«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Узнали
Узнали, как в театре Кариева проходит первая экспериментальная лаборатория.

Лаборатория «Тамга» для татарского ТЮЗа — мероприятие совершенно новое и непривычное. Директор театра Гузель Сагитова говорит, что желание вдохнуть новый глоток воздуха пришло во время перехода на нынешнюю должность в сентябре прошлого года. Решили, что нужно провести творческую лабораторию. Уже через полгода идея реализовалась. 

На лабораторию были приглашены молодые специалисты спектаклей детско-юношеской аудитории. Всего их четверо: Александра Ловянникова (Москва), Екатерина Корабельник (Москва), Тимур Файрузов (Норильск) и Ильшат Мухутдинов (Уфа). Куратор — театральный критик Нияз Игламов говорит, что такой выбор был обусловлен тем, что для первой лаборатории режиссеров выбирали по принципу профессиональный, молодой, а главное — человечный.

— В первую очередь я ориентировался на репутацию режиссеров, на их имя, на их симпатичность. Очень важны личные качества человека. Иногда некоторые режиссеры слишком жестко обращаются с актерами. Иногда такие тоже нужны, но это уже для второй, третьей серии. Будем думать, кого звать, будем уже посмелее, — предупреждает Игламов. 

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Критик уверен, что самая сложная задача лаборатории — это создать материал, который мог бы зацепить молодежь. Игламов называет это дело «самым трудным искусством».

— Даже большой и опытный режиссер, не имеющий опыта работы в таком формате, может потерпеть фиаско, — говорит он.  

Но в такую безуспешность трудно верится. Войдя в театр, впадаешь в обнадеживающую суету, которую создают бегающие туда-сюда артисты, техперсонал и другие рабочие. До конца этой недели театралы работают без оглядки на часы, день и ночь, потому что времени в обрез, а подготовиться нужно к представлению сразу четырех эскизов. В такой атмосфере ты забываешь, что скоро конец рабочего дня.

Прогуливаясь по служебным коридорам, мы заглядываем в каждую дверь — везде, где только можно, идут репетиции. Вот артисты группы режиссера из Уфы Ильшата Мухутдинова сидят на полу и матерятся прямо перед наставником и директором театра Гузель Сагитовой. 

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

— Показать это произведение без самого насилия, без мата невозможно. Самое интересное в нем — это далеко не мат. Интересен сам человек, — сразу же объясняет режиссер. — Произведение «Молчанка» Антона Бескрованного выбрал я. Материал смелый и на первый взгляд кажется очень пошлым, но на самом деле это тонкая история о том, как мы вынуждены жить в ситуациях, где нас окружают негатив, мат, насилие, и о том, как в этой ситуации оставаться человеком, — рассказал Мухутдинов. 

Артисты стараются скрыть свое стеснение непристойных фраз и выражений, а режиссер видит то, как теряется экспрессивность произведения при переводе на татарский язык, и связывает это с менталитетом татарского народа. 

— Наш народ не сквернословит на людях. Может быть, мы и ругаемся, но только не вынося этого из дома. И когда мы слышим это слово в общественности или в театре — это катастрофа. Но у нас здесь полная свобода слова. Потому что это лаборатория. Поиски и проба нового. Это огромный плюс для артистов, когда они переходят какие-то рамки повседневной жизни, — уверяет режиссер.  

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Директор театра Гузель Сагитова считает, что реакцию зрителей на эскиз Мухутдинова даже предположить пока сложно. Но несмотря на то, что уфимский режиссер — самый молодой из всего коллектива, за его спиной уже 25 лабораторий, поэтому можно надеяться, что он не ошибся. 

Мы покидаем зал Мухутдинова и переходим в фойе, где уже завершается репетиция норильского режиссера Тимура Файрузова. 

— Мы все успеем, не переживайте, — наставляет он своих артистов и отпускает отдыхать.  

Уже когда актеры разошлись, Файрузов признается, что его главная задача — вселить в ребят уверенность, потому что для них это стресс. Также и для режиссеров это встряска. 

Как выяснилось позднее, татарским владеет только один — Мухутдинов, потому его переживания особые. Поймут ли его коллеги? Сам создатель говорит, что интересно наблюдать за тем, как меняется впечатление от одной и той же истории на двух разных языках. 

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

— Для меня другой стресс, — добавляет его коллега Файрузов. — Я, несмотря на то, что родился и некоторое время жил в Казани, все же очень плохо знаю татарский язык. Вчера у меня произошел затык, но я им уже переболел. Мы все читаем, читаем, но до финала никак дойти не можем. Потому что пьеса на русском звучит более лаконично, менее объемно. А татарский язык образный и поэтичный. Если на русском речь звучит минуту, на татарском — полторы, — делится своими наблюдениями гость из Сибири.  

Сроки лаборатории небольшие, но Файрузов считает, что актеры все успеют.

— Ребята мне очень нравятся. Иногда я наблюдаю за тем, как артисты дают истерику. А у кариевских ее нет. Они переживают, говорят, что не успеем. Но я уже вижу, что мы все успеваем. 

Тем временем фойе уже заняла группа Александры Ловянниковой. Готовят эскиз для самых маленьких зрителей «Лучший друг собаки — Этнең якын дусты».  

— Честно говоря, это довольно занятная лаборатория, потому что я никогда не работала с людьми, говорящими по-татарски, со спектаклем, который делается на татарском языке, который я не понимаю так же, как и часть режиссеров этого проекта, — рассказывает Ловянникова.

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Спасают ситуацию помощники режиссера, которые постоянно переводят с татарского на русский. 

— Но если в России ставят спектакли иностранные режиссеры, если они могут, то и я могу. К тому же когда актеры попадают в интонацию, я понимаю их, — стараясь не растеряться, отвечает спикер. 

Александра согласилась проводить меня до четвертого режиссера, но, увидев большую картонную стенку, остановилась, чтобы попросить перенести ее в фойе для репетиции. 

— Лаборатория всегда делается из того, что есть. Это касается как реквизита, так и костюмов. Вот сейчас перед нами задача зашторить все окна, а они здесь очень большие, — объясняет она. 

На сцене главного зала кипит работа под руководством Екатерины Корабельник. Режиссер не просто сидит на кресле и молча наблюдает, а ходит между актерами и громко командует, что к чему. 

— Ребята очень хорошие. Им сложно, потому что они никогда не играли этот материал, но он им очень идет. И мне кажется, за ними будущее. Они молодые и рассказывают историю о молодых. И дети, и подростки будут их понимать, потому что они сверстники, — рассказала она нам позднее. 

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Никаких преград в общении режиссер не ощущает и считает, что если люди говорят о общечеловеческих темах, то язык не важен. Корабельник уверена, что все технические сложности и короткие сроки в создании эскиза помогут всем участникам лаборатории сделать заметный шаг вперед. 

— Сейчас актеры находятся как будто в спортивном зале. Для них это прокачка, — считает она. 

Актеры признаются: им нелегко, но интересно. 

— Лично я ждала эту лабораторию. Хочется развиваться, попробовать что-то новое. Я молодая актриса, мне хочется сыграть и маму, и бабушку. Нам повезло, что наш режиссер каждому из нас дал по несколько ролей. За долю секунды мы перевоплощаемся в какой-то другой персонаж, — делится Рузанна Хабибуллина

— Для нас это стресс. Мы долгие годы работали в одном формате, а тут вдруг резко что-то изменилось. Но если творческий человек не будет испытывать стресс, то он не станет развиваться, — говорит Алсу Файзуллина

«Огромный плюс для артистов, когда они переходят рамки повседневной жизни»

Уже в эту субботу в театре состоится показ эскизов перед московскими критиками. Будет решаться их дальнейшая судьба. По словам директора театра Сагитовой, есть четыре варианта: первый — эскиз доводят до спектакля и включают в репертуар, второй — эскиз останется для театра эскизом, третий — ни один из эскизов не останется в театре, четвертый — режиссеру предложат поработать в театре над другим материалом.  

— Говорят, первый блин комом. Как бы ни завершилась эта лаборатория, на следующий год мы будем проводить ее снова. Лаборатория станет постоянной, — заключила Сагитова. 

Comment section

Добавить комментарий