Заморозка вместо сжигания: как провал проекта МСЗ оставил Татарстан с мусорным кризисом

Заявление главы «Ростеха» Сергея Чемезова о заморозке проекта мусоросжигательных заводов поставило точку в многомиллиардном проекте. В авторской колонке, написанной специально для KazanFirst, депутат Госсовета РТ от КПРФ Николай Атласов рассуждает, почему власти республики шесть лет игнорировали альтернативы, кто потерял миллиарды и куда теперь девать тонны мусора.

Довольно необычно, хотя и ожидаемо, прозвучала на днях фраза главы госкорпорации «Ростех» Сергея Чемезова в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным о дальнейших перспективах мусоросжигательных заводов в стране.

«Два завода в Подмосковье, один в Казани мы вынуждены будем заморозить до лучших времен, когда будут более «дешевые» деньги или какая-то помощь от государства, если возможно, появится», – заявил Чемезов президенту.

Поскольку «Ростехом» всего планировалось построить пять заводов, получается, что два оставшихся подмосковных МСЗ все-таки рассчитывают довести до ума и ввести в эксплуатацию. При этом, если вспомнить декабрь прошлого года, когда Путин задал вопрос первому вице-премьеру РФ Денису Мантурову: «Где заводы?», тот пообещал президенту запустить первый из них в I квартале нынешнего года.

Откровенные признания Чемезова отражают плохое состояние в России отрасли переработки отходов. Таким же невысоким оказался уровень планирования проекта строительства МСЗ. Эту идею продвигали в течение нескольких лет с таким мощным напором, что для многих стало очевидно: дело пахнет керосином. Так и получилось. Возникло впечатление, что в реализации проекта МСЗ было много просчетов, в том числе в оценках рисков. Иначе трудно объяснить, как могло так случиться, что уже освоены и потеряны миллиарды, в том числе проплачены деньги за технологию и оборудование Hitachi Zosen Inova, неполученные из-за санкций, но при этом никто так и не понес ответственности.

Татарстан, пойдя на сотрудничество с ростеховским «РТ-Инвестом», оказался в числе проигравших. При том, что я еще в 2018 году в ряде публикаций выражал критическое отношение к МСЗ. Настала пора признать, что опасения оказались обоснованными.

Впрочем, у проекта казанского МСЗ с самого начала было много изъянов. Как показала практика, строительство завода оказалось очень дорогостоящим. Изначально стоимость казанского МСЗ в Осиново мощностью 550 тысяч тонн оценивалась в сумму 28 миллиардов рублей. Но это было на этапе разработки проекта. Уже тогда было очевидно, что в процессе строительства эта сумма сильно возрастет, как это бывает с большинством дорогостоящих и долгоиграющих проектов, в которых стоимость стройматериалов и услуг закладывается, в лучшем случае, по состоянию на начало строительства. Инфляционные и прочие издержки не учитываются, в результате чего на выходе получаем сильно увеличенные расходы.

Западные санкции и блокирование поставок оборудования от Hitachi Zosen Inova уже обернулись миллиардными потерями – как прямыми, так и косвенными. Кроме того, хочу напомнить, что в октябре 2021 года в Татарстане был принят закон, обнуляющий налог на имущество для мусоросжигательного завода на 15 лет в размере 2,4 миллиарда рублей. Логика была в том, что, когда завод будет запущен, эти выпадающие доходы будут возвращены в бюджет плюс возникнут дополнительные рабочие места. Сейчас уже очевидно, что никакого возврата налогов не будет, не говоря уже о рабочих местах. А значит, пора ставить вопрос об отмене вышеуказанной налоговой льготы, так как ее сохранение в нынешних условиях противоречит здравому смыслу. Это неоправданные потери бюджета.

Конечно, была надежда на китайское оборудование, о котором еще в прошлом году говорили как о решенном вопросе. Однако ни тогда, ни сейчас нет ясности относительно его соответствия нормам российской экологической безопасности. Потому что во многих случаях китайская продукция, поставляемая в Россию, имеет худшие качества, чем та, что производится для самого Китая. За примерами далеко ходить не надо – генеральный директор ПАО «КАМАЗ» Сергей Когогин об этом прямо заявлял, упоминая поставляемые в Россию китайские грузовые автомобили. То же самое следовало бы ожидать и относительно оборудования для МСЗ. Впрочем, поскольку Чемезов уже заявил о заморозке проекта МСЗ в Татарстане, очевидно, что вопрос о поставках китайского оборудования отпадает. Возможно, это и к лучшему.

Но самое главное, что потерял Татарстан, ввязавшись в ростеховский проект МСЗ – это время, которое можно было бы использовать с большей пользой для налаживания эффективной системы обращения с отходами. Мусоросжигательный завод создал у властей иллюзию, что этот проект поможет им избавиться от необходимости поэтапного выстраивания сложной системы обращения с ТКО, то есть той самой цепочки движения отходов от отходообразователя через раздельный сбор до переработчика отходов. Потому что показалось, если построить МСЗ, то он решит большую часть проблем: основная масса отходов будет сжигаться (и не надо при этом заморачиваться раздельным сбором), а это в свою очередь резко повысит уровень утилизации отходов с учетом планировавшейся выработки электроэнергии. И высокими показателями можно было бы отчитаться перед федеральным центром.

А что касается раздельного сбора, то его можно имитировать, чтобы экологическая общественность сильно не возмущалась. Например, наставить в торговых центрах, аэропортах и прочих общественных местах круглые контейнеры для раздельного сбора, содержимое которого потом попадает в общий бак и далее на мусорную свалку. Внешне все выглядит красиво, как в продвинутых по части раздельного сбора скандинавских странах. На деле же – полная фикция.

При отсутствии хоть какой-то полноценной инфраструктуры для раздельного сбора и переработки отходов, естественно, главным продолжает оставаться их полигонное захоронение. На днях мэр Казани Ильсур Метшин озвучил удручающие цифры – из всего объема образуемых в городе отходов только 10-11% направляются на сортировку. Во вторичный оборот попадает только 5,1%, а 94,9% – идет на захоронение.

При таком раскладе, а я думаю, подобная ситуация или даже хуже характерна в целом для республики, ничего не остается, как только развивать полигонное захоронение. Потому что за шесть лет мусорной реформы в Татарстане так и не построили ни одного нового объекта по обработке отходов из-за надежды на мусоросжигательный завод. Теперь же захлебываемся в отходах, везя их на переполненные полигоны, в которых и видим единственное спасение. От чего пытались уйти, к тому и пришли.

В настоящее время в Татарстане ведется строительство двух межмуниципальных полигонов – в Пестречинском и Тукаевском районах. И там, и там это строительство натыкается на недовольных граждан, выступающих против, как они называют, мегасвалок. Ко мне, как депутату, обращались жители обоих районов, не желающие жить по соседству с этими полигонами.

Хочу, однако, отметить, что это не единственные межмуниципальные полигоны, строительство которых запланировано в республике. В начале апреля этого года мной был направлен депутатский запрос в правительство РТ с вопросом о перспективах строительства МСЗ и путях выхода из возникшей ситуации. Так вот, согласно ответу председателя правительства РТ Алексея Песошина, компания «АГК-2» еще 3 марта 2025 года официально уведомила Минстрой РТ о приостановке строительства МСЗ в Осиново, а также «об отсутствии понимания механизма финансирования создания объекта, об отсутствии понимания сроков ввода объекта в эксплуатацию» (Чемезов на днях публично подтвердил это).

А теперь о межмуниципальных полигонах. Всего до 2030 года запланировано построить пять таких объектов (кстати, в территориальной схеме обращения с отходами в РТ значится именно такое количество): в Пестречинском районе (мощность 500 тыс. тонн в год), Тукаевском районе (300 тыс. тонн в год), Лениногорском районе (300 тыс. тонн в год),  Верхнеуслонском районе (300 тыс. тонн в год) и в Алексеевском районе (70 тыс. тонн в год). Также заявляется, что при всех этих полигонах запланировано строительство объектов обработки (сортировок), а где-то – и объектов компостирования.

Также заявляется, что к 2030 году необходимо обеспечить 100% обработки всего объема ежегодно образуемых ТКО, снижение их захоронения не менее чем на 50%, а также вовлечение в хозяйственный оборот не менее чем 25%. Правда, как достичь таких показателей, в правительстве РТ, судя по ответу, не знают. А это означает, что и к 2030 году ожидать серьезного развития отрасли обращения с отходами не стоит.