В Казани на закрытом показе акционер «Баркли» Леонид Казинец и художник Покрас Лампас впервые подробно рассказали о каллиграфическом панно на круглой крыше комплекса. Девелопер назвал проект «последней высоткой» исторического центра и частью ворот в Казань. Художник объяснил, почему в основу надписи на татарском легли слова «дан», «каләм» и «илһам». Вечер завершился перформансом и подарками гостям – тиражной шелкографией автора.
В Казани прошел закрытый показ коллаборации резиденции «Баркли ДАН» и художника Покраса Лампаса — масштабное каллиграфическое панно на крыше одного из корпусов проекта. На площадке будущего дома собрали знаковых гостей города и показали световую инсталляцию на входной группе. Главными спикерами стали акционер компании «Баркли» Леонид Казинец и сам Покрас. Ведущий представил художника как автора термина «каллиграфутуризм» и человека, «который через это искусство нашёл путь, как можно разговаривать не только с людьми, но и с целыми городами».
«Мы приехали в Казань, чтобы дружить»
Леонид Казинец поблагодарил гостей за то, что добрались через пробки, и сразу задал тон открытой беседе, подчеркнув, что девелопмент для него — не только стены.
— Мы всегда хотели делать проекты, которые людей должны радовать и удивлять, — сказал Казинец. — Мне кажется, в наше время слишком много утилитарного. В любом случае остаются не только стены, но и вещи, которые будут надолго запоминаться.
Он вспомнил, как много лет назад в Нью-Йорке смотрел презентацию знакомого девелопера — тогда ещё не президента США — и вынес для себя урок: одно из важных умений застройщика — «умение дружить с муниципальными властями».
— Вот мы приехали в Казань именно чтобы дружить. Дружить с городом, дружить с его жителями, дружить с его руководством и делать вещи, которые должны быть приятны и полезны, — подчеркнул он.
Спикер также рассказал о бэкграунде «Баркли». Казинец перечислил сотрудничества с Филиппом Старком, Робертом Стерном, Келли Хоппен, Марселем Вандерсом и сказал, что теперь «настало время наших талантов».
— Мы очень долго думали о звезде мирового уровня, действительно мирового, о том, что будет во времени вдолгую. Сейчас как раз с Покрасом обсуждали то, что он уже сделал. Первый этап нашего совместного развития — это каллиграфическое панно. Оно уже сделано, и с завтрашнего дня его могут увидеть жители окрестных домов. Те, кто будут покупать квартиры в наших башнях, тоже будут это видеть. Объект настолько большой, что при современном разрешении его будет видно из космоса, на снимках Google, — заявил акционер.
Сравнение с Великой китайской стеной он использовал как образ долговечности:
— Давайте делать те вещи, которые переживут нас и переживут даже наших потомков. Как Великая китайская стена — войдут в историю.
Отдельно Казинец напомнил о московском «Баркли Gallery» у Третьяковки: после снятия лесов объект сразу попал в «перечень мест, где фотографируются», получил европейскую премию года. «Хорошо сделанная вещь сама себя продвигает», — резюмировал он.
Фото: Александр Копылов
Фото: Александр КопыловМероприятие проходило в будущей входной группе одного из корпусов, это готовый мокап, который решили совместно презентовать с арт-объектом на крыше.
— Всё, что вы здесь видите, — это подъезд дома. Просто такой подъезд, скромный. Здесь ресепшен для охраны или консьержа, часть мебели, свет, люстра. И такие же подъезды, некоторые даже более интересные, — во всех входных группах нашего комплекса.
На вопрос, почему взгляд упал именно на «третью столицу», Казинец ответил без паузы.
— Казань действительно уникальный город. Перед мероприятием мы ещё раз по нему прогулялись. Есть ощущение абсолютной исключительности: ни на что не похожа. Определённое отношение к речи, к культуре, умение сочетать совершенно разные элементы истории. В этом смысле, конечно, Кремль потрясающий. Город правильных решений, настоявшихся уже значительное время. Мне как девелоперу и архитектору было бы жалко не поучаствовать в этом празднике красивых решений, — сказал он. — Для меня сделать лучший проект в Казани — это подтверждение признания. Мы очень хотим сделать лучший. Когда будем сдаваться, хотим, чтобы все согласились: на этот год это лучший проект. Такие делали в Москве — проект года, даже лучший дом Европы. Ну сделаем.
Вторая причина, по его словам, — экономика:
— Нужно работать в тех центрах, где экономика позволяет расти. Если совсем грустный бюджет и на всём экономить, такие интерьеры не сделаешь, такие фасады не сделаешь и Покраса не пригласишь.
Последняя высотка и «ворота» в центр
Особое внимание Казинец уделил градостроительному статусу площадки.
— Наш проект уже в городе. С недвижимостью такая штука: многое невозможно поправить. Первое, что закладывается, — местоположение. Мы очень рады, что нам выпала возможность строить в сложившейся исторической среде. Я думаю, что это последняя высотка в исторической части города. Знаю: у руководства решение в целом высотные отметки больше не поднимать. Вокруг объекта было много дискуссий. Но поскольку изначально была концепция высотных «ворот» в историческую часть — соседние башни уже построены, — архитектурную идею надо было замыкать. Нам разрешили построить и завершить эту композицию. Поэтому это последние высотки исторической части Казани. И надо делать так, чтобы не было потом стыдно за то, что тебе доверили, — заявил Казинец.
Он пообещал, что вокруг проекта появятся и другие художественные истории с Покрасом: малые формы, элементы дизайна, чтобы «весь дом был объединён идеей искусства, каллиграфии и объединением двух культур — татарской и российской».
На вопрос, почему именно роспись крыши, а не «ещё один обычный дом», Казинец ответил через линейку «Баркли».
— Мы всё время делали такие вещи. Если посмотрите «Баркли Park» в Москве — там внутри большие панели, сделанные Филиппом Старком специально для проекта. В «Баркли Gallery» работали с Марселем Вандерсом: one-minute sculpture, «лоси», обожжённые кресла. В другом проекте у Третьяковки заказали огромный гобелен по мотивам «Русских сезонов» Бакста и «русской красавицы» Васнецова. Поэтому в каждый проект, где позволяет бюджет, мы пытаемся принести уникальные вещи из искусства. Люди будут радоваться, будут гордиться. Ощущение, что живёшь в доме, в который вложили много усилий и интеллекта, и другого такого уже не будет.
— То есть в каждой резиденции есть след творчества? — уточнил ведущий.
— В тех проектах, где они высокобюджетные, где люди готовы купить. Это качественная недвижимость, как антиквариат. Бюджеты позволяют — приводим деятелей мирового уровня. Этот дом точно позволяет и достоин того, чтобы здесь была звезда мирового уровня, — ответил Казинец.
Фото: Александр Копылов
Фото: Александр КопыловПокрас Лампас: каллиграфутуризм и «игра вдолгую»
Покрас Лампас в свою очередь высказался о каллиграфии как о древнейшем искусстве красивого письма, назвав его полем для эксперимента своего поколения:
— Мы одно из первых поколений, которое увидело своими глазами не только классический масштаб, но и цифровой: камеры, спутники, технологии, медиа. Меня всегда завораживала идея превратить каллиграфию в самое масштабное явление — чтобы было видно из космоса, когда гуляешь, в моде, в принтах, в диджитале, в музеях. Исторически к каллиграфии много старых ассоциаций: традиция, монахи, медитация. Хочется менять смысл. Поэтому свой термин — «каллиграфутуризм». Если можешь оставить мощный большой след — делай так, чтобы он потом долго вдохновлял других.
Ведущий напомнил: вдохновителями называли татарстанских классиков — Абдуллу Алиша, Хади Такташа, Ильгама Шакирова, — хотя сам Покрас по-татарски не говорит. Художник ответил предметно.
— У меня давняя история любви к Казани. Прилетал с разными проектами. В том году, например, делал в метро слово «кеше» — человек. Когда начали работать над этим проектом, отвёл месяцы на подробную подготовку: как сделать объект частью истории Казани. Взял за основу три сильных слова: «дан» — слава, «каләм» — письмо или перо, «илһам» — вдохновение. Это связка про славу, про будущее, про человека и про письмо как проводник между традицией и современным искусством. Вся композиция построена вокруг этих слов. Их легко прочесть на крыше. Каждая деталь до миллиметра соответствует тому, как я хотел это видеть, — рассказал Покрас.
Часть текста он писал по-татарски, часть по-русски; по кругу добавил «любовь», «белем», «кеше» и другие слова из своей «ассоциативной сетки». Перед финальным приездом отдельно ходил в Национальную библиотеку:
— Взял читательский билет, нашёл старую советскую книгу со стихотворениями Такташа — со штампами, следами карандаша. Смотрел, читал, выписывал. Для меня это важная часть работы. У меня нет желания сделать «быстро, чтобы всем норм и мне норм». Задача — каждое действие сделать настолько точным, чтобы с годами понимать: минуту жизни прожил не зря.
Казинец добавил, как выбирали имя проекта.
— Мы сразу попросили Покраса учесть слово «ДАН» — собственное имя проекта. Сами очень долго думали: хотели татарское слово, понятное и однозначное. В итоге «ДАН» хорошо сел в концепцию, — вспомнил он.
На вопрос, в чём ценность связки для города и для объекта, первым ответил Покрас:
— Самая сильная сторона искусства — оно вдохновляет. Не стареет, с каждым днём становится актуальнее. Уверен: наша роспись станет точкой отсчёта для других художников, которые скажут «вау, как это сильно, я тоже так хочу». И для тех, кто скептически смотрит на современное искусство: через каллиграфию, через письмо из культуры познакомятся с ней в новом прочтении. Это пример взаимодействия архитектуры и искусства — редкий, но важный.
Казинец продолжил бытовой метафорой:
— Когда иду к друзьям на день рождения, дарю то, чем пользуюсь сам. Если сам этим пользуешься — подарок честный. В проектах, где позволяет экономика, стараюсь строить такие квартиры, в которых с удовольствием жил бы сам. В этом проекте жил бы с большим удовольствием. С супругой даже обсуждали: в Казань переехать. Хочется для людей делать то, что сделал бы для себя. И я бы точно хотел жить в доме, в который большой современный художник вложил часть души.
Фото: Александр Копылов
Фото: Александр Копылов
Фото: Александр КопыловКульминацией вечера стал арт-перформанс Покраса Лампаса с казанским театральным композитором, саунд-дизайнером и музыкальным перформером Йусуфом Бикчантаевым — официальное «открытие» объекта миру. Художник создавал новую работу в реальном времени: линия вступала в диалог со светом, музыкой и пространством. Это третья ипостась замысла после крышного панно и световой инсталляции на входе: жест, воплощение, движение.
Гостям в подарок преподнесли произведения Покраса Лампаса: картины, у каждой свой уникальный номер и цвет (всего два цвета, повторений нет). Это работы в единственном экземпляре, созвучные панно на крыше: часть большого художественного замысла.
На вопрос из зала, на каком языке написаны три главных слова, Покрас Лампас уточнил: «дан», «каләм», «илһам» — с опорой на татарский; «слава», «письмо», «вдохновение» дублировались и по-русски; по сторонам — «любовь» и другие слова.
Детали от представителей «Баркли»
По окончании официальной части представители компании раскрыли дополнительные подробности проекта. Руководитель продаж «Баркли ДАН» Денис Жуков подчеркнул, что ставка сделана на оба рынка – локальный и столичный, но с приоритетом казанских покупателей.
– Казань – город с сильным локальным капиталом, и мы видим, что большая часть покупателей – жители Казани. При этом адрес на Островского интересен и столичным инвесторам, которые уже покупают недвижимость в Татарстане. Наш проект – это возможность для местных жителей получить продукт московского уровня, не уезжая из города, – отметил он.
От уже строящегося премиума, по словам Жукова, проект отличают три вещи: облицовка натуральным камнем Gohara (такого решения в Казани ещё не было), приватная территория с внутренним парком и торговой галереей, а также сервис отельного уровня с премиальной управляющей компанией.
Типичный покупатель «Баркли ДАН», по его оценке, – состоявшийся человек, который ценит свой город и хочет жить в центре. В отличие от более мобильного московского инвестора, казанский клиент консервативнее: он покупает для себя и семьи, поэтому особенно внимателен к архитектуре, благоустройству и сервису.
Рынок премиума в городе, считает Жуков, пока не перенасыщен – доля элитного жилья не превышает 10% предложения. По его оценке, реально город готов «переварить» два-три по-настоящему сильных проекта до 2028 года. Дальше рынок будет сегментироваться: кто-то выиграет за счёт архитектуры и сервиса, кто-то – за счёт локации. По мнению Жукова, «Баркли ДАН» занимает уникальную нишу именно благодаря адресу и видовым характеристикам, которых в центре больше не появится.
При этом на старте продаж приоритет отдают не скорости любой ценой, а «правильному» составу жильцов – людям, которые разделяют ценности проекта. Инвесторы под сдачу приветствуются, если понимают долгосрочную ценность актива. «Резиновые» апартаменты компания не рассматривает.
Главный риск работы в центре, по словам Жукова, – несоответствие заявленного уровня реальному исполнению. Логистику и шум решают круглосуточной работой в три смены с остановкой шумных операций ночью, постоянным диалогом с соседями и взаимодействием с городскими службами.
Коммерческий директор «Баркли» Максим Каварьянц сообщил, что стройка идёт с опережением графика: монолит третьего корпуса и коммерческого блока полностью завершён. Премиальный ритейл с витринным остеклением и потолками до 5,6м, офисные помещения (доступные площади от 30 до 900кв.м.). До конца 2026 года ключевая задача – закончить все монолитные работы и выйти на фасад.
Концепция коммерческой части уже сформирована: магазины, кофейни, ресторан и офисы. Переговоры с якорными арендаторами ведутся, финальные договорённости будут по мере готовности объекта. Задача – создать сбалансированную среду и для жителей, и для горожан.
Саму коллаборацию с Покрасом Лампасом Каварьянц назвал смелым высказыванием о Казани, её истории и будущем. Для местного премиума это нетипичный шаг, но именно такие решения, по его мнению, создают уникальность. В опыте работы с московскими девелоперами подобных ходов он не встречал, а для «Баркли» коллаборации высокого уровня – часть фирменного почерка, где искусство и девелопмент работают как единый механизм.
Comment section