«С каждой новой песней появлялось необъяснимое чувство власти»

Как солист рок-группы Gauga стал революционером татарской музыки. 

Культура 09:24 / 22 декабря 2018
8
1

Основатель и солист популярной татарской рок-группы Gauga Оскар Юнусов рассказал KazanFirst о том, как нашел единомышленников, не говорящих на татарском, добрых песнях группы и рассекретил особенности съёмок нового клипа. 

- На тебя трудно выйти. Твоя страница «ВКонтакте» закрыта, в «Инстаграме» тебя не найти. Ты интроверт?

- Я не люблю, когда хотят войти в мою жизнь, причем порой очень настойчиво, предпочитаю быть в своем родном, близком окружении. Когда людей слишком много - это мешает мне работать, они меня отвлекают. Звонки, встречи - и на работу времени совсем не остается. Под работой, конечно, подразумевается музыка. Поэтому приходится прибегать к этим методам. А работать я люблю, и хотелось бы считать, что и время свое и чужое ценить умею. Вот, наверное, последние года два-три у меня телефон разрывается от этих звонков. Я домой прихожу и начинается - один звонок заканчивается, за ним сразу второй, третий, два часа уходит просто на переговоры. Поэтому зачастую я прихожу домой и просто отключаю телефон, чтобы никто не дозвонился до меня. Просто чтобы отдохнуть и уделить себя своим делам.

- И информации о тебе в интернете крайне мало. Расскажи сам свою историю.

- Моя история началась где-то в шесть лет. Помню, я ходил на бальные танцы и в музыкальную школу по классу баян. Видимо, в танцах я делал какие-то успехи, так как преподаватель настаивал на том, чтобы меня отправили в Уфу в более профессиональную школу. Но папа не отпустил, и я остался в нашем городе, в Бирске. Тогда я таких решений сам не принимал - ехать или не ехать в другой город, ведь мне было-то лет 6-7. И в скором времени удачно забросил танцы.

- Что тебя привело в Казань?

- Я играл в баскетбол. Это была моя страсть школьных лет. Хотел выступать на профессиональном уровне. Запланировал приехать в Казань и начать играть в УНИКСе. Приехал в 2007 году, поступил в КГУ (теперь КФУ. - Ред.). В УНИКС я не попал, да и не особо старался, а где-то в 22-23 стал сворачиваться с этим делом. К тому же были травмы, да и с работой времени совсем не оставалось на занятия. Теперь баскетбола почти нет в моей жизни. Дома где-то валяется около пяти мячей, всякие медали, корзина игрушечная, но чтобы в спортзал выбраться - возможности нет, а я с радостью продолжал бы, хотя бы ради себя.

- А группу ведь ты свою основал уже в Казани?

- Да, это был 2012 год. Я заканчивал университет, мне нужно было идти работать. А я писал песни, но знакомых музыкантов у меня не было. И я просто позвонил отцу и сказал ему, что хочу попробовать себя в музыке, мол, один год я поищу себе команду, где-то поиграю, если получится. Ну, в том плане, чтобы он меня еще год мог обеспечивать деньгами. И он согласился. В течение этого года я наткнулся на лейбл Yummy Music. Многие меня туда направляли. Директором лейбла в то время был еще Ильдар Каримов, с Ильясом там впервые пересекся, но мы еще не общались. Ильдар познакомил меня с двумя ребятами, с которыми до сегодняшнего дня играли вместе.

- Ты говоришь, что еще в универе писал песни. Они уже тогда были на татарском?

- С 10-го класса и до 3-го курса я писал тексты на русском. Причем писал много - в день сидел до 10 часов, набивал руку. Даже спать не ложился, пока текст не напишу. Иногда писал по пять текстов, не потому что заставлял себя, а потому что хотелось. С каждой новой песней появлялось какое-то необъяснимое чувство власти, силы. Ты вот написал текст, которого до этого момента не существовало, и вот он лежит перед тобой, ты можешь потрогать и показать его другим, он твой.

- Как переключился на татарский?

- Татарский? Это вообще получилось случайно. Я сидел в комнате в общежитии, появилась случайная строчка на татарском. Решил продолжить и минут за пять написал песню. Мне показалось, что она получилась неплохая. И затянуло. Подумал, что на татарском я пишу лучше, чем на русском. И с тех пор работаю только на нем.

- Расскажи о группе.

- В этом году, кстати, нашей группе исполнилось пять лет. Но я обычно не обращаю на такие вещи внимания. За эти пять лет мы выпустили два альбома, и мне это не нравится. В сумме это где-то 20 песен, но написанных мною и невыпущенных - гораздо больше. Мы работаем очень долго. Материал есть, а до ума довести его уходит много времени. Их ведь нужно выпускать, идти дальше, а они все копятся и копятся. Поэтому я уже в начале 2019 года хочу внести изменения, которые коснутся, полагаю, всего.

- И что думаешь делать с этим?

- Параллельно с командой я пробую записывать песни и самостоятельно. Например, один альбом с командой, второй сам, третий, может, еще с кем-то.

- А если в ближайшем будущем выйдет сольный альбом, как он будет подписан?

- Я не знаю, надо подумать. Можно просто упомянуть, что это сделано сольно. Я бы хотел такое сделать. Потому что у каждого из нас в команде разное видение. Они играют по-своему, и в этот момент теряется то, что я заложил в песню. Это меня не устраивает, поэтому хочу внести изменения в работу.

- Твои ребята понимают тебя на татарском?

- Они понимают, один немного разговаривает.

- Это не мешает вашей работе?

- Возможно, иногда. Иногда ориентируешься на текст ведь, а они могут его не понять, не принять правильно, пойти по другому руслу.

- На сайте Yummy Music о вас написано, что вы делаете революцию в музыке. Как к этому относишься?

- Серьезно такое слово есть? Сколько бы я анонсов не видел, все казались нелепыми. Я думаю, это очередной нелепый анонс.

- И все же есть какая-то революция. Я бы сказала, есть некий протест, но не могу понять, против чего.

- Если про протест, песни, которые были ранее в Oscar с7с5, они полностью обо мне. Возможно, в них чувствуется какая-то борьба с самим собой, поиск себя. Чего-то социального там нет; то, что новое, еще не вышедшее, написанное, можно сказать, сегодня - в них много социальных моментов.

- А правда, что название группы изменилось после встречи с президентом (раннее группа Gauga называлась Oscar с7с5)?

- Это уж байка (смеется). Если бы даже президент сказал мне это лично в лицо, я бы сам решал, менять название или нет. Так получилось, что на одном из мероприятий Ильяс Гафаров (руководитель Yummy Music. - ред.) презентовал президенту свой лейбл, показал наш клип и назвал нашу группу, а президент понял его с раза третьего-четвертого. И он сказал что-то вроде «ребята вроде нормальные, только название странное». Вот и привязались к этому. Смена названия не связана с этой историей.

- Так почему все-таки теперь вы Gauga?

- Честно сказать, меня устраивало и «с7с5» - и нестандартно, и символично, и немного агрессивно. Но большая часть ребят в команде часто повторяли, что надо поменять название группы. Я начал подкидывать варианты, и вот Gauga нам понравилось и визуально, и по значению, и на слух.

- Был после этого новый глоток воздуха? Или тебе вообще не принципиально, как называется твоя группа?

- Название очень важно для меня. Мы очень долго выбирали его. Но для меня дать имя группе, а также дать имя котенку, песне и т. д. - очень трудное занятие. Песню с нуля намного проще написать, чем подобрать правильно название. Прошло уже где-то полтора года, как мы гордо носим это имя, но ничего особенного вместе с этим не произошло - как играли, так и продолжаем.

- Видела тебя на лекции TAT CULT LAB. Как тебе? Расскажи об этом.

- Если бы не участие Мити Бурмистрова, меня бы туда не затащили. До этого я никогда не работал с электронной музыкой, а вот сейчас мы с ним познакомились и собрали команду из 18 человек, когда по правилам в каждой команде должно быть по три (смеется). В первый день мы собирались за городом в частном доме-студии. Там все вместе поджемили. В другой день были вообще дома у Мити. Там более комфортно, за город нужно было ехать минут 40. Познакомились со многими хорошими ребятами. Мы поделились на три группы, чтобы у каждой были свои песни. Наверное, не все они войдут в финальный шоу-кейс. У нас будет 6-7 итоговых песен. Дело еще и в том, что татарский язык из всей нашей группы знаю только я, остальные поют либо на английском, либо на русском, и вот мы все миксуем.


Читайте также: Митя Бурмистров: Спорт, секс, еда и сон делают вас счастливыми


- Ты видишь в этом проекте какой-то глубокий смысл?

- Я не был на других лабораториях, не видел их работы. Но их однозначная польза есть в том плане, что это еще одна возможность новым людям проявить себя. Может, в этих лабораториях собрались лучшие сценаристы, режиссеры, музыканты Казани, просто до этого они были в тени, не имели возможности или решимости что-то продемонстрировать, а теперь - нате пожалуйста. Вот я познакомился с хорошим гитаристом. Все гитаристы, за кем мне удавалось наблюдать в Казани - а я сидел искал их, смотрел видео - они мне не подходили либо стилем игры, либо техникой, либо харизмой. А это рокерский чувак, свободный, вольный, правда, пока с малым опытом игры в командах и выступлений, но это поправимо.

- В принципе все песни Gauga, а особенно клипы, нестандартные.

- Мне кажется, это все элементарные вещи. Видимо, это зависит... я не знаю. Ты просто берешь и снимаешь то, что тебе нравится, и стараешься, чтобы это было сделано хорошо. Ничего же нет больше. Просто есть команда, которая знает, что должно быть. Взять первый наш клип - «Грейпфрут». Локация была убитая, были люди, которые приходили, вычищали его, художник-постановщик все обвесил там как нужно, чтобы это смотрелось и хорошо входило в кадр, световик наладил свет, оператор выучил ходы, то, как он должен пройти свой путь. Каждый знал свое дело.

- Ты говоришь о процессе съемок. А я говорю о необычайности идеи. Вот последний клип к песне «Бал» одна из ваших фанаток назвала даже маньячным. Что скажешь на это?

- Вообще, я люблю возвращаться к теме 90-х. Целое поколение выросло на фильмах Балабанова, кстати, боевики западные с Жаном-Клодом Вандамом, Чаком Норрисом… Это же данность, от этого не убежишь. И я вырос на них, и вырос во дворе. Среди моих друзей были и отсидевшие, и потом севшие. И класс у меня был хулиганский. Правда, в 8-м классе я поступил в лицей, где не было таких. А во дворе было всё.

- А ты?

- Так вот что хочу сказать. У нас не стояла задача показать насилие и призвать к нему. Иначе были б это мы? Мы хотели показать то, чего полно в нашей реальной жизни, и то, что мы можем к этому в один «прекрасный» день взять и привыкнуть, как человек часто с истечением времени привыкает к любым действам, несмотря на то, положительны они или отрицательны. А говоря о 90-х, я имею в виду, что, созерцая все то, оно не сработало ни на меня, ни на моих сегодняшних близких друзей как «призыв» к насилию, а напротив, я всегда за справедливость и правду, за светлое в людях. У меня есть высшее образование, я закончил музыкальную школу, мои друзья - это люди, добивающиеся успеха честным трудом. И в клипе нет никакого призыва к насилию. Можно увидеть совершенно другое, если позволить себе поразмыслить. Но понятно, что первым в глаза обывателя бросается именно грязь и возникает мысль «пропаганда». Но даже если я буду петь про войну, я буду иметь в виду, что буду биться за мир, за добро.

- Возвращаясь к клипу, «Бал» серьезно снят на айфон?

- Да, мы пришли к айфону в целях экономии. Мы и так потратили на него около 170 тысяч. А если бы мы брали хорошее оборудование для съемок, камеру, свет, то вышли бы все 250. Подумали, будет дешевле, может, и инфоповодом это станет. Но я заметил, что в Казани этот клип вообще не обсуждался, а в Башкирии (песня и клип записаны совместно с башкирской группой «Бүреләр». - Ред.) прямо каждая деревня говорила о нем. Была куча комментариев и сообщений. Половина осуждала нас, другая половина говорила «о, классно, наконец не березы». Единственное, что, если бы еще добавили полминуты сюжета, то он был бы доступнее для понимания зрителя.

- Где нашли оленей для клипа?

- Не могу точно сказать, вроде, где-то в Лаишевском районе. Оператор с режиссером катались самостоятельно. Поехали снимать утром, снимали на рассвете и поймали кадр, когда вот они подкормиться выходили.

- Текст твой был?

- Да, у меня подруга была. Ее звали Асель. С казахского - мед. Песня посвящалась ей. Уже года два с половиной, наверное, прошло с написания этой песни. И то, что интересно, я тогда не знал, что Асель переводится как мед.

- Что вообще обычно вдохновляет на текст?

- Думаю, состояние влюбленности. Это состояние позволяет раскрыться. В этот момент, как мне показалось, подключается иная часть мозга, ты ощущаешь свободу и гармонию. Границы стираются. Очень плодотворно работается в такой период жизни. Но я и так стараюсь каждый день работать. У меня сейчас мало времени, но я стараюсь. В таком ритме мало что можно написать, но я по привычке сижу. Иногда появляется строчка, я ее откладываю. У меня есть песни еще с 2010 года. Мне кажется, они самые сильные. У всех ведь бывает момент, когда ты интересуешься богом, смертью, жизнью. В этот момент, в возрасте 20-21 года, у меня появилось около 10 песен. Все философские, тяжеловатые. И они лежат и лежат. Я думаю, их нужно уже выпустить. Они все как противоположность «Бала». Как будто их писал другой человек. Хочу, но не могу вернуться в это состояние. Видимо, я сильно изменился.

КОММЕНТАРИИ (4)
Alex
Кто этот мальчик?
-1
ОТВЕТИТЬ
Местный
Заказная сиатья для самопиара
-7
ОТВЕТИТЬ
Samira
Красавчик
3
ОТВЕТИТЬ
Тимур
пеня о чем не догнал но снято зб
0
ОТВЕТИТЬ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ

«Люди не роются в смыслах, потребляют то, что дают»

Загадочный уличный художник рассказал о воровстве картин и тату-опыте.

Культура 08:02 / 29 ноября 2018
19

В центре современной культуры «Смена» прошла выставка «Они только жрут» художника, известного под псевдонимом Alesha. До этого, в течение двух лет, на улицах Казани появлялись картины с узнаваемым почерком, параллельно Alesha перекрашивал урны, а венчал все это перформанс на Баумана - унитаз с надписью «Ваши мечты».

Художник предпочитает скрывать свое лицо. Все, что мы можем рассказать о нем самом: он родился в Зеленодольске, ему 26 лет, перед возвращением в Казань учился в Великобритании и США. 

- Твоя выставка «Они только жрут» проходила в дни «черной пятницы», такой квинтэссенции общества потребления. Так было задумано или просто совпало?

- Да, кстати! Я не думал об этом. Это случайность: выставка должна была пройти 23 и 24 ноября, но с учетом расписания «Смены» мне дали 22-е и 23-е.

- Тебе самому нравится ходить по магазинам?

- По нужде - да. Одежду, как любой другой человек, покупаю.

- Не думал, что к твоей выставке могли отнестись как к товару: пойдем, чтобы показать принадлежность, быть в тусовке, не важно, что под собой несут работы?

- Честно? Похер. И что, если они не понимают и просто приходят, потому что это может быть модно? Это делается не для кого-то еще, а чтобы проверить себя. Назовем это проектом. Есть проект с урнами, есть проект, когда мы вешаем фанеры на улицах, сейчас уходим в татуировки. Выставки - это вызов самому себе. Смогу ли я это сделать, ведь мне было что сказать, и поймут ли это? Это вторая самостоятельная выставка. Первая проходила здесь, в мастерской. Мы поднялись на уровень выше, но теперь хотим еще выше, потому что многие вещи с нашей стороны были неправильно организованы. Ну и сама культура людей, у которых нет понимания, что картины нельзя трогать и что если с вами дети, то лучше держать их за руку - почти все бумажные работы помяли или уронили.

- Заканчивая тему: почему люди превращают себя в товар? Вот это классическое «реклама в директ» и далее по списку.

- Потому что не хотят думать, развивать, они берут то, что на поверхности. Так абсолютно в любой схеме - что в музыке, что в литературе. Я, допустим, в литературе не силен. Если меня спросят, что я из художественной прочитал, назову Пелевина. Потому что он на слуху, вот я его и читал. Но я знаю, что если глубже рыться, можно найти других писателей. То же самое и здесь: они не роются, они берут то, что дают, они потребляют, делают это не задумываясь, ради секундного удовольствия.

- То есть их удовольствие - быть рекламой?

- Да, они ходячая реклама. Это на самом деле забавно. Я ничего против не имею. Мы напечатали футболки, сделали их сорок штук, и они все продались. Это было очень смешно, потому что за эти же деньги можно было купить принт. А это все-таки копия работы - скетч одной из главных картин, где парень с сигаретой говорит: «Люблю эти блинчики с вареньем». Люди покупали футболки, но нам хорошо - мы не ушли в минус.

- Про блинчики с вареньем откуда взялось?

- Не знаю, просто появилось.  

- Это ты?

- Нет, мы действительно любим блинчики и частенько, раза два в неделю, ходим кушать разные блинчики в «Масленицу», которая рядом с Баумана. Блинчики - это классно. Появилась такая идея, она переросла в некоего персонажа, потом сделали пластилиновую модель и пошло дальше.

- Так почему люди не хотят думать?

- Их так вырастили родители. Одна мысль - как бы найти хорошую работу, иметь машину, квартиру, хорошо одеваться, красиво, иметь дорогой телефон, ходить в кальянные и все дела. Это мировоззрение. Значит, их родители передали такое мировоззрение или не занимались ими и они схватили его из внешнего мира.

- Твоих тэгов на улицах стало больше.

- Дело в том, что люди помогают. И разным людям нравятся разные вещи, а тэги - это не самая приятная часть. Просто иногда случается так, что люди из нашей команды это делают. Я задействован немного в другой форме - больше люблю лица рисовать. У нас есть одно правило: мы рисуем на тех вещах, которые не являются какой-либо достопримечательностью. Мы трогаем асфальт, бордюры, электробудки, строительные заборы, люки. Иногда это стенки, но не домов.

- В июне 2016 года снаружи на стене «Смены» появилась твоя картина. Я несколько дней ходил мимо и очень хотел украсть ее. Где-то через неделю моим мучениям пришел конец - картина исчезла.

- Ее украли. 

- Для тебя это комплимент или ты расстраиваешься?

- Можно расценивать как комплимент. Но это принадлежит не вам, это принадлежит всем, вы не имеете никакого права его брать. Если вы хотите это взять - спросите. На одного человека был сильный наезд, поэтому он вернул работу. И вот на выставке девушка подошла и тоже вернула работу. Картины брать нехорошо, тем более мы перестали их выставлять. Как-то летом повесили восемь работ, а на следующий день осталось только три. Понятно, что это уличное искусство, оно не должно быть вечно… но когда люди отслеживают в «Инстаграме», где ты [работал], приходят со шпателем и отклеивают - это другое дело.

- Это знакомые? 

- Нет, это люди из «Инстаграма». Потому что украли именно те работы, с которыми мы снимали видео и выкладывали в «Инстаграм». А те, которые не выложили, остались.

- Ты сказал о татуировках.

- Да, я начинаю бить. Иной материал, плюс интересно, что есть узкие рамки, что это нужно делать больше в графике. Новый вызов - что можно сделать с этим видом искусства. Я одну набил себе, одну - другу. Есть запись - будем практиковаться на людях.

- Власти неожиданно объявили бой музыкантам, чьи тексты не соответствуют их эстетическим вкусам. Как думаешь, что будет дальше?

- Будет еще хуже. Гайки продолжат закручивать.

- И как быть?

- Я политики не боюсь касаться, я политики не хочу касаться. Потому что политика - это дело политиков, к обычным людям она не относится и от нас в данном случае мало что зависит. Это показывает общее положение, в котором мы находимся. В поддержку этого исполнителя (рэпера Хаски задержали во время гастролей. - Ред.) другие три исполнителя (Oxxxymiron, Noize MC, Баста. - Ред.) объявили концерт, деньги с него они отдадут задержанному артисту, что тоже довольно интересно, как в музыкальной сфере люди понимают творчество друг друга.

- То, что ты скрываешь лицо, - это мера безопасности?

- Меня легко найти, других ребят еще проще. Если им понадобится, они это сделают.

- Понимаешь, что интерес к твоим работам подогревается вот этой загадочностью?

- Да, но я не скажу, что это был какой-то маркетинговый ход или план. Изначально это сделано из других принципов. Как я понимаю, всем людям почему-то важно увидеть, понять, поговорить с этим человеком.

1/0

- Один мой друг забивается у Артура Цестоды (казанский татуировщик, соратник Alesha. - Ред.) и сказал, что любопытно получится, если под маской интервью будет давать не Alesha, а Цестода.

- Ну да, такое мы проворачивали, но не на таком уровне. На мероприятиях.

- За тебя уже кто-то давал интервью?

- Это было неоднократно.

- Сейчас с нами говорит Alesha?

- Да.


Фото: KazanFirst и instagram.com/thealeshaart


КОММЕНТАРИИ (2)
Даниил
Обожаю его картины.
1
ОТВЕТИТЬ
андрюша
мне вот интересно: как все это монетизировалось, или художник должен быть голодным?
1
ОТВЕТИТЬ
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.
ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

ПРЕДЛОЖИТЬ
самое читаемое
самое читаемое
наверх