«То, что сейчас одевается на никах, – точная восточная культура. Это не относится к татарской культуре», — рассказывает дизайнер сценической татарской одежды Нурия Зарипова

О том, что такое стилизованная татарская одежда и как у нас развита национальная индустрия, в интервью KazanFirst
Общество 09:44 / 12 марта
5

Дария Ярхамова — Казань

В Казани не так много дизайнеров национальной татарской одежды. А если журналист их находит, то они, как правило, начинают проявлять недовольство тематикой беседы для обычного издания с фактологической нацеленностью. А некоторые и вовсе могут счесть вопросы журналиста неуместными для ремесленника, художника.

Нурия Зарипова — дизайнер стилизованных национально-татарских платьев и аксессуаров. Еще она изготавливает сценическую татарскую одежду. О том, развита ли в республике национальная индустрия, как помочь Татарстану завоевать подиум высокой моды и можно ли сделать единичную продукцию массовой, она рассказывает в интервью KazanFirst.

— С чего вы начали производство национальной одежды?

—  В детстве я очень много рисовала: костюмы, платья, аксессуары. Всегда тянулась к национальным татарским традициям. После института я начала рисовать костюмы с использованием национального орнамента.  Самая первая моя коллекция называется «Пробуждение корней». Она так названа, потому что в генах сидит осознание: «Я — татарка», которое в один момент пробуждается. В коллекции пять комплектов. Это история девушки в костюмах.

— Это были платья для никаха?

— Нет, это вещи сценического характера. Но в них скрыта мудрость и наше наследие, основанное на татарской мифологии. До того как мы стали мусульманами, мы были язычниками. Мы имели такие символы, как Зилант, Солярис, птица Умай. Наши предки поклонялись им. Воплощение этих символов я перевела в костюмы.

— Сколько платьев было в каждом комплекте?

— Один комплект — одно платье. Просто комплект — это целый ансамбль, включающий головной убор и все аксессуары. Другими словами, комплект — это полный образ.

Первый — это птица Умай. В него входит юбка, верхняя одежда, головной убор, украшения. Второй – Зилант. Также комплекты образа Соляриса и Ветра Перемен.

История такова: парень с девушкой встречаются, знакомятся. У них зарождается любовь. Эту историю можно увидеть в моих орнаментах.

— Где была показана ваша первая коллекция?

— Я участвовала с ней в конкурсе «Этномириада», заняла второе место. Публика была немножко не готова. Нужно глубоко изучить мифологию и историю, чтобы воспринимать эту коллекцию как национальную.

90% людей не знают своей истории, своих корней и своего наследия. Когда ты начинаешь им показывать коллекцию, они не совсем понимают, что это вообще относится к татарскому. Например, в этой коллекции у меня платья с открытыми рукавами. Это просто образы мифологических символов.

После конкурса я начала заниматься своим вторым проектом — «Национальный». Это большой проект по сохранению и развитию нашего наследия, объединяющий национальных производителей, ремесленников.

— Вы изготавливаете одежду только для подиума или у вас есть и повседневные вещи?

— На сегодня повседневного и массового продукта еще нет, но я очень активно над этим работаю. Сейчас у меня есть сценическая одежда, есть платья для никаха. Именно татар никах күлмәкләре (татарские платья для никаха). Я призываю девочек, чтобы они стремились хотя бы на никах одевать одежду в татарских традициях. Я считаю, что если мы не будем сохранять свою культуру, мы потеряем свое наследие.

— Разве сейчас одевают на никах что-то вне татарских традиций?

— На никах одевают только платок и просто платья. Но дело в том, что у нас так платок не завязывали. У нас всегда был калфак. У нас всегда была женская тюбетейка и шаль. Шаль  — это большой платок, который завязывался определенным образом. То, что сейчас одевается на никах, – точная восточная культура, это не относится к татарской культуре.

— В чем особенность ваших платьев для никаха?

— Головные уборы приближены к нашим традиционным. Присутствует традиционная вышивка, но нетрадиционные композиция, подача. Есть украшения. Я сотрудничаю с признанным ювелиром Рафкатом Мухаметшиным. Вдохновившись этими украшениями, я создала эскиз для вышивки. А после у меня родился эскиз росписи по шелку. Техника называется батик, шелк расписывают специальными красками.

— Сколько времени нужно, чтобы изготовить одно платье?

— Могу сказать, что сшить платье можно в хорошем качестве за неделю. Но месяц может уйти на то, чтобы его создать в голове. А на самом деле и годы, потому что можно идеально сшить вещь, но если она не будет гармонично сочетаться или будет плохо продумана, то ее никто не будет носить.

Я умею шить и вышивать, но архитектор не кладет кирпичи. Он делает проект. Есть архитектор, а есть строители. Есть дизайнер, художник по костюмам, а есть мастера, которые это делают. Каждый человек должен получать удовольствие от своей работы. Я делаю эскизы, продумываю цветовую палитру, подбираю ткани. Я получаю от этого удовольствие, и это отражается на моих работах. У меня есть швея, которая в восторге от того, что она шьет. Есть вышивальщица, которая получает наслаждение от процесса вышивания. Если мастер с удовольствием делает свое дело, то его продукт пропитывается определенной энергетикой.

Первую коллекцию я отшивала в Бугульме, вторую в Казани. Стоит отметить, что казанские мастера — большие профессионалы своего дела.

— Где вы закупаете ткани?

— Всегда по-разному, но самый лучший шелк — это традиционный китайский. Я ездила в Китай и привезла оттуда небольшой метраж. Сейчас все заказываю в интернете. Традиционные китайские вещи очень дорогие. Китайский шелк зародился там же, традиционно его там и производят. Он дорогой, как и китайский фарфор или китайская шелковая вышивка.  Цена зависит от классификации ткани и от того, сколько там присутствует шелка. Есть шелковый бархат, есть шелковый шифон и шелковый атлас, есть шелковый крепдешин. В среднем от 1 000 рублей за метр и выше. Если розничная цена, то может быть даже 3 500 за метр.

Всё традиционное — очень дорогое, искусно выполненное и очень качественное.

— Сколько ткани нужно на одно платье?

— В зависимости от кроя. Может уйти от двух до пяти метров на платье.

— Сколько нужно человек на пошив одного образа в среднем?

— Вышивальщик, художник, швея, я и ювелир. Всего пять человек. Если нужно еще изготавливать обувь к образу, то от шести человек и больше.

— Ювелир сам придумывает дизайн украшения или вы ему подсказываете?

— Я использую уже созданные им изделия, потому что он мастер по изготовлению традиционных украшений. На сегодняшний день я сотрудничаю с ним по схеме: он вводит традиционную вещь в образ, я ввожу традиционные элементы и сочетаю их со стилизованными вещами.

— Какой металл, камни используются для украшений?

— В основном это серебро. Камни — бирюза и коралл.

— У вас очень высокозатратное производство. Какова цена на ваши платья?

— Да, очень высокозатратное. Платье премиум-класса по розничной цене стоит около 50 000 рублей за полный комплект. Украшения не всегда входят в эту стоимость. Украшения — это безумно кропотливая работа и очень дорогое удовольствие.

— Какой спрос на ваши коллекции?

— Я занимаюсь этим чуть больше года. Только-только запускаю свой сайт. Даже в соцсети не выставляю фотографии платьев, чтобы не было плагиата. Нужно очень сильно подготовиться, чтобы взять и появиться на рынке.

У меня есть частные заказы. В основном я работаю именно с эстрадой. Сейчас я плотно занимаюсь тем, чтобы создавать доступные по цене вещи в национальном стиле для населения.

— Сколько у вас сейчас заказов в месяц?

— Если честно, то заказов может быть много, но я не беру больше трех в месяц. Мне некомфортно брать больше этого количества. Это кропотливая работа, требующая огромного количества времени, потому что я ко всему отношусь основательно. Чтобы подобрать цвета, нужно пройти все магазины Казани, а иногда и не только Казани; чтобы подобрать подходящую тон в тон ткань и нитки к ней. Если есть маленькое расхождение в цвете, то это уже наводит дисгармонию.

— Каков ваш средний месячный доход?

— Я практически не получаю никакой прибыли. Я все вкладываю в свой проект. Работаю на своё имя. Не просто ввожу в моду новый продукт, а пытаюсь поменять отношение и восприятие людей. Дело провалится, если дизайнер в первую очередь думает о прибыли.

— Как у нас сейчас относятся к национальной продукции?

— Люди, с одной стороны, хотят этого. Но на рынке мало продукции, которую можно адекватно использовать. Эта проблема стоит на правительственном уровне.

Я считаю, правительство должно взять на себя ответственность, чтобы эта индустрия бурно развивалась. Если мы посмотрим снимки 1963 года дома моды Dior, то на сегодня, когда прошло уже больше полувека, у нас нет такого дизайнера, который бы был столь же узнаваем. Почему Италия и Франция — это престиж? Потому что там дизайн и мода. Там есть чем гордиться.

Сегодня мы очень много вкладываем в архитектуру, в туризм, в спорт, но не нужно исключать моду. Завоевать подиум высокой моды — это авторитет для республики. [Глава Чечни] Рамзан Кадыров поддерживает своих дизайнеров, и о Чечне знают не только в России, но и во всем мире. Он продвигает свою моду на подиум высокой моды. Это престиж.

— Что нужно сделать, чтобы развить татарскую моду? Она сейчас узко развита?

— Очень узко. У нас очень много талантливых девочек и мальчиков, которые хотят работать в национальном колорите. Но у них недостаточно знаний или ресурсов. Если бы республика взяла на себя госпрограмму, например, отправлять самых лучших дизайнеров обучаться за границу. Пусть это будут хотя бы два дизайнера. Ведь там колоссальный опыт, и чтобы нам приблизиться к этому, нужно получать знания соответствующего уровня.

— Откуда эти дизайнеры узнают о национальном татарском колорите, если их отправлять во Францию?

— Национальный татарский колорит им прививается на родине. Они поедут во Францию, чтобы узнать новые технологии шитья, кроя и покраски тканей.

— Допустим, люди отучились и вернулись. Куда им дальше идти, вы их к себе возьмете?

— С удовольствием. Я люблю команду, а команда — это сила. Если у тебя есть сильная команда, ты идешь вперед.

Нам не нужно создавать новых производственных цехов. Нужно создавать новые продукты на базе старых организаций.

Например, у нас есть Зеленодольская швейная фабрика. У них колоссальные возможности, но им не хватает идей. Дизайнер устраивается на эту фабрику и работает там. Если зеленодольская или, скажем, чебоксарская фабрика возьмет в свой коллектив молодого талантливого дизайнера, это плюс для всех. Для дизайнера — это опыт, для производства — новый продукт.

Я вижу, что Зеленодольской швейной фабрике нужны новые идеи. Я вижу, например, Казанскую швейную фабрику, их продукт, и я вижу, что он сегодня неактуален на рынке. По крайней мере экспортировать эти вещи мы точно не сможем.

— Неужели эти фабрики будут шить дизайнерские вещи?

— Это будут разные вещи: как повседневные, так и дизайнерские. У продукции Zara есть массовый и лимитированный элементы. Здесь все зависит от производителя: как они будут развиваться и как сотрудничать с дизайнерами.

— Повседневная национальная продукция сейчас широко развита?

— Она широко востребована, но она совершенно узко развита.

— Можно ли вашим покупателям самим участвовать в дизайне?

— Да, конечно. Когда я работаю с заказчиком, я всегда стараюсь узнать его личность. Мне не хочется навязывать ему свой дизайн. Если это сценический образ, то я изучаю его репертуар. Я пропитываюсь человеком, узнаю о его предпочтениях.  Если я активному клиенту предложу неудобную модель, в которой он будет красиво сидеть, то он будет красиво выглядеть, но чувствовать себя некомфортно. Подборку цвета, темперамент костюма — я все делаю соответственно личности человека.

— Есть ли базовый шаблон пошива сценического костюма?

— Нет шаблона. Он бывает, когда одежда массовая. Есть, конечно, крой. Стандартный крой традиционной татарской жилетки.

Я совмещаю как традиционные, так и новые технологии. Здесь должны быть симбиоз и гармония. Если бы наши предки не были вынуждены приостановить своё культурное развитие в силу революций, войн и госпереворотов, они бы все время развивались. И на сегодня наш традиционный костюм бы выглядел совершенно по-другому.

Я очень уважаю традиционные костюмы. Они дают нам основу. Только опираясь на традиционный костюм и орнамент, мы можем развивать и стилизовать одежду.

Что такое традиционный орнамент?

— Есть определенные составляющие традиционного орнамента. Есть какие-то композиции, например, тюльпан. Это узор. А когда есть сочетание композиции, то это уже орнамент.

— Какие традиционные техники вышивания вы используете?

— Вышивка канителью (вышивка маленькой пружинкой), золотое шитье (вышивка золотыми нитями). И также золотой канителью. Еще используем вышивку жемчугом, бисером и вышивание ушком (пришиваются равные по размеру сложенные ленточки).

— Вы называете свою продукцию стилизованной. Что это значит?

— Стилизация — это соответствие современным трендам. Я беру традиционные составляющие как основу и использую современную технику, крой. Это называется стилизация.

Я сегодня окрашиваю ткани с татарским орнаментом и делаю из них вещи с современным кроем. Это стилизация. Но я использую традиционную технику вышивания.

— Как сделать вашу одежду массовой?

— Сделать конечный продукт доступным для покупателя. Я очень хочу сотрудничать с российскими или татарстанскими фабриками, которые бы мне предложили выгодные цены. Я бы с удовольствием пошла бы с ними сотрудничать. Зачем мне сотрудничать с заграницей, если я могу это сделать на выгодных условиях здесь. Но на сегодняшний день, если я буду заказывать пошив платьев на какой-нибудь фабрике Татарстана, они назначат очень высокую цену. И у меня массовый покупатель не сможет их купить.

Я хочу, чтобы мой продукт был доступен людям. Почему мы носим платья в китайской орнаментике, тунику — в египетской, шарфы — в восточной и считаем это нормальным и уместным? Нужно поменять мышление людей, их взгляд на традиционную татарскую культуру. Сейчас если кому-то из девочек хочется сделать красивую фотосессию, она просто арендует платье. Или если она хочет одеться на никах и не покупать простенькое платье за 5 000 рублей, она лучше отдаст 5 000 рублей за аренду и оденется как королева. У нее будут на голове вещи — произведения искусства.

— А если заменить ткани, чтобы уменьшить себестоимость платья?

— Есть шелк, есть покраска ткани. Краска ложится только на шелк. Я не могу заменить ткани.

А вообще каждому нужно стремиться к тому, чтобы развивать республику. В этом должны быть заинтересованы и правительство, и производители, и творцы. Это общий проект.

⇒Как шьется современная татарская тюбетейка. Рассказывает мастерица Таисия Усманова

Фото: Василий Иванов

 

КОММЕНТАРИИ (7)
загит кызы
Кыз һәм киемнэрре биг матур.
0
ОТВЕТИТЬ
Манго
Отличная статья, очень интересно посмотреть работу мастера изнутри! Видела эту девушку на JadidFest, в потрясающе красивой тюбетеечке и теперь поняла, кто это)
0
ОТВЕТИТЬ
Владимир
а мне понравилась автор. такая милая, симпатичная, ласковая девушка, а голос — просто песня…. слушал бы и слушал
0
ОТВЕТИТЬ
Кадерле Имаметдин
Бу юнэлеш дорес, яхшы. Тик боларнын да урыс телендэ сойлэшулэре татарнын бету юлын билгели тугелме?!
0
ОТВЕТИТЬ
Алия
абсолютно верный смысл. то, что сегодня носят под именем татарской одежды, вообще к нам никакого отношения не имеет. я всю жизнь прожила в своем доме и все соседки и соседи всегда выглядели ярко, с вышивкой, платок у бабушек был яркий или белый и носили они его перевзявая поперек по лбу и вниз , шлейф тоже оставался…да буквально перенеситесь мысленно на 15-20 лет назад, еще же ездили на транспорте, были на рынках, вспомните наших бабушек. а сейчас вы среди кого? нет..это не татарская культура. но незаметно у молодежи даже понимания не будет, как реально выглядят настоящие (наши) татары….
0
ОТВЕТИТЬ
Адель
Сначала сама одевайся, как положено мусульманке, а потом учи других…
0
ОТВЕТИТЬ
Татьяна
И неплохо бы, наконец, научиться отличать слова «одевать» и «надевать»…
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое

Почему гомеопатия — не наука. Объясняет профессор Казанского федерального университета Лилия Зиганшина

Выводы по всем клиническим исследованиям, отраженные в Кокрейновской библиотеке, показывают, что гомеопатия неэффективна. С этой библиотекой работают вплотную ученые и преподаватели Института фундаментальной медицины и биологии КФУ
Общество 12:25 / 2 марта
7

Беседовал Ильнур Ярхамов

Две недели назад специальная комиссия при российской Академии наук признала, что гомеопатия как медицинское направление лженаучна. Министерство здравоохранения России и Федеральная антимонопольная служба поддержали выводы ученых.

Однако самому направлению более 200 лет. Гомеопатия за это время обзавелась своими учеными, фармакологами, исследовательскими институтами, медицинскими и оздоровительными центрами. Но самую внушающую силу представляют собой компании, производящие гомеопатические препараты. Поэтому неудивительно появление в научном сообществе так называемого гомеопатического лобби.

Научная жизнь Казани имеет самое прямое отношение к этим событиям. Ранее KazanFirst рассказал, что в Химическом институте имени Бутлерова Казанского университета есть такое лобби. Оно блокирует открытую общественную дискуссию вокруг гомеопатии.

⇒ В Казанском федеральном университете есть своё гомеопатическое лобби

Но химинститут — не единственная структурная единица университета, имеющая права на трансляцию и тиражирование своей научной истины.

В Институте фундаментальной медицины и биологии на гомеопатию как на науку не смотрят. Все клинические исследования, которые доступны сотрудникам по Кокрейновской библиотеке, доказывают, что гомеопатия не выдерживает научной критики, результаты не доказывают эффективность лечения.

Как в России должна быть выстроена система допуска лекарств на рынок? Почему гомеопатия сравнима с верой в чудо? Об этом в интервью KazanFirst ― профессор Института фундаментальной медицины и биологии Лилия Зиганшина.

— Что же такое гомеопатия?

— Я не профессионал в гомеопатии. Но знаю постольку, поскольку преподаю фармакологию. Гомеопатия существует издревле. Немецкий врач Ганеман — основатель этого направления.

Гомеопатию можно определить как лечение подобного подобным. У гомеопатии есть своё понимание болезни и действие лекарства. Оно отличается от понимания болезней и механизмов лекарства в традиционной медицине. В гомеопатии есть какие-то элементы рациональных зерен.

Профессор Института фундаментальной медицины и биологии Лилия Зиганшина

Но с позиции доказательной медицины качественных исследований, которые подтвердили бы эффективность гомеопатических вмешательств на клинически значимые для здоровья и судьбы пациентов болезни, нет. Таких исследований было проведено очень много. Но чтобы они отвечали требованиям доказательной медицины — таких нет.

Во время этой поднявшейся волны интереса к гомеопатии я поискала в Кокрейновской библиотеке результаты исследований. Это основной источник на сегодня доказательных знаний в области здравоохранения. Набрала слово «гомеопатия» ― вышло большое число кокрейновских систематических обзоров. Их так много, что сразу все просмотреть не получится.

Выводы практически всех обзоров в самых разных областях клинической медицины говорят, что нет убедительных доказательств подтверждения эффективности гомеопатии.

— Что такое Кокрейновская библиотека?  

— Это самая большая база данных, систематических обзоров и клинических исследований. Одновременно библиотека рассматривается как периодическое издание, как журнал. Она имеет периодические выпуски. Публиковаться в нём очень престижно, импакт-фактор составляет шесть с лишним единиц. Это исследования в сфере здравоохранения во всех областях клинической медицины. В том числе в организации системы здравоохранения и в экономике здравоохранения. Это ученые со всего мира. На сегодня это более 130 стран мира. Сотрудничество насчитывает более 37 000 людей, которые активно вовлечены в разработку кокрейновских систематических обзоров. В Кокрейновской библиотеке много работ, в которых обращаются к гомеопатии. Но доказательств, которые подтвердили бы в качественно проведенных клинических исследованиях, до сих пор нет.

— Среди женщин есть сторонники гомеопатии. Они употребляют препарат «Мастодинон». Он считается гомеопатическим, и женщины видят, что он лечит. В составе лекарства, как мне кажется, есть значительная доля действующих веществ. На мой взгляд, «Мастодинон» больше фитопрепарат. Но он почему-то всё равно назван гомеопатическим средством. Почему так сложилось? Это какая-то мимикрия?

— Конкретно этот препарат я не знаю. Тем более что сейчас очень много биологически активных добавок. Возможно, подобные уловки используются для получения регуляторных разрешений, и достаточно широко. Раньше я работала с регуляторными властями. Сейчас я не владею ситуацией. Прокомментировать не могу. Если всё, что вы говорите, — действительно так, то это очень печальная ситуация. Для гомеопатических лекарств на сегодня, наверное, как-то облегчены регуляторные требования, чтобы получить разрешение на маркетинг.

— На ваш взгляд, как должен быть выстроен механизм допуска лекарств к фармакологическому рынку?

— Мне посчастливилось поработать во Всемирной организации здравоохранения. Она имеет мандат давать рекомендации странам и их системам здравоохранения.

Как это должно быть? Очень важен процесс. Есть такой профессор Ганс Хогерзайл. Он долгие годы работал директором департамента основных лекарственных средств ВОЗ. Я работала в его департаменте, входила с состав комитета экспертов по отбору и использованию лекарственных средств. Он разработал концепцию отбора лекарств. Крайне важна процедура разработки этого лекарственного перечня. Мы эту систему в Татарстане строили много лет.

Отбор лекарств ― процедура, которая, по сути, должна быть горизонтальной и работающей по принципу «снизу вверх». То есть это не сверху пришел приказ сделать как-либо или включить какие-либо лекарства. А снизу, от профессионалов здравоохранения: врачей, которые будут лечить, провизоров, которые будут обеспечивать лекарствами.

Но самое важное, что нужно донести до нашей врачебной аудитории, — не должна до неё доноситься дискуссия, что одни препараты качественные, а другие нет. Это работа специалистов в регуляторных органах. Врачей не учили этому. Их учили ставить диагнозы, подбирать правильно лекарства. А не тому, качественное лекарство или нет, работает оно или нет, обладает ли оно фармакологическими и побочными эффектами, а если да, то какими. Будут ли побочные эффекты важны для пациента. Это уровень компетенции не врачей, а фармацевтических работников. У нас регулярно публикуются отбракованные серии лекарств. Но рыночные механизмы заинтересованности производителей муссируют эту дискуссию и вовлекают в нее как самих врачей, так и их пациентов.

— Вернемся к гомеопатии. Есть два основных принципа, по которым создается гомеопатическое лекарство. Первый — подобное лечится подобным. То есть вещество, которое приносит вред организму, может его и вылечить. Второй — сверхвысокое и многократное разбавление в воде действующего вещества. Не кажется ли вам, что эти принципы взаимоисключающие?

— Вообще считается, что чем многократнее разведение, тем выше получается активность гомеопатического лекарства. Эти принципы на самом деле спорят с принципами нашей фармакологической науки, с постулатами теоретической науки. На мой взгляд, гомеопатия сродни религиозному мировоззрению. Её принципы надо исповедовать.

Уровень развития сегодня всё-таки требует доказательств. Сегодня весь мир с этим согласился. Здесь противников нет.

— Чему вы учите своих студентов? Читаете ли вы им лекции по гомеопатии?

— Сегодня мы учим студентов базисной, клинической фармакологии, доказательной медицине. В рамках нашей преподавательской деятельности в университете гомеопатией нам заниматься не доводилось. Но до этого коллектив нашей кафедры работал в качестве кафедры клинической фармакологии, фармакотерапии Казанской государственной медицинской академии. В рамках циклов лекций по клинической фармакологии мы освещали вопросы гомеопатии. Но это было научное освещение. Гомеопатия — это явление, оно есть, у него имеется своя история.

— Собираете ли вы врачей, чтобы рассказать им о последних событиях и инновациях в фармакологии?

— Мы пока ещё не успели пройти лицензирование в стенах КФУ, чтобы осуществлять последипломное образование врачей по клинической фармакологии. Это в наших планах, мы хотим это делать.

— А что такое клиническая фармакология?

— Это отрасль фармакологии, которая занимается изучением лекарственных средств в применении к больному человеку, в зависимости от этиологии его заболевания, особенностей его организма, кинетических особенностей. Отец отечественной клинической фармакологии — Борис Евгеньевич Вотчал. Он дал примерно это определение. Клиническая фармакология как наука в нашей стране развивается с 60-х годов прошлого века.

А с 1997 года это направление развивается как практикующая врачебная специальность. В прошлые годы, до вхождения в КФУ, нам довелось внедрить эту специальность в Татарстане. Мы были успешны, в Татарстане в те годы работали более 55 врачей-клинических фармакологов.

Поскольку мы пока не подали документы на лицензирование ординатуры по клинической фармакологии, мы врачей-клинических фармакологов не готовим. Если в наши первые годы работы в КФУ главные врачи по старой памяти звонили мне и просили выделить им клинического фармаколога, то сейчас у людей привычка отпала, они привыкли обходиться без такого специалиста.

А они очень нужны, так как нигде ни с кем не конфликтуют, могут встроиться и помогать. Лекарств так много, взаимодействий между так много, что врачу просто не хватает времени в этом разбираться, так как он поглощен пациентом.

— Моей бабушке регулярно в почтовом ящике оставляют газеты о традиционной медицине. Якобы какой-то барсучий жир лечит от всего: начиная с болезней глаз и заканчивая ногами. Как быть с такой медициной, которая проповедует всё натуральное?

— Самые сильнейшие средства, которые могут убить на игле, например, сердечный гликозиддигоксин, получен из растения наперстянка пурпурная или шертистая. Морфин тоже, в зависимости от дозы, может убить на игле. Он получен из млечного сока мака.

Традиционная медицина эксплуатирует понимание людей, что всё, что естественно и натурально, то полезно и безвредно. Это неверно. Мы говорим о хемофобии.

Я бы рекомендовала вообще никаких БАДов не принимать. Никогда. Если бабушка и дедушка или их внук разнообразно питаются, а сейчас есть доступ ко многим продуктам питания, если человек чаще бывает на солнце, хорошо спит и генерирует только хорошие мысли, то никаких БАДов не надо. А если что-то заболит, то нужно обращаться к врачу, потому что только он сможет выписать лекарство.

БАДы не проходят того же контроля, что лекарственные средства. Они проходят только через регламенты пищевой промышленности. А в них могут быть очень сильнодействующие вещества или лекарства.

— Расскажите о вашем центре. Как он появился в большой семье подразделений КФУ? Сколько у вас тут человек работает и чем вы занимаетесь?

— Наш научно-образовательный центр доказательной медицины «Кокрейн-Россия» был образован приказом ректора 11 июля 2016 года. Мы пока совсем маленькие, но уже не новорожденные.

Мы очень рады, что нас не назвали научно-исследовательской лабораторией, а научно-образовательным центром. Именно это отражает то, что мы делаем. Мы хотим быть не виртуальным центром наряду с большим числом научно-исследовательских лабораторий при кафедрах. Мы хотим быть центром, который бы определял вектор развития медицинского и фармацевтического образования.

У нас на сегодня 18 человек официально трудоустроены на доли ставок. Но работаем мы не покладая рук: день и ночь, в субботу и воскресенье. Это не только сотрудники кафедры, но и молодежь.

— Ваше главное кредо — образование или исследование?

— Образовательно-исследовательское. Неправильно так разделять, они неразрывно связаны между собой. В науке разрабатываются систематические кокрейновские обзоры.

Фото: Василий Иванов

КОММЕНТАРИИ (13)
Артем
Гонит. Чтобы набирать необходимое количество витаминов нашего рациона точно не хватает. Фрукты, овощи разных цветов, разное мясо — рыба, курица, свинина, говядина. Это все должно ежедневно и еженедельно употребляеться. Сейчас большинство питается перекусами, на сбалансированное питание нужна куча денег. Поэтому синтетические витамины очень важны — натуральным способом все человечество ими обеспечить не получиться.
0
ОТВЕТИТЬ
Вася
Ну ты и дурень
0
Артем
Василий, предлагаю вам более развернуто представит свою точку зрения. Иначе ваше высказывание скорее применимо именно к вам.
0
Врач
Каждое лекарство должен подбирать врач к конкретному пациенту. Главный принцип — не навреди. Если человека спасет гомеопатия — какая разница, подтверждено это исследованиями или нет?
0
ОТВЕТИТЬ
Пациент
Упаси Боже попасть к врачу, который не верит в доказательную медицину! А как врач узнает, что человека спасет именно вот этот гомеопатический препарат, если никакими исследованиями его эффективность не доказана?
0
Пациенту
йоу, а эффективность чая с малиной кто-то доказывал??? но это весьма действенный способ потогонный. а врачи, которые приезжают и прописывают «офигеннопроверенное действенное противовирусное», которое наносит больше урона организму побочными действиями должны вызывать доверие по вашей логике??? в медицине сейчас главное сделать вид, что ты лечишь человека. а если он потом начнет через год страдать от чего то — так никто ж не в ответе.
0
Врачу
Малина содержит салицилаты, по сути — аспирин, жаропонижающее действие которого научно доказано. Это раз. Гомеопатические средства содержат действующее вещество в количестве 1-2 молекулы на стакан воды. Чай с малиной гомеопатическим средством не является — это два. Ну и в заключение: врачей, которые при банальном ОРВИ назначают противовирусные средства, обхожу стороной, т.к. действие назначаемых в таком случае лекарств (арбидол, оциллококцинум и им подобных) также не доказано.
0
Химик
О препарате мастодинон и ему подобным. Действительно, сейчас многие фитопрепараты представляют в виде гомеопатических, т.к. в этом случае их проще выпустить на рынок. А на самом деле эти препараты вовсе не гомеопатические. Очень печально, что у населения зачастую формируется неверное представление о том, что такое гомеопатия: люди считают, что это лечение травами! И еще печальнее, что многие врачи тоже так считают!
0
ОТВЕТИТЬ
Вася
Айда не лечи нам тут пургу, Айдарчик
0
Евгений
Сейчас идёт такая тенденция, что «врачам» выгодно, чтобы люди болели. С них спрашивают сверху план по больным, сам сталкивался с этим. Если не дадут план по больным даже угрожали лишение премий и невыплаты зарплаты, последнее конечно абсурд, но у нас всё может быть…
0
ОТВЕТИТЬ
Петр
А почему эта тетенька про нанофармакологию ничего не рассказала и не сравнила с гомеопатией???
0
ОТВЕТИТЬ
Петр
А почему эта тетенька про нанофармакологию ничего не рассказала и не сравнила с гомеопатией???
0
ОТВЕТИТЬ
Петру
потому, что ты дурень
0
ОТВЕТИТЬ
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
самое читаемое
наверх