1418 дней с начала: депутат Атласов о ключевых последствиях СВО для будущего России

Депутат Госсовета РТ от КПРФ Николай Атласов в авторской колонке, написанной специально для KazanFirst, рассуждает о том, как ровно 1418 дней спецоперации, символически сравнявшиеся по длительности с Великой Отечественной войной, уже изменили страну. По его мнению, конфликт привёл к фундаментальным и необратимым сдвигам: кардинальной переориентации экономики и внешней политики на Восток, формированию «двухконтурной» модели экономики, где гражданский сектор финансирует оборонный, а также к острому кадровому кризису, решаемому за счёт масштабного импорта рабочей силы из Азии и Африки.

Сегодня, 11 января 2026 года, наступил знаменательный исторический день. Исполняется 1418 дней с момента начала специальной военной операции России против бандеровского режима Украины.

Казалось бы, что в этом такого особенного? Да в общем-то ничего, если не учитывать того факта, что именно столько дней шла Великая Отечественная война советского народа против нацистской Германии и ее сателлитов.

Таким образом, спецоперация России против бандеровского режима Украины по длительности сравнялась с Великой Отечественной войной, 80-летие Победы в которой мы торжественно отпраздновали в прошлом году.

Та война завершилась нашей полной Победой. Эта же пока продолжается. И конца ее не видно. Да, у российской армии есть немалые успехи на фронте, наши бойцы постепенно продвигаются вперед, освобождая наши территории. Однако до полного разгрома врага, очевидно, еще далеко. Более того, надежды на скорое завершение нынешней войны, которые у многих возникли около года назад на фоне «миролюбивых» заявлений президента США Дональда Трампа, похоже, окончательно развеялись. В первые дни января нынешнего года многие поняли цену «миролюбия» Трампа, когда увидели американский беспредел в Венесуэле и пиратские захваты чужих танкеров с нефтью. При такой политике рассчитывать на то, что Трамп будет учитывать базовые интересы России в рамках урегулирования украинского конфликта, не приходится. Ведь позиция России остается неизменной: спецоперация может быть закончена только подписанием полноценного мира при условии освобождения четырех новых регионов от украинской оккупации, нейтрального статуса Украины, а также восстановления на ее территории прав русского языка и канонического православия. При отказе учитывать эти и некоторые другие наши требования Россия будет вынуждена продолжать военные действия. Ситуация усугубляется еще и тем, что существует риск, что Трамп на волне эйфории от венесуэльских успехов захочет окончательно похоронить договоренности в Анкоридже и усилить санкционное давление на Россию. Дмитрий Медведев уже прогнозирует такой сценарий, который поставит крест на миротворческих усилиях обеих сторон.

С учетом сказанного очевидно, что ожидать окончания войны в 2026 году вряд ли стоит. Но чем дольше она будет длиться, тем сильнее будут ее последствия для нашей страны. Речь идет не только о демографических и экономических потерях. Надо учитывать и то влияние, которое идущая война оказывает на экономику России, социальную сферу и особенно на идеологическую атмосферу в стране. Специальная военная операция по своим последствиям может оказать на наше общество влияние, сопоставимое с влиянием Великой Отечественной войны, конечно, с учетом поправок на разницу в масштабах военных действий и специфические различия исторических эпох.

Уже сейчас очевиден кардинальный разворот России в противоположную от Запада сторону. Сначала этот разворот затронул экономику и внешнеторговые связи, но потом стали заметны сильные изменения идеологического порядка, происходящие на мировоззренческом уровне. Если до СВО главным экономическим партнером России были страны Европы (даже с учетом действовавших с 2014 года западных санкций), то теперь их место заняли Китай, Индия, Турция, а также некоторые страны так называемого Глобального юга. Этот процесс, конечно, идет с большими сложностями, постоянно возникающими препятствиями. Но, как считают многие специалисты, он уже принял необратимый характер, потому что Запад своей санкционной политикой, яростной русофобией и растущей милитаризацией подорвал доверие к себе со стороны россиян, как считается, на десятилетия. Самое главное, отмечают некоторые эксперты, – происходит кардинальный переворот в сознании российской элиты. Еще недавно она была тотально заражена европоцентристской психологией, которая во многом предопределяла модель наших экономических взаимоотношений с Западом, в рамках которой России отводилась роль сырьевого придатка. Но теперь, по прошествии почти четырех лет войны, отмечают эксперты, многие представители нашей элиты воочию увидели, что полного возврата к прежним отношениям уже не будет. Потому что Запад не только отбросил прежние гарантии безопасности в отношении собственности и политического статуса наших «элитариев», но уже напрямую угрожает им. И она (эта элита) наконец-то стала осознавать, что только собственная страна может им гарантировать безопасность и перспективы на будущее. И такое понимание заставляет нашу элиту предпринимать более искренние усилия по укреплению своей страны.

Это, конечно, не означает, что эти усилия окажутся эффективными. Пока мы даже не имеем какого-то серьезного прорыва в сфере импортозамещения. Достаточно посмотреть на регулярные провалы по запуску серийного производства полностью импортозамещенных отечественных гражданских самолетов. Аналогичные проблемы существуют и в станкостроении, отечественном сельхозмашиностроении и многих других отраслях. Многие помнят, что задача по переходу на импортозамещение в ключевых отраслях экономики была поставлена еще в 2014 году после того, как были введены первые западные санкции на волне Крымской весны. Однако пока гром не грянул, то есть не началась СВО, и пока не были приняты разрушительные, как считалось, западные санкции, реального движения в этом направлении не происходило, за исключением, пожалуй, сферы сельскохозяйственного производства, где удалось сделать многое в плане самообеспечения населения собственной продукцией. В сырьевом секторе, машиностроении, энергетике и других важных областях мы продолжали закупать западные технологии и оборудование в ущерб собственному развитию. И только появление реальной военной угрозы в виде нанесения нам стратегического поражения заставило наше руководство предпринимать реальные шаги в сфере импортозамещения.

Говоря о последствиях влияния СВО, нельзя не упомянуть об эволюции модели экономического развития страны. Для Запада оказалось неприятной неожиданностью экономическая устойчивость России перед лицом устроенной нам фактической блокады в финансовой, торговой, технологической и других сферах. Но эта устойчивость имеет свою цену. Фактически в России возникла двухконтурная экономика, где, с одной стороны, предприятия оборонного комплекса, имеющие регулярное государственное финансирование, с другой – гражданский сектор экономики, живущий в условиях нарастающего кризиса. Прошлогоднее решение о повышении НДС с 20 до 22%, а также лишение льготного режима налогообложения многих субъектов малого бизнеса породили сильные кризисные ожидания в отношении 2026 года. Более того, создается устойчивое впечатление, что именно гражданский сектор, особенно МСП, становится источником пополнения ресурсов для оборонного сектора. Известный силуановский эвфемизм про «плановое охлаждение» экономики воспринимается многими предпринимателями и экспертами как сознательное частичное сокращение производственной активности в гражданском секторе для перераспределения ресурсов в пользу «оборонки». Потому что в условиях идущей почти четыре года войны четко выявились военные и экономические приоритеты. Один из них – это максимальное укрепление оборонного производственного комплекса, который должен бесперебойно снабжать нашу армию, при этом неуклонно наращивая объемы производства в целях обеспечения победы. А многие гражданские сектора экономики, особенно сфера услуг, в текущей ситуации становятся лишними, ими, как считается, можно пожертвовать.

Еще один аспект, который обращает на себя внимание. СВО сильно обострила проблему нехватки рабочих рук на рынке труда. И даже массовое повышение зарплат в 2023 – 2024 годах не спасло ситуацию. Потому что большое количество людей оказалось изъято из экономики и направлено в Вооруженные силы. А с учетом прямых военных потерь восстановить прежний баланс удастся не скоро, если вообще удастся.

На этом фоне совсем по-иному выглядит проблема трудовых мигрантов. Достаточно посмотреть, как сравнительно быстро схлынула волна антимигрантских настроений на уровне некоторых федеральных властных структур, особенно после состоявшегося ужесточения миграционного законодательства. Как следствие – резко обострилась ситуация на рынке труда, что привело к активному продвижению идеи организованного завоза рабочей силы из дальних азиатских и африканских стран. Некоторые промышленно развитые регионы, как Татарстан, Свердловская область и другие, уже активно реализуют эту политику. И это тоже одно из последствий СВО, с которым придется считаться.