Усиление рубля в 2025 году заметно отразилось на экономике Татарстана: снизились поступления по налогу на прибыль, просела валютная выручка экспортеров, а удешевление импорта усилило давление на местных производителей. На фоне масштабной дедолларизации в стране растет интерес к китайскому юаню. В интервью KazanFirst генеральный директор УК «Финам Менеджмент» Александр Бирман рассуждает о том, как меняется экономика республики, что ждет рубль и каким должен быть подход к личным финансам в новых условиях.
— Бюджет Татарстана в значительной степени наполняется за счет налогов от добычи полезных ископаемых и нефтехимии. Однако из-за крепкого рубля эти доходы значительно снизились. Складывается впечатление, что высокая цена национальной валюты давит на экономику региона. Как решится эта проблема?
— Я бы не сказал, что крепкий рубль давит на экономику Татарстана. Мы видим в этом не только вызов, но и дополнительный стимул. Крепкий рубль повышает покупательную способность населения и удешевляет импорт оборудования и технологий, что ускоряет модернизацию. А экономика Татарстана, как пример одного из самых развитых промышленных центров России, давно не только сырьевой сектор. Бюджет республики все в большей степени опирается на диверсифицированную базу, включая обрабатывающую промышленность, IT-сектор и сельское хозяйство, что создает устойчивость.
— Вы сказали вызов. Какой риск экономике республики несут дорогой рубль, высокая ключевая ставка и санкционные ограничения?
— С учетом вышесказанного я бы не говорил, что текущая оценка рубля несет риск. Тренд на плавное снижение ключевой ставки является долгожданным сигналом для частного бизнеса, что должно дать позитивный импульс. Это снизит стоимость кредитов, повысит доступность финансирования для пополнения оборотных средств, для модернизации производства и запуска новых проектов. Даст мощный стимул для роста инвестиционной активности внутри региона. Также нужно отметить важность роли прямых инвестиций — как внутренних, так и от партнеров из дружественных стран. Это должно стать одним из основных драйверов для создания новых мощностей и передовых технологических цепочек, менее зависимых от западной конъюнктуры.
— Нет ощущения, что в текущей ситуации есть какая-то неопределенность относительно будущего рубля? В какой валюте хранить свои сбережения?
— Неопределенность есть не только в отношении нашей национальной валюты, но и в отношении всех валют. И потом, любая валюта, в том числе доллар, подвержена инфляции. То есть существует отрицательная доходность. Поэтому говорить о сохранении рубля ради рубля бессмысленно. Я бы отталкивался от консервативных инструментов. Это вклады. Это уже сформировавшийся рынок биржевых фондов денежного рынка — БПИФы денежного рынка. Если память не изменяет, их сейчас порядка 40. Дальше я бы рассматривал наиболее надежные облигации. И, естественно, в первую очередь это ОФЗ — облигации федерального займа, корпоративные облигации с высоким рейтингом и облигационные биржевые фонды.
«Произошло разумное замещение»
— В последние годы в России была проделана большая работа по импортозамещению. Можно оценить объем товаров, которые мы сейчас покупаем в долларах?
— По статистике, заинтересованность в долларах упала в два раза. В основном текущие расчеты — мы говорим про валюту расчетов во внешнеэкономической деятельности — идут либо в рублях, либо в уже дружественных валютах. Каналы расчетов в евро отпали, свифт отключен. Я бы сказал так: произошло разумное замещение. В свое время США подсадили всю мировую экономику на иглу нефтедоллара. И слава богу, что благодаря огромным усилиям сейчас идет процесс дедолларизации. В принципе это может быть даже и полезно для США. У них огромные обязательства, огромный объем государственного долга.
— Какие механизмы обеспечивают дедолларизацию внутри России? Можно ли говорить о том, что это происходит за счет роста собственного производства?
— Действительно, есть тенденция к реиндустриализации, к полноценному импортозамещению, но это начало пути. Китайцы говорят, что путь начинается с первого ли, с первого шага. Главное, чтобы была политическая воля. Насколько я вижу, она есть. В том числе в Татарстане очень гармонично и серьезно развиваются предприятия нефтехима. Развиваются производственные площадки. В этом плане Татарстан вообще, я считаю, один из лидеров экономики. Главное, не уходить в психологию, а заниматься прямой работой, развитием технологий. В целом по экономике мы видим то, что в России локализуют производство. У нас достаточно дешевая рабочая сила при огромном научном потенциале и большом числе людей с высшим образованием, качественным даже относительно международного уровня.
— Кроме политической воли для этого, наверное, еще сбыт нужен?
— А сбыт есть. У нас уже сейчас есть основные партнеры, кому мы умеем сбывать нашу продукцию. Я говорю не про сырье. Это, само собой, Азия. Если мы возьмем, допустим, Африку, то это огромный рынок. Там Россия в определенных областях является лидером. Банально в части производства продуктов питания. Рынок удобрений — это отдельная история. От этого никуда не уйти, потому что в России есть все для того, чтобы производить и сельхозпродукцию, и удобрения. Китай очень любит нашу пищевую продукцию. Они скупают практически все и очень доверяют российскому производителю. Это огромный, растущий рынок. Есть просадки в рамках сальдо торгового баланса с Китаем, но это опять же локальные моменты относительно общей тенденции к росту взаимодействия и стратегического сотрудничества.
«Большинству потребителей юань не нужен»
— Многие пытаются делать накопление в юанях. Часто приходится видеть, что покупают и юани в чистом виде, и замещающие облигации, номинированные в них. Насколько это оправданно с учетом того, что Китай проводит политику ослабления национальной валюты?
— Если мы рассматриваем валютные инструменты для инвестирования, то да. Сам юань покупать бессмысленно. Большинству потребителей он не нужен. В интересах своей экономики Китай плавно ослабляет курс национальной валюты для поддержки производителей и экспорта. Но это делается планомерно для того, чтобы сохранить конкурентоспособность своей продукции. Говорить о том, что облигации, выпущенные в юанях, как-то от этого страдают, нельзя. Считаю, что это правильный подход для инвестора — покупать облигации, эмитированные в юанях, как минимум для диверсификации портфеля, да ещё и как инструменты с неплохой доходностью.
— Сейчас готовятся к выпуску российские ОФЗ в юанях. Насколько они могут быть интересны розничному инвестору? Там, кстати, ставка относительно невысокая получается.
— ОФЗ — в принципе максимально консервативный и надежный инструмент. Облигации федерального займа — это госдолг и, как правило, доходность ниже, чем у корпоративных облигаций. Как я ранее и говорил, ОФЗ должны присутствовать в портфеле любого инвестора как базовый инструмент. В целом выпуск ОФЗ в юанях — это некое обозначение правильного тренда. Мы укрепляем отношения с нашим, я считаю, лучшим партнером на уровне межгосударственного взаимодействия. Это не говорит о какой-то зависимости. Здесь нет никаких плохих индикаторов. Просто сейчас есть потребность в иностранной валюте, а доллар нужен все меньше и меньше.
Дедолларизация происходит не только в России. Глобально мы наблюдаем сейчас достаточно низкие уровни расчетов в долларах. В принципе зачем тебе валюта-посредник, если государства могут нормально взаимодействовать в расчетах без доллара? Любые серьезные контракты могут заключаться в национальной валюте. В этом плане мы уходим от долларовой иглы и выпуск ОФЗ в юанях — правильная тенденция, правильный план.
— Когда в текущих условиях покупают облигации, номинированные в другой валюте, разве это не ставка на ослабление рубля?
— Нет, в основном инвестиционные валютные инструменты покупают для диверсификации, потому что доходность в рублевых инструментах выше, чем доходность в инструментах, эмитированных в юанях, или в долларах. Это основные правила инвестирования. Должны быть разные инструменты, разная валюта, дабы избежать каких-то страновых, отраслевых и валютных рисков.
«Почему доллар должен стоить 105 рублей через полгода, я не знаю»
— Сегодня много говорят о том, что ситуация, когда ЕС в результате санкций удерживает накопления России, приводит к развитию расчетов в национальных валютах. Как это повлияет на курс рубля по отношению к доллару?
— Мы видим, что, несмотря на всю эту недружественную зарубежную риторику, несмотря на все, что происходит, рубль укрепился. Есть большое, в первую очередь даже психологическое, давление на Россию. Есть всякие незаконные рестрикции в отношении российских компаний или компаний с российскими корнями. И все равно наша национальная валюта за счет правильных действий находится на достаточно справедливом уровне оценки. Произошла девестернизация. Мы ушли от Запада. Мы теперь ориентируемся на Восток. Это может быть не совсем правильно, но мы следуем мировым тенденциям. Причем это не в ущерб российской экономике. Просто мы нашли другие рынки сбыта, других партнеров и укрепляем с ними связи.
Однако если европейские, как их раньше называли, партнеры придут к каким-то разумным идеям, то экономические связи восстановятся достаточно быстро. Тем более что они в проигрыше относительно общей экономики.
— Создание цифровых национальных валют преследует цель отказа от резервных мировых валют? Как это повлияет на курсы национальных валют и экономику домохозяйств?
— Это вопрос интересный. Глобально, наверное, позитивно. К сожалению, я не знаю, за счет чего, но было очень много негативного фона информационного в отношении цифрового рубля. По большей части обычного потребителя цифровой рубль не будет касаться почти нигде, кроме вопросов государственных субсидий, каких-то дотаций, маткапитала. То есть того, что требует повышенного контроля. В первую очередь цифровой рубль нужен для контроля за расходами бюджетных средств. Второй момент — этот инструмент нужен для расчетов с внешними торговыми партнерами в лице, опять же, того же самого Китая, Бразилии, Индии, потому что это достаточно легко делать в рамках технологии. Сама технология позволяет полностью проследить рубль с определенным кодом, который ему присвоен, от точки А до точки В, С и так далее. Ты можешь просто проанализировать, куда пошли деньги.
— Мы уходим от корреспондентских банков в этом отношении?
— Да, в данном случае они не очень нужны, по большому счету. Если мы согласились со стоимостью в некоем торговом балансе — рубль стоит столько, а юань столько, если мы нашу монетарную политику корректируем плавно, то нам доллар в принципе не нужен. Это прозрачная валюта с прозрачными расчетами. Она имеет ограниченную эмиссию — ее больше не будет. Ты понимаешь, куда она пошла, это улучшает экономические процессы в плане прозрачности. Ты не можешь обналичить ее просто так и отпустить на неправильные цели. Вот для чего нужен цифровой рубль. Плюс, возможно, он кому-то будет нужен для максимальной сохранности сбережений и при этом как некий аналог наличности.
Допустим, если у тебя украли цифровой рубль, то можно провести расследование, начиная от момента начала перевода до конечного поступления. В этом плане цифровой рубль — это достаточно интересный инструмент с точки зрения надежности и сохранности. Да, ты на него не будешь получать процент или капитализацию по вкладам, но это хорошая история для безопасности.
— Звучат прогнозы о том, что рубль будет дешеветь и продаваться по 105 за доллар. На ваш взгляд, насколько они оправданны?
— Это говорят первые лица крупных системообразующих компаний либо госчиновники просто потому, что это гипотетически выгодно нашим экспортерам для увеличения валютной выручки. Прогнозы на тему «доллар будет стоить 104 рубля» провоцируют вопрос: в какой перспективе? В течение пяти лет с учетом инфляции, может быть. А вот почему он должен стоить 105 рублей через полгода, я не знаю. На текущий момент, я считаю, курс достаточно сбалансирован и справедлив. Может быть, будет коридор 80-85 рублей. Может быть, при каких-то движениях, даже 87 рублей. Но нужно понимать, насколько справедлива оценка самого доллара.
Мы видим, что происходит с той же самой американской экономикой. Вот эта история с шатдаунами интересна. Она же говорит о том, что они каждый раз увеличивают порог госдолга. Его невозможно обслуживать. У тебя экономика не растет настолько, чтобы ты мог обслуживать госдолг. У нас такой ситуации нет. За 20 лет мы стали государством, которое является донором ликвидности. Есть огромные центры производства. Есть лидеры в области, например, сельского хозяйства, атомной энергетики. Это вообще потрясающе. Ни у кого нет такой экспертизы, технологий и возможностей. Есть вещи, в которых Россия впереди планеты всей. Но ты не можешь быть везде сильным.
Comment section