«Руспродсоюз» заявил о дефиците меда в России: запасы ранних сортов иссякли, цены с сентября выросли на 30-50%. Однако в Минсельхозе РТ с этим не согласны: по данным ведомства, цены на мед в республике держатся на уровне 380-550 рублей и не меняются годами. Пчеловоды объясняют возможный дефицит перепрофилированием пасек на опыление сельхозкультур — это приносит больше денег, но сокращает сбор меда. Отрасль также страдает от дорогих ветеринарных анализов, засилья импортных пчелопакетов с болезнями и фальсификата.
В «Руспродсоюзе» утверждают, что запасы ранних сортов (каштановый, акациевый), а также обычно доступные до весны сорта цветочного разнотравья иссякли уже к февралю, а закупочные цены на все виды меда с сентября прошлого года выросли на 30-50%, при этом рост продолжается и сегодня.
В министерстве сельского хозяйства и продовольствия РТ указывают на обратную ситуацию – цены на мед остаются практически неизменными на протяжении нескольких лет.
– Цену на продукт формирует рынок, то есть цены зависят от спроса и предложения: если его много, стоимость не растет. Продукт стабильно пользуется спросом у населения и производителей кондитерских изделий. В 2025 году, по сведениям пчеловодов, цены на разные виды меда составляли 380-550 рублей за один кг, – отмечают в ведомстве.
Не согласны в Минсельхозпроде РТ и с утверждением о том, что причиной неурожая послужила плохая погода, – несмотря на возвратные заморозки прошлой весной, 2025 год по агроклиматическим показателям, по оценке министерства, был благоприятным.
– Умеренная влага и теплая погода способствовали обильному росту и цветению растений и сельхозкультур, которые, в свою очередь, привели к увеличению медопродуктивности энтомофильных (перекрестноопыляемых. – Ред.) культур и продукции пчеловодства, в том числе меда, – пояснили KazanFirst в Минсельхозпроде РТ.
Пчел перепрофилировали с медосбора на опыление
Между тем с погодой в прошлом году повезло далеко не всеми регионам. Например, в Алтайском крае — одном из самых медоносных субъектов РФ — прошлый год действительно характеризуется как неурожайный. Апрель был очень теплым, снег быстро растаял, зацвели медоносы, пчелиные семьи начали активно развиваться, готовясь к взятку уже в мае-июне. Однако в июне в течение пяти дней стояли даже не заморозки, а настоящие морозы до −12 °C ночами, и все распустившиеся медоносы замерзли.
Председатель Союза пчеловодов России Валерий Михеев утверждает, что одной из причин возникшего дефицита могло стать и «перепрофилирование» пчеловодов.
– В России очень много пчеловодов ушло на такой вид деятельности, как опыление, уйдя от медового направления. Речь идет о заключении договоров с аграриями: пчелы работают на полях, повышая урожайность сельхозкультур на 25-40%, но при этом меда они практически не дают, – поясняет он.
Если верить Михееву, только на юге страны на опыление было перенаправлено более 100 тыс. пчелосемей:
– При средней продуктивности 120-140 кг меда с одной семьи потери продукта исчисляются тысячами тонн. Для сравнения: среднестатистический сбор меда в России составляет около 65 тыс. тонн.
Впрочем, как отмечает эксперт, благодаря огромной территории дефицит продуктов пчеловодства в одном регионе часто компенсируется избытком в другом, поэтому «на полках магазинов пусто не будет».
Цена анализов – десятки тысяч
Дополнительные риски для производства меда эксперты находят во вступивших недавно в силу ветеринарных требованиях, которые легли огромной нагрузкой на владельцев небольших пасек, – помимо расширения списка обязательных исследований существенно выросли расценки на их проведение, включая анализы на содержание в продукции антибиотиков.
– Если раньше расширенный анализ можно было сделать за 10-12 тысяч рублей, то у меня лично полный анализ обошелся в этом (2025-м. – Ред.) году в 40 тысяч рублей, – признается Михеев.
Для личных подсобных хозяйств с 10-15 ульями такие траты делают продажу меда нерентабельной. Между тем именно пчеловоды-любители сегодня составляют основу отрасли, а в структуре продаж меда по-прежнему превалирует схема «из рук в руки».
– Доля меда, продаваемая непосредственно пчеловодами или через посредников, минуя организованные каналы продаж, и, как следствие, без необходимости регистрации пчелосемей во ФГИС «Хорриот» и получения ветеринарного свидетельства, по нашим оценкам, сегодня составляет не менее 80%, – говорит генеральный директор ООО «Биолоджик» (поставщик меда ТМ «Берестов А.С.») Дмитрий Галаганов.
Подтверждением слов эксперта может служить статистика региональных отраслевых ведомств. По данным Минсельхозпрода РТ, в республике насчитывается 141 тыс. пчелосемей (число пчелиных пасек оценивается в 10,6 тыс., из которых 93% находятся в личных подсобных хозяйствах, и только 7% в сельхозорганизациях).
В то же время, согласно сведениям главного Управления ветеринарии Кабинета министров РТ, на 1 октября прошлого года в «Хорриоте» было зарегистрировано порядка 79,7 тыс. пчелосемей, принадлежащих всем формам собственности.
– Обязательная идентификация касается абсолютно всех случаев наличия пчелосемей, даже если они находятся во дворах частных домовладений. Эта мера предусмотрена российским законодательством и направлена на профилактику заболеваний пчел, контроль над численностью популяций и поддержание стойкого эпизоотического благополучия, – напоминают в ведомстве.
«Концов не найдешь»
Угрозу эпизоотическому благополучию эксперты видят в засилье импортных пчелопакетов, которые они называют настоящей головной болью отрасли. Валерий Михеев утверждает, что в прошлом году, несмотря на усилия общественников, в страну ввезли более 200 тысяч «посылок» с насекомыми, при этом удалось предупредить несанкционированный завоз 100 тыс. пчелосемей.
— Это благодаря тому, что поднялись общественные организации, мы стали активно писать письма в Россельхознадзор, — отмечает он.
Проблема, по словам эксперта, не только в том, что южные пчелы из Пакистана или Средней Азии — а именно эти регионы обеспечивают основной трафик пчелопакетов в страну — не приспособлены к суровому российскому климату. Главная угроза — болезни, которые они несут.
— Мы требовали, чтобы к обследованию завозимых пчел подходили более тщательно. У них выявлялся и нозематоз, и аскофероз (инфекционные заболевания. — Ред.), и клещи (паразиты рода varroa, использующие в качестве хозяев медоносных пчел. — Ред.). Таких пчел в страну допускать категорически нельзя, — убежден Михеев.
Ситуацию усугубляет нарушение карантинных норм: завезенные пчелы должны месяц отстаиваться на специальных площадках, но зачастую их начинают продавать, минуя обязательную процедуру.
— Реализацией пчелопакетов неизвестного происхождения занимаются не только частники, но и сельхозпреприятия, не имеющие племенного статуса, — им терять нечего, — говорит завкафедрой биологии, генетики и разведения животных факультета ветеринарной медицины Института «Казанская академия ветеринарной медицины им. Н.Э. Баумана» КГАУ Ильнур Камалдинов. — У них нет конкретной породы и нет документов. Покупают они по устной договоренности у перекупщиков, завозят неизвестно откуда. Предъявить претензии в случае чего некому. Концов не найдешь.
По словам эксперта, весь рынок в этом сегменте строится на сарафанном радио: пчеловоды годами покупают пакеты у одних и тех же поставщиков, если те устраивают их по качеству, однако любая такая сделка — риск.
«50% фальсификата — это искаженная информация»
Эксперты KazanFirst утверждают, что реализация львиной доли производимого вне рамок организованной торговли создает благоприятные условия для распространения фальсификата.
Открытые источники его долю на рынке оценивают в 50%, однако Михеев призывает не сгущать краски:
– Слухи о том, что более половины меда на прилавках является подделкой, – это искаженная информация.
Тем не менее в августе прошлого года крупные игроки рынка, включая X5 (сеть «Перекресток»), Роскачество и Руспродсоюз, подписали Хартию добросовестных участников рынка меда, направленную на развитие прозрачных методов работы, обеспечение прослеживаемости оборота продукта от улья до полки и на борьбу с фальсификатом. Как отмечала заместитель руководителя Роскачества Елена Саратцева, ранее доля фальсификата на медовом рынке превышала 90%, однако благодаря масштабному мониторингу и вступлению в силу поправок в закон «О пчеловодстве» ситуация стала улучшаться. По оценкам Роскачества, к моменту подписания Хартии доля фальсификата существенно снизилась: если в 2024 году обязательным требованиям соответствовало только 20% исследованных торговых марок меда, то в 2025 году нормативам отвечала уже каждая вторая проба.
«Аграрии наломали очень много дров с пестицидами»
С 1 марта вступают в силу поправки в два базовых для отрасли закона – «О пчеловодстве в РФ» и «О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами». Норма закрепляет обязанность аграриев, планирующих использовать пестициды, заранее уведомлять владельцев пасек, расположенных в радиусе до 7 км от обрабатываемых участков, не позднее чем за пять дней до начала работ (исключение составляют случаи, связанные с введением режима ЧС, – в этом случае минимальный срок оповещения сокращается до 24 часов). В уведомлениях помимо даты и способа обработки должны быть указаны наименования применяемых химикатов, кадастровый номер либо описание местоположения участка, а также рекомендуемые сроки изоляции пчел в ульях.
Председатель Союза пчеловодов России называет это серьезным инструментом защиты своих коллег.
– Изначально предпринимались попытки сократить сроки предупреждения с пяти суток до 24 часов. Эта инициатива, удобная для аграриев, ставила под удар миллионы пчелосемей. К счастью, благодаря вмешательству общественности и поддержке депутатов Госдумы принятие «сырой» поправки удалось отложить. Мы не против того, чтобы взаимодействовать с аграриями, но необходим консенсус, – подчеркнул эксперт.
В Минсельхозе РТ отмечают, что в республике потери пчелосемей из-за применения агрохимикатов снижаются с 2024 года и в прошлом году ситуация с их сохранностью оставалась стабильной.
– Этому способствовала целенаправленная работа по профилактике отравления пчел и обеспечения сохранности пчелосемей путем своевременного оповещения пчеловодов об обработке сельхозкультур, проведения семинаров-совещаний с пчеловодами и органами местного самоуправления, контрольно-надзорными органами, сельхозпредприятиями, государственной ветеринарной службой и др., а также повышение квалификации пчеловодов и агрономов по использованию различных технологий и средств защиты растений, применению биологических препаратов, – поясняют в ведомстве.
Самая массовая гибель пчел в республике была зафиксирована в 2019 году – по официальным данным, тогда погибло более трех тыс. пчелосемей, хотя сами пчеловоды оценивали потери в 20 тыс. семей.
В 2021 году массовая гибель насекомых была зафиксирована в Пестречинском, Муслюмовском, Арском и Мамадышском районах республики, причем в последних двух пчелы из-за агрохимикатов гибли и в 2022 году. В 2023-м в восьми хозяйствах Тюлячинского района зафиксирована гибель 265 пчелосемей из-за обработки пестицидами рапсовых полей. В том же году, выступая на коллегии ведомства, на проблему обратил внимание министр сельского хозяйства и продовольствия РТ Марат Зяббаров.
Начальник департамента маркетинга АО «Фирма «Август» Дмитрий Белов говорит, массовый мор пчел при обработке полей – во многом результат неосведомленности аграриев о механизмах воздействия химикатов на насекомых.
– Когда в структуре посевов появляются такие маржинальные культуры, как подсолнечник или рапс, это влечет за собой необходимость совершенно иного подхода к системе защиты растений, с которыми аграрии ранее не сталкивались. Период адаптации к новым условиям и выстраивания эффективных мер защиты занял от трех до пяти лет. В это время сельхозпроизводители, еще не обладая нужными знаниями, допускали серьезные просчеты. Главная проблема заключалась в выборе неподходящих препаратов – с той же капустной молью, способной уничтожить до 100% урожая рапса, пытались бороться традиционными методами, которые на нее абсолютно не действовали, но были губительными для пчел. До того, как стало понятно, что необходимо применять специализированные средства, аграрии наломали очень много дров, – говорит он.
В России спрос стагнирует, в мире растет
Дмитрий Галаганов полагает, что существующий объем производства меда в России является оптимальным и внутренних предпосылок для его увеличения нет.
– Объем производства в 65-70 тыс. тонн не меняется уже несколько лет подряд из-за того, что в России не становится больше потребления. Экспорт растет, но несущественно, и его доля в общем объеме продаж очень незначительная. Поэтому пчеловодство на сегодня имеет шанс развиваться только по модели, когда компании-переработчики будут развивать новые формы использования продукта и, как следствие, продавать больше меда на внутреннем и внешнем рынках, –резюмирует он.
Между тем мировой рынок меда демонстрирует устойчивый рост. Согласно отчету аналитической компании Global Market Insights, в 2024 году его объем оценивался в $9,2 млрд, а к 2034 году он может достичь $14,8 млрд. Основным драйвером роста эксперты называют сдвиг потребительских предпочтений в пользу натуральных подсластителей и продуктов для здоровья.
Особенно быстро растет спрос на монофлорные сорта меда. В 2024 году выручка этого сегмента достигла $7,4 млрд. Лидер тренда – новозеландский мед манука, успех которого стимулирует спрос на другие сорта с «историей»: клеверный, гречишный, апельсиновый.
Ключевым игроком, формирующим глобальную повестку, остается Китай, где объем рынка меда оценивался в 2024 году в $ 1,2 млрд. При этом если раньше раньше Китай воспринимался в первую очередь как крупный экспортер, то теперь объем производства определяется внутренним рынком. Аналитики прогнозируют, что к 2034 году он достигнет $1,9 млрд.
Правительство Китая стимулирует эту трансформацию через Национальную стратегию развития пчеловодства, которая делает акцент на повышении стандартов качества и устойчивых методах, – благодаря онлайн-платформам жители Поднебесной проявляют интерес как к премиальному импортному меду, так и к высококачественной отечественной продукции.
Comment section