения узконаправленных компетенций, мы все станем больше программистами, но это будет не такое программирование, как написание строк кода. Оно станет гораздо более понятным и привычным. Ясно, что станет больше математики, технологического дизайна. В целом же мы станем больше работать с информацией. Мы станем более интеллектуально ориентируемыми существами. Чего-то драматического не произойдет. Я не верю в эти истории про грозящую всем безработицу. Это будут мягкие комфортные переходы. И качество жизни улучшится, потому что мы будем производить больше благ за меньшее время. Может, у нас появится больше времени на творчество, семью. Это тоже хороший исход, — завершил разговор экс-министр.