ИИ — инструмент или автор: кто будет владеть результатами работы нейросетей

В Госдуме готовят поправки, которые впервые определят правила авторства произведений, созданных с участием искусственного интеллекта. Эксперты KazanFirst спорят, кто должен считаться автором — человек, нейросеть или разработчик — и какие технические решения помогут фиксировать вклад пользователя.

Этой осенью в Госдуме намерены рассмотреть изменения в статью 1259 Гражданского кодекса. Поправки должны впервые закрепить правила об авторских правах на произведения, созданные при участии технологий искусственного интеллекта (ИИ).

— Мы планируем провести круглый стол осенью. В пользовательских соглашениях большинства компаний, предоставляющих услуги с использованием алгоритмов искусственного интеллекта, указано, что все права на результаты деятельности принадлежат самой компании, — отметил заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов.

Депутат пояснил, что подобная практика создает угрозу для авторов, которые используют ИИ в своей деятельности: от написания текстов и музыки до разработки логотипов и научных работ.

— В один момент они могут столкнуться с ситуацией, когда все права на созданный ими контент окажутся у зарубежной компании. Именно поэтому мы считаем необходимым урегулировать этот вопрос на законодательном уровне, — подчеркнул он.

Кроме того, планируется определить и закрепить в нормативных актах такие базовые понятия, как «нейросеть» и «дипфейк». Это, по мнению Свинцова, станет необходимым условием для правовой защиты граждан, бизнеса и предотвращения возможных злоупотреблений. KazanFirst решил обсудить предлагаемые изменения с экспертами.

Где граница между автором и инструментом?

Генеральный директор ООО «Киберразведка» Антон Белоусов считает, что граница между инструментом и «автономным автором» в значительной степени условна. Он пояснил, что многие привычные программы содержат элементы автоматизации, например, «пакетную обработку или фильтры», а нейросети представляют собой лишь «продолжение этой линии».  

— Нейросеть не генерирует ничего по своей воле, ей нужно что-то на «входе». Человек создает и придумывает вводные данные и одновременно выступает критиком — принимает или забраковывает результат, — указал он.

При этом эксперт допустил, что в будущем автономность систем может возрасти и что тогда появятся модели со встроенной системой воли.

— Определенно, настанут интересные времена, — предположил он.

О технических решениях для фиксации вклада пользователя Белоусов заявил, что это «бессмысленная трата ресурсов». 

По его словам, генеративный ИИ, по сути, перерабатывает и комбинирует уже существующие данные, а человеческий мозг работает схожим образом — используя опыт, знания и впечатления. Поэтому, заметил эксперт, вопрос о фиксации конкретного вклада кажется риторическим.

Что касается авторских прав, спикер отметил, что компании в своей бизнес-модели в основном зарабатывают на подписках за доступ к нейросети и не претендуют на авторство результата. По его мнению, итог работы во многом зависит от пользовательских данных и вероятностной природы самих систем, поэтому закрепление авторских прав за разработчиками выглядело бы нелогично. Он выразил сомнение, что в этой сфере произойдут заметные изменения.

Вместе с тем Белоусов считает, что отследить оригинальный контент, созданный ИИ, возможно с помощью «цифровых отпечатков». Однако он обратил внимание, что любые попытки ограничить копирование на практике редко бывают успешными. 

— Если вы думаете, что всем в мире можно сесть, договориться о едином способе идентификации и маркировки ИИ-контента и всегда его придерживаться, у меня для вас плохие новости, — резюмировал эксперт.

Судебная практика в США, Европе и Китае

Основатель юридического агентства «АргументЪ» Елена Аношкина пояснила KazanFirst, что в российском праве «наиболее жизнеспособной» считается модель, при которой автором признается именно пользователь. Даже минимальный творческий вклад, например, выбор параметров или доработка результата, позволяет считать его произведение объектом авторского права.

По ее словам, вариант с признанием автором разработчика программы не выглядит устойчивым, поскольку его труд уже охраняется как код и базы данных. При этом возможен и подход с признанием ИИ-контента общественным достоянием, но он убирает мотивацию для пользователей и креативных индустрий.

— Признание авторства за человеком при наличии его вклада и открытый доступ к результатам автономной генерации формируют необходимый баланс интересов в регулировании этой сферы, — подчеркнула Аношкина.

Говоря о влиянии закрепления авторских прав на судебную практику, юрист отметила, что судам придется вырабатывать критерии оценки степени творческого участия. Это повлечет за собой развитие новых экспертиз, которые смогут установить, насколько пользователь влиял на результат. 

Она также указала на изменения в спорах о плагиате: нередки случаи, когда разные пользователи получают схожие материалы из-за особенностей алгоритма, и тогда придется решать, есть ли здесь нарушение. 

— Новая проблематика возникнет и в сфере трудовых отношений: потребуется ответить, распространяются ли нормы о служебных произведениях (произведения науки, литературы или искусства) на результаты, сгенерированные с помощью ИИ, или же такие объекты требуют самостоятельного регулирования. Это очень важный вопрос, потому что сегодня работодатели и работники исходят из устоявшихся норм, но они изначально не учитывали ситуации, когда продукт создается с использованием нейросети, — добавила эксперт.

Касательно введения разных правовых режимов Аношкина пояснила:

— Введение разных режимов обеспечит баланс интересов: человек, вложивший труд, сможет рассчитывать на правовую защиту, а алгоритмический продукт — оставаться открытым.

В качестве зарубежных примеров эксперт упомянула США, где автором может быть только человек, и Европейский союз, в котором действует общее регулирование через AI Act и также признаются только результаты человеческого творчества. 

В Китае же применяется гибридная модель: государство контролирует сервисы, требует маркировки и допускает охрану результатов при наличии организационного вклада. 

— Для России наиболее близким ориентиром может быть европейский подход, при котором права признаются только за человеком, а полностью автономные работы остаются в открытом доступе, — подытожила Аношкина.

Блокчейн и водяные знаки на произведения с ИИ

По словам технологического предпринимателя Марата Дусаева, в российском праве ключевым критерием для охраны авторских прав остается «творческий вклад человека». 

— Гражданский кодекс РФ считает автором лицо, чей творческий труд выражен в объективной форме; те, кто оказывает техническое содействие, авторами не признаются. Верховный суд в 2019 году указал, что произведения, созданные «техническими средствами без творческого вклада человека», не подлежат охране. Европейские юристы также отмечают, что автором может быть пользователь, который своими творческими решениями определяет результат нейросети, а разработчики не считаются авторами, — заявил Дусаев. 

Отвечая на вопрос о фиксации вклада пользователя, Дусаев рассказал о нескольких возможных решениях. Он упомянул цифровые водяные знаки, которые можно встроить в пиксели, текст или аудио, а также системы учета происхождения, подобные Content Authenticity Initiative (совместная отраслевая инициатива, основанная Adobe и другими компаниями, цель которой — создать открытую систему для добавления метаданных о происхождении контента). 

Дусаев также предположил возможное использование блокчейна. По его словам, «запись произведений в блокчейн обеспечит неизменяемую временную метку и доказательство владения».

Он также отметил, что юристы рекомендуют документировать процесс работы — сохранять эскизы и версии промптов, чтобы в случае спора подтвердить степень творческого контроля.

Говоря о влиянии закрепления авторских прав за пользователями, он отметил, что сейчас многие сервисы оставляют за собой права на результаты генерации. 

— Если законодательство установит, что права принадлежат пользователям, компаниям придется изменить подход к монетизации, — заявил Дусаев. 

В этом случае разработчикам придется отказаться от передачи прав в пользовательских соглашениях и перейти к моделям подписки или корпоративным версиям сервисов, где данные клиентов не используются для обучения. Он добавил, что это может замедлить развитие открытых моделей и усилить тенденцию к созданию закрытых и платных решений.

Комментируя вопрос отслеживания оригинальности ИИ-контента, предприниматель пояснил, что существует несколько подходов, но каждый имеет ограничения. Водяные знаки и метаданные помогают установить происхождение, но их можно удалить или изменить. Хранение баз данных позволяет сопоставлять новые работы со старыми, однако требует колоссальных ресурсов. 

— Существуют и алгоритмы постфактумного анализа, которые выявляют признаки машинной генерации, но они дают ложные срабатывания и легко обходятся перефразированием или редактированием, — отметил он. 

По мнению Дусаева, полностью предотвратить копирование невозможно, поэтому проблему следует решать комплексно — сочетать технические и правовые меры и обучать пользователей фиксировать свой вклад.