В Татарстане откроют не имеющий аналогов в стране детский технопарк с химическим уклоном: в попечительский совет войдет топ-менеджмент крупного бизнеса

В «Кванториуме» намерены выращивать настоящую инженерную элиту, а «фишкой» проекта станет, что дети смогут предлагать стартапы для крупных нефтехимических предприятий
Регионы 07:20 / 13 февраля
7

Беседовала Кристина Иванова

В конце февраля в Нижнекамске откроется не имеющий аналогов в России детский технопарк «Кванториум», в создании которого заинтересованы крупнейшие предприятия отрасли: «Нижнекамскнефтехим», «Танеко», «Нижнекамскшина» и «Аммоний». На его оборудование в здании Инжинирингового центра КНИТУ-КХТИ ушло почти 110 млн рублей (половину суммы выделил по гранту российский Минобр). В технопарке проходимостью около 1 000 человек, создание которого курирует КХТИ, будут работать шесть «квантов». Об этом в преддверии открытия технопарка в интервью KazanFirst рассказывает проректор вуза по непрерывному образованию, бывший замминистра образования РТ Любовь Освиенко. По ее мнению, школьникам, натаскиваемым на ЕГЭ и «ушибленным» такой формой сдачи экзамена, необходимы надпредметные знания, которые школа не дает.

— Готовящийся к открытию технопарк будет из сети «Кванториум», запущенной в Челнах в 2015 году?

— Совершенно верно. В конце февраля параллельно откроются еще два «Кванториума» (в Альметьевске и Нижнекамске), у каждого будет своя специфика. Уникальность нашего проекта заключается в том, что параллельно с технопарком в школах Нижнекамска и района мы создадим целую сеть технических кружков нового типа. В них дети, начиная буквально с первого класса, начнут заниматься техническим творчеством обновленного формата. Кружки будут действовать на базе школ, но под методическим руководством технопарка. Это огромный массив детей, которых мы будем вовлекать в данное движение.

— О каком количестве идет речь?

— 7 000-8 000 детей, начиная с первого класса. Лучшие из них потом смогут прийти в технопарк, пропускная мощность которого составит 1 000 детей в год. В технопарк будут приходить дети, которые в школе уже начали изучать химию и физику, то есть учащиеся, начиная с седьмого класса.

— Какие задачи будете решать с детьми?

— Мы будем пытаться ввести их в мир профессий, связанных с Нижнекамском, развитием нефтехимии и нефтепереработки. Это будут профессиональные пробы, экспедиции на предприятия, участие в движении WorldSkills Junior. Сейчас в нем есть две компетенции, связанные с химтехнологиями: лаборант химического анализа и переработка пластмасс.

Мы также будем давать детям надпредметные знания: не физику и химию в чистом виде, а знания о процессах, явлениях. Образовательный процесс будут вести преподаватели нашего университета и нижнекамского филиала. Мы будем подключать также аспирантов, устраивать студенческие десанты. У нас будет много игроков на этом поле с точки зрения науки. Они станут проводить лекции, мастер-классы, публичные выступления: очень много того, что выходит за рамки школьного курса. Конечно, все обучение будет вестись нескучно: в виде конкурсов, квестов, бесконечных событий, конференций.

Параллельно дети будут заниматься основами наук, делать собственные доклады, готовить научные сообщения. Мы намерены приобщать детей к работе в проектах по проблематике предприятий. То есть проекты, которые мы предложим реализовать детям, будут совершенно точно ориентированы на проблематику наших предприятий.

— Какие-то предварительные договоренности с предприятиями есть?

— Конечно. С «Нижнекамскнефтехимом», «Танеко», «Нижнекамскшиной» и «Аммонием». Есть проблема прочности каучука. У нас будет отдельное направление, чтобы дети попытались по заявкам «Нижнекамскшины» заняться этой проблематикой.

— Неужели великие взрослые умы не могут решить эти вопросы, а дети смогут?

— В таких проблемных вопросах всегда есть масса составляющих. Мы обязательно должны ввести детей в эти процессы и начать работать пошагово, чтобы они понимали, в чем состоит проблема, как она может решаться, и где-то предлагали свои собственные решения. В конечном итоге мы должны сформировать серьезную группу детей, которые будут готовы к проектной инженерной деятельности.

Если у ребенка получится проект на уровне стартапа, в нем будет рациональное звено, он сможет перейти в Инжиниринговый центр в 10-11 классах. Детский технопарк как раз вписан в его структуру. В Инжиниринговом центре, который откроется параллельно с технопарком, создаются две сертификационные лаборатории, которые будут сопровождать основные процессы «Нижнекамскнефтехима» и «Нижнекамскшины». Одна будет заниматься сертификацией пластмасс. Сегодня нижнекамские производители вынуждены отправлять образцы продукции для сертификации за рубеж и платить за это очень большие деньги. С открытием лаборатории в Нижнекамске все издержки станут в десятки раз меньше. Кроме того, появится возможность сделать новые виды продукции и сразу их сертифицировать.

— По каким направлениям будет работать «Кванториум» в Нижнекамске?

— Он включает в свой состав шесть «квантов» — направлений. Самый большой и мощный — это «Наноквантум», в него вписаны университетские направления в области химических технологий. Другие — это «Робоквантум», «Энерджиквантум», «Нейроквантум», «Геоквантум» и «Промышленный дизайн».

В «Нейро» мы будем пытаться заниматься процессами, связанными с биохимией, попытками создать искусственный интеллект, привнести свои наработки. С другой стороны — это улучшение процесса реабилитации организма, например, адресная доставка лекарственного препарата к пораженному органу. Также будет вестись работа с медицинской техникой в плане ее модернизации, улучшения и попыток создать новые образцы. В «Энерджи» мы будем заниматься альтернативными источниками энергии. А это биотопливо, переход на возобновляемые источники, солнечная и ветровая энергии и много чего еще. Квант «Робо» будет ориентирован на возможности внедрения робототехники в химическое производство. На «Нижнекамскшине», к слову, уже есть роботы. Квант «Гео» — тема, связанная с разработками новых шельфов, исследованиями структуры почв, она больше интересна нефтяникам. «Нано» — это полностью химтехнологии, будет вестись очень много работы с наноматериалами. «Промышленный дизайн» — серьезное направление, интересное нам потому, что в составе университета есть «Союзхимпромпроект», который проектирует новые предприятия для химической и нефтехимической промышленности. Так что в технопарке по этому направлению будет вестись работа по проектированию помещений, мебели, приспособлений, целых производств.

— Где размещается «Кванториум»?

— На одном из этажей Инжинирингового центра площадью около 1 000 кв. м. Он размещен в здании бывшего филиала КНИТУ-КАИ, переданного нам год назад мэрией Нижнекамска.

— В нем будет состоять специфика технопарка в Нижнекамске?

— Здесь очень серьезно будет представлено направление, связанное с химическими технологиями и биотехнологиями. Все это перспективно в плане практического спроса. Помимо основных компетенций у детей мы будем формировать softskills — мягкие компетенции. А это умение работать в команде, коммуникативные навыки, хорошее знание технического английского языка, работа с информационными технологиями, повышение самооценки. Мы задумали там одно движение — «скаутинг». Условно говоря, я взялась за тему «критические явления». Скаутинг подразумевает, что мне для начала надо выяснить, кто в мире занимается этой темой и в какой части может появиться наше конкурентное преимущество. Это серьезная аналитическая работа, которую мало кто делает. Многие предприятия заказали бы такой скаутинг, но делать это было некому.

— Вы говорите, что предприятия заказывают проекты. А если они в должной степени будут проработаны, предприятия готовы за них платить?

— Мы договорились с мэром Нижнекамска Айдаром Метшиным, что в технопарке будет серьезный попечительский совет, в который войдут практически все «генералы» — руководители крупнейших предприятий. Он будет принимать соответствующие решения. Кроме того, станет работать и экспертный совет в составе ученых. Если экспертный совет скажет, что это серьезное исследование и имеет практическую ценность, а потом рекомендует его к внедрению, то заинтересованное предприятие будет заниматься этими вещами. Судьба стартапов, возникших в стенах технопарка, будет предопределена. Здесь все четко и завязано в единое кольцо, одну цепь событий. В этом заключается уникальность технопарка. Но все, о чем я говорю, нам предстоит сделать. Мы прошли большую дорогу, но пройти надо не меньшую. Если мы претворим в жизнь все запланированное, а я в этом не сомневаюсь, это будет прецедент для Российской Федерации. Все предыдущие удачные модели технопарков были связаны с робототехникой или IT-технологиями. Но это не российская тема, а переделы. Если же мы реализуем свой проект, то сможем стать центром притяжения сначала для Татарстана, а потом и для всей России.

— А с чего началась реализация проекта?

— С визита в Казань замминистра образования России Вениамина Каганова летом 2016 года. Тогда он сказал, что если в республике есть вуз, который так заинтересован в развитии детского технопарка, то наш проект получит приоритетную поддержку. В итоге Татарстан подал заявку на федеральный грант в Минобрнауки и выиграл его.

— О каком финансировании идет речь при создании технопарка «Кванториум»?

— Минобр выделил 48 млн рублей, 30 млн дала республика, и почти 30 млн дали предприятия Нижнекамска. Мы думаем, что это еще не предел. Если мы будем двигаться дальше, появятся новые запросы.

— На что в основном были направлены эти деньги? На приобретение оборудования?

— На ремонт помещения и на оборудование самих квантов. Небольшая часть была направлена на обучение педагогов (в технопарке есть свой штат из 12 педагогов). Закуплена робототехника, очень много лабораторного оборудования, 3D-принтеры, плоттеры, резаки. В промышленном дизайне будут печатать модели на 3D-принтерах и сканерах. Кванты оборудованы так, что в них можно проводить лабораторные исследования, пробовать реализовать научные идеи.

— Для детей посещение «Кванториума» будет бесплатным?

— Конечно. Все это будет бесплатно. Кроме того, при «Кванториуме» будут работать пять клубов. Один из них — «Самостоятельные дети». Здесь ребенок будет учиться делать все то, что должен уметь делать нормальный человек дома: для мальчиков это починить розетку, вкрутить лампочку, вбить гвоздь, пользоваться шуруповертом; для девочек — шить, вязать, вышивать, поставить заплатку. Кроме того, у нас будут работать родительский клуб, клуб «Ключевые компетенции», «Информационный» для тех, кто хочет делать сайты, работать в соцсетях, пиарить события, и клуб, условно названный «Отложенные инженерные решения», для суперинтеллектуалов.

— Эти клубы будут находиться в здании Инжинирингового центра?

— Да, но открыты они будут не только для резидентов технопарка, а для всех желающих. Мы ожидаем, что каждый клуб станут посещать 100-150 человек. Посетители клубов будут платить условную абонентскую плату.

— В Казани есть «Зарница». В вашем технопарке все будет более углубленно?

— Я была в «Зарнице», и мне очень понравилось. Но там уклон на популяризацию, а в «Кванториуме» созданы условия для проектной работы. У детей будет своя лаборатория, свои пробирки, измерительные приборы, микроскопы, адаптированные под детскую аудиторию.

Я думаю, «Зарница» станет нашим партнером, как и лагерь «Байтик», технопарк «Идея», программа «Лифт в будущее» Роснано, Университет талантов. Наша партнерская сеть будет помогать технологиями, грантами, мастер-классами.

— У детского технопарка должна быть утвержденная образовательная программа. Методически ее разрабатывали специалисты КХТИ?

— Да. У каждого кванта есть программа, состоящая их трех частей: образование, проектная деятельность и конкурсы. Кейсы предприятий есть не везде, так как не все предприятия пока готовы ставить свои задачи перед нами.

— Аналога такому технопарку в России нет. А почему? Руки не доходили?

— Взяться за это очень тяжело. Перехода от советского технического творчества к современному пока не произошло. Мы взялись за этот проект именно поэтому.

— Конечная цель технопарка — воспитать потенциальных абитуриентов КХТИ. Для выпускников технопарка будет предусмотрено какое-то льготное поступление?

— Мы будем предлагать им две вещи: повышенная стипендия ректора и индивидуальная обучающая программа.

— Есть перспективы расширения детского технопарка на республиканский и российский уровни?

— Когда мы переживем период становления (до конца года), мы станем центром притяжения и для Татарстана, и для Российской Федерации. Это будет такая школа для одаренных детей в сфере инженерных компетенций. Мы сможем инициировать конкурсы, проводить профильные смены, устраивать мастер-классы, задумываемся над созданием дистанционного центра. Думаю, в некоторых регионах России, где жива нефтехимия — Уфа, Ульяновск, Нижний Новгород, Пермь, Новосибирск, — нашим проектом заинтересуются. Сейчас у нас период эксперимента, но к 2018 году мы должны выйти на полную мощность и работать на результат.

— Может быть, стоит открывать подобные технопарки в этих регионах?

— Это уже решение федерального центра. Нам пришлось соблюсти много условий, чтобы выиграть грант: только заявку подавали на 400 страницах. Это очень тяжелые деньги — и получить их тяжело, и отработать. Если другие смогут, мы будем за них рады, если нет — пусть приезжают к нам (смеется).

— Почему вообще возникла такая большая потребность в технопарке с техническим уклоном? Насколько я помню, сейчас на химию отводится всего час в неделю в школе? 

Да, если это не профильный химический класс, то один раз в неделю. Из-за маленькой нагрузки обычно учитель химии и биологии представлен в одном лице — они просто выживают. Химия как сложная развивающаяся наука в школе представлена очень скудно — и ситуацию надо менять. Многие разделы химии в школе не изучаются вообще. Школа страдает тем, что не в состоянии воспроизвести надпредметные связи, например, физхимию.

К тому же мышление, которое формируется в результате внедрения ЕГЭ — не критическое. Это зазубривание. Ну что такое тест ЕГЭ? Детинатаскивают не думать, а зазубривать. Дети действительно ушиблены этим ЕГЭ, по-другому просто не скажешь. И когда они приходят в наш университет, то попадают в тяжелые условия. Раньше диплом инженера давали за пять лет обучения, а сегодня бакалавр — это четыре года обучения. Но при этом целый год мы должны заниматься тем, что не додала школа — общеобразовательными предметами. А потом у них начинается практика на предприятиях, полгода они пишут диплом — и все это надо уложить за оставшиеся три года. Их учить то некогда! Получается, что ими надо заниматься до вуза. Если мы хотим настоящую инженерную элиту, мы должны с ними работать очень серьезно. Школу обвинять не в чем — там делают то, к чему вынудили обстоятельства. Но это печальная картина.

— От высокопоставленного в прошлом чиновника минобра слышать такую позицию о ЕГЭ довольно непривычно…

— Я всегда была против ЕГЭ. Я думаю так: чтобы победить коррупцию, надо отменить вступительные испытания в вузах, пусть их не будет. Главный козырь сторонников ЕГЭ состоит в том, что вузы лишились своей кормушки. Так и не надо эту кормушку организовывать! Но нужно вернуть силу аттестату. Ведь он сегодня, по сути, не играет никакой роли. Получается, что 11 лет работы ребенка в школе засовывают в корзину. Как сдал ЕГЭ — так тебя и оценили. Это же невозможно. Кроме того, по существу, ты должен выбрать предметы, которые будешь сдавать по ЕГЭ, уже в 9-м классе. Я просто знаю конкретных людей, которые пришли и сказали: «Мой ребенок хочет сдавать физику». А ему отвечают: «Никакой физики, он не готовился. И не сдаст». Сейчас школа — единственная инстанция, которая решает, сдавать или не сдавать ребенку ЕГЭ по тому или другому предмету. Честно говоря, школе наплевать на судьбу ребенка — ее волнуют результаты. Если ребенок выберет физику и не сдаст ее, директору просто голову сниму. Поэтому они и говорят — никакой физики.

— А с ЕГЭ по химии ситуация получше?

— Получше, да. Процент сдающих химию повысился с 11 до 17%. Химия —третья по предпочтениям среди предметов на выбор.

— Как удалось переломить ситуацию?

— Мы самонадеянно считаем, что не без нашей помощи. Но это в республике так, в России ситуация хуже. Мы пытаемся поддерживать химию, как только можем, — регулярно проводим семинары для учителей химии, ежегодную конференцию учителей химии, а сейчас идет Неделя химии в школах. Во всех школах республики всю неделю дети говорят про химию — старшеклассники готовят презентации кабинетов химии, проходят менделеевские чтения, клуб веселых и находчивых химиков и т.д.

Фото: Василий Иванов

КОММЕНТАРИИ (5)
Шамиль
У российских ученых три пути — зарубеж, военка/атомка или универ. Два последних направления связаны с риском для жизни и низкими зарплатами) так инженерную элиту мы не для себя выращиваем.
0
ОТВЕТИТЬ
Мама
Вот здорово, хоть где то заботятся о будущем поколении!
0
ОТВЕТИТЬ
Валя
Правильное и нужное дело!
0
ОТВЕТИТЬ
Марс
молодцы конечно, но главное чтобы не осталось одной только идеей хорошей. а то все мы знаем чем заканчиваются все российские опыты с детскими роботами и айтишниками — НИЧЕМ увы (( может здесь будет иначе хоть. в добрый путь
0
ОТВЕТИТЬ
Родительница
Детские технические кружки в такой форме просто необходимо возрождать! А то после школы знаний физико-математичесих наук явно недостаточно.
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

«Не нужно мешать природе удерживать естественное равновесие». Генетики РКБ о самых часто выявляемых наследственных патологиях

Сколько времени занимает анализ, какие биологические материалы дают наиболее достоверный результат анализа и какие генетические заболевания начнут диагностировать в Татарстане уже в этом году
Регионы 18:47 / 27 января
7

Юлия Яковлева — Казань

Еще по школьным урокам биологии мы знаем, что гены отвечают за наследственные заболевания, предрасположенности и передачу способностей от родителей к детям. Генетические анализы позволяют исследовать информативный код живого организма для выявления различных патологий. Этот процесс исследования можно применять также с целью определения родственных связей на биологическом уровне, выявления предрасположенности к физическим нагрузкам, умственному развитию и наследственным заболеваниям.

Ежегодно к врачам-генетикам РКБ обращаются более 7 000 семей. Они помогают определить риск рождения больного ребенка, оказать помощь семье при планировании беременности, дородовую диагностику наследственных  заболеваний и пороков развития. Это позволяет избежать тяжелых клинических последствий и инвалидности, снизить детскую смертность от наследственных заболеваний.

Но не все биоматериалы могут ответить на интересующие вопросы. О том, можно ли рассчитать цвет волос, глаз ребенка и его пол, какие биологические материалы дают наиболее достоверный результат анализа и какие генетические заболевания начнут диагностировать в Татарстане уже в этом году, в интервью KazanFirst рассказывает Полина Чигвинцева, биолог лаборатории молекулярной генетики медико-генетического центра РКБ.

— В последнее время медицинская статистика неумолимо свидетельствует о возрастании рожденных с генетическими отклонениями детей. Давайте назовем самые распространенные диагнозы, которые вам приходится выявлять, и с чем связан рост?

— Возможно, это выявлено развитием методов диагностики той или иной патологии. Это и врожденные пороки развития, и наследственные заболевания. Часто выявляемые — это хромосомные патологии (синдром Дауна — у одного из 800 новорожденных). У нас есть скрининговые программы для выявления часто встречаемых наследственных заболеваний, в том числе тех, которые имеют на данный момент какое-то лечение.

Самые распространенные генетические болезни из хромосомных — это синдромы Дауна, Эдвардса и Патау. Из генных — это несиндромальная тугоухость, спинально-мышечная атрофия, муковисцидоз, фенилкетонурия, миодистрофия Дюшенна-Беккера. Частых наследственных заболеваний можно выделить около тридцати. Они выявляются с первых месяцев жизни ребенка до года, но есть патологии, выявляющиеся в старшем возрасте: хорея Гентингтона, болезнь Шарко-Мари-Тута, атрофия Лебера и другие.

— Сейчас отклонения можно выявить в утробе матери. Как это происходит?

— Не все заболевания, но многие. Если говорить о сроках, то с 10 недель плода можно делать эти исследования. Есть современные технологии, позволяющие исследовать даже весь геном. Можно исследовать геном эмбриона до наступления беременности.

— Можно ли рассчитать цвет волос, глаз ребенка, пол?

— Сложно. Однако в будущем станет возможным отредактировать геном и выбрать те или иные признаки. Но я считаю, не нужно вмешиваться в то, какие признаки закладываются в нас (пол ребенка, цвет волос или глаз), и влиять на естественное равновесие и разнообразие в природе.

— Есть генетические заболевания, зависящие в процентном соотношении от окружающей среды. То есть что-то в 70% случаев можно предугадать.

— Да. Есть мультифакториальные заболевания. На их развитие влияет совокупность генов. Эти гены не на 100% предполагают, что разовьется, например, гипертония. Но в совокупности факторов окружающей среды у нас складывается конкретный профиль этой болезни: когда проявляется, насколько сильно, может ли привести к тяжелым последствиям. В этих заболеваниях генетический фактор составляет лишь 40%, остальное складывается из окружающей среды, образа жизни. Влияют стрессы, курение, употребление алкоголя, прием лекарственных препаратов, воздействие канцерогенов.

— Сколько времени занимает генетический анализ и насколько он достоверен?

— Анализы выполняются в разное время, так как исследуют разные материалы, имеют различающиеся цели и методику выполнения. На самый простой биохимический анализ потребуется около 1,5 часа, на более сложный — два-три рабочих дня. Например, анализ на 17 частых генетических мутаций при муковисцидозе занимает 10 рабочих дней. Если исследовать подробно тот же ген, рассматривая каждый его нуклеотид, то 30 дней. Исследование экзома (совокупность функциональных участков гена) занимает 60-90 рабочих дней, так как исследуются уже более 1 000 генов. Точность анализа может незначительно отличаться у разных методик, но в целом составляет 99%.

— Выявление каких заболеваний участилось?

— Проще сказать, какие заболевания реже диагностируются. К ним относятся частые генные и хромосомные заболевания. Программа скрининга беременных помогает нам выявлять хромосомные заболевания (синдром Дауна, Эдвардса, Патау) уже в первом триместре. При проведении неонатального скрининга мы выявляем пять наследственных заболеваний, входящих в программу обследования всех новорожденных. Из них четыре исследуем молекулярно-генетически: муковисцидоз, фенилкетонурия, галактоземия, адрено-генитальный синдром. В обследованных семьях мы можем выявлять эти заболевания уже во время беременности. Для прохождения скрининга беременные направляются в центры пренатальной диагностики, там они проходят УЗИ экспертного класса, у них берется кровь. Данные УЗИ и образцы крови поступают к нам для анализа. У новорожденных в первые недели жизни кровь для анализа берут в родильных домах и поликлиниках и доставляют к нам в лабораторию. Остальные генетические анализы мы выполняем по назначению врача-генетика. Если мы выявляем генетическое заболевание, то предлагаем медико-генетическое консультирование такой семье. Важно обследовать членов семьи на наличие мутаций, чтобы при необходимости можно было сделать пренатальную (дородовую) диагностику и узнать заранее о здоровье будущего ребенка. Если мы не обнаружили мутации у членов семьи, это не исключает ее наличия, поэтому нужно провести более подробное исследование.

— Какова вероятность ошибки анализа?

— При любых лабораторных исследованиях она не исключена. В среднем не более 2%. Это связано с тем, как выполняется анализ. Если по всем требованиям: не нарушены правила забора материала, условия хранения, сроки годности реактивов, адекватно трактуется результат, то вероятность ошибки сводится к нулю. Бывают ситуации, когда методика сама по себе имеет определенные ограничения, поэтому мы можем получить сомнительный результат.

Например, при цитогенетическом исследовании ткани плаценты, когда мы подозреваем наличие аномалии хромосом у плода и выявляем большую часть нормальных клеток и небольшую часть аномальных. В этом случае мы рекомендуем повторно сделать анализ, но уже по пуповинной крови, чтобы исключить ошибочный результат. Выполнение всех требований проведения исследования, контроль качества и повторный анализ в сомнительном случае помогают избежать ошибочных результатов, как ложноположительных, так и ложноотрицательных.

— Чтобы установить отцовство, часто ли к вам обращаются?

— Такие анализы мы не проводим. Это связано с тем, что нам необходим сертификат для выдачи таких заключений. Пока у нас проводится только диагностика наследственных заболеваний. Это более важно. Хотя побочно, когда обследуем семью, можем увидеть некоторые «нестыковки».

— То есть при проведении генетического анализа, не имеющего отношения к определению родства, вы можете обнаружить, что есть «нестыковки»…

— Да, если мы используем для диагностики внутригенные маркеры. Такие случаи были.

— Можно ли изучить возможность по избавлению от болезней, например, по излечению рака или паралича?

—  Мы можем исследовать гены предрасположенности к онкологическим заболеваниям, сердечно-сосудистым, предрасположенность к невынашиванию беременности у женщин. Даже если выявлена предрасположенность к тому или иному заболеванию, есть положительные стороны тестирования. К примеру, мы выявили предрасположенность к гипертонии и по заключению можем сделать вывод, какая лекарственная терапия лучше всего подойдет этому пациенту.


Кроме того, в некоторых случаях, исследуя определенные гены, мы можем рекомендовать методы профилактики, которые если не предотвратят развитие заболевания, то, по крайней мере, могут отсрочить его наступление.

— Какая верность выявления предрасположенности к онкологии по генетическому тесту?

— Все зависит от семейного анамнеза: у кого и какие формы рака были выявлены в семье. Есть мутации, которые встречаются в популяции с частотой 1:800 человек (довольно часто), как при раке молочной железы и яичников. Есть довольно редкие наследственные формы рака. Вообще большинство форм рака — это случайность, результат соматической мутации. Только 5-10% опухолей имеют наследственную причину.

— Как проверить партнера на генетическую совместимость и на каком этапе это нужно делать?

— Нежелательно, чтобы родители ребенка были близкими родственниками. Потому что они могут оказаться носителями не проявившихся у них генетических отклонений (мутаций), которые с определенной вероятностью могут обнаружиться у их ребенка. Также у них могут совпадать некоторые гены (HLA-идентичность), что влияет на способность выносить беременность. Есть похожие сходства в генах у не состоящих в родстве людей (генетическая несовместимость у супругов). Она встречается не так часто, но приводит к бесплодию, выкидышам, неудачным попыткам ЭКО.

— Вот мы узнали картину своих генетических заболеваний. Сколько из них можно вылечить?

— У нас есть препараты, помогающие свести к минимуму проявления наследственных заболеваний, но их не вылечить на 100%. Как правило, это пожизненная терапия. Генных технологий для полного излечения наследственных заболеваний в России нет.

— Как из генетического теста узнать предрасположенность ребенка к развитию в тех или иных областях?

— Не стопроцентно. Генетические факторы вносят вклад только на 40-60%. Исследовать можно предрасположенность к физическим нагрузкам, умственному развитию, некоторым заболеваниям.

— Этот тест удачно делается во время беременности или уже у новорожденных?

— И у беременных, и у новорожденных, и у молодых людей. Однако логичнее этот анализ делать ребенку от трех лет.

— У родителей-технарей может родиться ребенок с творческим потенциалом, далекий от точных наук?

— Конечно. Но ведь это все условно. Родитель технической направленности может быть склонен к творчеству. С детства в человеке заложен потенциал к развитию. Со временем он накапливает знания в наиболее интересующей его области (будь то техническая или гуманитарная), но это не значит, что ничего другого он не умеет.

— Обычно генетический анализ проводится по частичкам кожи, волосам, крови…

— По любому биологическому материалу можно сделать генетический анализ, но для некоторых исследований есть ограничения. Если исследуем хромосомы (анализ цитогенетический), то для анализа берут венозную кровь. При исследовании генов (молекулярно-генетические анализы) можно использовать любой материал, но лучше взять все ту же венозную кровь (с ней проще работать). Можно даже сделать анализ по окрашенным ногтям, а также по волосам, но только если они были сняты с луковицей. Есть еще требования по количеству материала и тому, как он собран.

— Какие генетические заболевания начнут диагностировать в Татарстане уже в этом году? Насколько расширится спектр вашей работы в ближайшее время?

— В конце прошлого года мы протестировали две новые методики, и в этом году начнем их активно использовать. Это неинвазивные исследования резус-фактора и генетического пола. По крови беременной женщины можно проанализировать генетический пол и генетический резус-фактор плода. К примеру, если у беременной резус-фактор отрицательный, а плод имеет положительный резус-фактор по результатам анализа, есть вероятность развития резус-конфликта. Это может произойти из-за того, что в кровь матери по разным причинам попадают клетки крови плода (эритроциты) и происходит выработка антирезусных антител. В некоторых случаях выработку таких антител можно предотвратить, если вовремя сделать инъекцию антирезусного иммуноглобулина. Если же по результатам нашего анализа резус-фактор плода оказался отрицательным, то иммуноглобулин применять не нужно — резус-конфликт при данной беременности не разовьется.

Каждый год мы стараемся расширить спектр исследований, подбираем удобные решения для диагностики частых наследственных заболеваний. В 2017 году будем развивать исследования по пренатальной диагностике: синдромы, связанные с умственной отсталостью у детей, пороками сердца и другими патологиями.

Фото: Василий Иванов

 

КОММЕНТАРИИ (6)
Аврора
Я так боюсь этого, вдруг что-то скрытое и страшное проснется в генах моих детей… И ведь можно вести здоровый образ жизни и соблюдать режим — гарантии не умереть от страшных болезней нет, гены решают все…
0
ОТВЕТИТЬ
житель города К.
Интересно а полное обследование они могут сделать? наверно уж не за бесплатно, но лучше знать заранее все риски ,чем потом собирать огромные деньги на лечение.
0
ОТВЕТИТЬ
Инга Хайруллова
еще недавно генетику считали лженаукой, и вот пожалуста государство само вкладывает средства в ее развитие и некоторые виды диагностики. это не больных стало больше, а просто возможностей различных исследований выросло, прогресс не стоит на месте
0
ОТВЕТИТЬ
7797
я проходила будучи беременой тест у них -пока ждала все нервы себе и мужу истрепала…..
0
ОТВЕТИТЬ
Биохимик
ЭкзоНа. Уважаемые журналисты, проверяйте, пожалуйста, термины, в которых вы не уверены.
0
ОТВЕТИТЬ
Мамашка
«— В конце прошлого года мы протестировали две новые методики, и в этом году начнем их активно использовать. Это неинвазивные исследования резус-фактора и генетического пола. По крови беременной женщины можно проанализировать генетический пол и генетический резус-фактор плода.» Странно… Я в начале 2015 года делала этот самый анализ на выявление резус-фактора плода за 6000 рублей в г.Зеленодольске. А они в Казани только-только протестировали.
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
наверх