Николай Атласов: Треть предпринимателей готовы закрыть бизнес, а статистика «не видит» кризиса

Почти треть российских предпринимателей рассматривают возможность закрытия или продажи своего бизнеса. Депутат Госсовета РТ от КПРФ Николай Атласов в авторской колонке, написанной специально для KazanFirst, утверждает, что за официальными отчетами Росстата о росте ВВП на 1% и рекордном обороте общепита скрывается глубокий кризис. На примере отрасли переработки отходов он показывает, как падение цен, дефицит кадров и закрытие внешних рынков уничтожают рентабельность, а бизнес погружается в долги и останавливает развитие.

Громкая экономическая новость появилась на прошлой неделе: почти треть предпринимателей в России (31%) рассматривают сейчас возможность закрытия или продажи своего бизнеса. Такие данные вытекают из исследования «Лонгитюд малого бизнеса», проведенного ФОМ совместно с НИУ ВШЭ. Отмечается, что по сравнению с I кварталом прошлого года количество желающих закрыть бизнес в сегменте МСП выросло на 8%.

Авторы исследования дополняют, что ожидания предпринимателей на I квартал 2026 года стали худшими за все время наблюдений, то есть с 2021 года, когда было проведено первое такое исследование. Более половины опрошенных (52%) считают, что положение их бизнеса ухудшится, в то время как оптимистов, ожидающих улучшения, оказалось лишь 12%. Характерно, что даже в I квартале 2022 года на фоне начала специальной военной операции и масштабного введения западными странами антироссийских санкций доля пессимистичных оценок оказалась ниже – 38%. Получается, что существующий бизнес-климат оценивается предпринимателями намного хуже, чем тот, что был в период начала резкого обострения отношений России с Западом.

И еще один штрих в рамках данного исследования: растет доля компаний, работающих в режиме выживания. По итогам IV квартала прошлого года таковых оказалось 39%, что является максимальным показателем за последние пять лет. И этот показатель будет расти.

Данное исследование – лишь одно из немногих свидетельств нарастающего экономического кризиса в России, который уже невозможно скрыть манипуляциями с официальной статистикой. Росстат, напомню, рапортует о росте экономики страны, правда, в пределах статистической погрешности: в начале февраля было заявлено, что по итогам 2025 года ВВП России увеличился на 1%. Надо сказать, что многие еще верят, что российская экономика продолжает расти, обращая внимание прежде всего на развившееся оборонное производство. Однако независимые эксперты утверждают, что потенциал роста российской оборонки к настоящему времени тоже исчерпан.

Приведу еще один пример манипуляции со статистикой. На днях Росстат заявил, что оборот ресторанов, кафе и баров в России в январе 2026 года составил 385 млрд рублей, что на 15,1% больше, чем за аналогичный период прошлого года. В Москве и Санкт-Петербурге показатели еще выше – 36% и 20,5% соответственно. На основании этого можно сделать вывод, что на рынке общепита наблюдается чуть ли не бум. Однако те, кто реально работает в этой сфере, удивляются таким показателям, потому что большинство из них фиксирует падение оборотов, причем многие – на 15–20%. Причина же формального роста показателей Росстата объясняется одним фактором – инфляцией, которая в номинальном выражении демонстрирует рост.

В качестве доказательства приведу данные по закупочным ценам в динамике по Набережным Челнам на некоторые продукты питания для общепита. Так вот если в феврале 2025 года цена 1 кг лимонов составляла 166 рублей, то в феврале 2026 года – 294 рубля. Яблоки выросли со 166 до 184 рублей за 1 кг, огурцы – с 328 до 413, бедро куриное – с 237 до 272, ветчина – с 345 до 431, паста томатная – с 218 до 275, сыр Моцарелла – с 456 до 756 рублей за 1 кг. Похожая динамика наблюдается и по остальным видам пищевых продуктов. А если сюда прибавить возросшие затраты на электроэнергию, транспорт, накладные расходы, а также учесть падение потребительского спроса на фоне снижения реальных доходов населения, то ни о каком росте в сфере общепита говорить не приходится. Данная отрасль вступила в полосу кризиса, как и многие другие отрасли отечественной экономики.

В качестве еще одного примера возьму близкую мне отрасль переработки отходов. Эта сфера с началом мусорной реформы и без того переживает не самые лучше времена, учитывая, с одной стороны, сильную монополизацию рынка в сегменте ТКО, с другой – провал в реализации строительства перерабатывающих мощностей и планов по увеличению переработки отходов. Однако в последнее время эта отрасль вошла в состояние идеального шторма.

На рынке переработки отходов сформировалось несколько факторов, которые постепенно разрушают отрасль. Начнем с того, что на фоне развивающегося экономического кризиса и падения объемов производства сокращаются объемы отходов, пригодные для вторичной переработки. Одновременно с этим из-за кризиса имеет место сокращение спроса на продукцию переработки отходов. До начала СВО колебания спроса на отечественном рынке можно было компенсировать внешними рынками, куда обычно направлялись не только традиционные объемы экспорта, но и избыточные, которые в силу конъюнктуры не нашли сбыта на внутреннем рынке. Но с началом СВО и введением западных санкций большая часть внешних рынков оказалась для отечественных переработчиков отходов закрытой. Причем закрылись самые маржинальные рынки. А те, что остались открытыми, не особо привлекательны, в том числе и потому, что по многим видам продукции вторсырья создают конкуренцию.

На фоне закрытия внешних рынков произошел обвал цен. Например, если четыре года назад закупочная цена отходов полиэтилена составляла 40 рублей за кг, то сейчас около 10 рублей. При этом расходы производителей, напротив, сильно возросли. К примеру, определенно негативную роль для отрасли переработки отходов сыграл фактор роста зарплат на рынке труда. Этот фактор во многом возник искусственно, то есть без учета объективных экономических условий. Во-первых, благодаря директивному росту зарплат на оборонных предприятиях, которые получили импульс развития с помощью прямых государственных инвестиций. Во-вторых, благодаря введению высоких зарплат для контрактников СВО. В результате был почти полностью зачищен рынок труда, из-за чего возник острый дефицит кадров, спровоцировавший рост зарплат в отраслях, не связанных с оборонкой. Проблема, однако, в том, что уровень рентабельности во многих таких отраслях, в том числе в сфере переработки отходов, очень низкий, поэтому особых резервов для повышения зарплат нет.

Плюс к этому добавим растущие затраты на электроэнергию, ГСМ, логистику, накладные расходы, которые фактически обнуляют рентабельность бизнеса. При этом компенсировать возросшие расходы за счет расширения объемов производства и продаж своей продукции в данный момент невозможно по причинам, указанным выше, – идет сокращение спроса в отраслях, являющихся потребителями продукции переработки отходов.

Также в числе негативных факторов – сокращение или полный отказ многих перерабатывающих компаний вкладывать средства в развитие производства, нет инвестиций в основной капитал – станки, оборудование и т.п. Переработчики работают на имеющемся оборудовании, износ которого увеличивается, но заменять его не торопятся, так как закупка нового оборудования – это большие затраты. Подобные затраты можно нести лишь в том случае, если видны перспективы развития отрасли. Однако на данный момент их нет, поэтому и нет никакого смысла вкладываться в обновление оборудования.

В таких условиях, если говорить об отрасли переработки отходов, часть предпринимателей приняли для себя решение закрыть бизнес. Другие выставили свой бизнес на продажу (хотя кому он нужен, если нет перспектив развития?). Третьи сократили до минимума объемы производства, чтобы минимизировать издержки и как-то пережить сложный период. Многие переработчики погрязли в долгах, имея большие кассовые разрывы. И такая ситуация сложилась не только у переработчиков отходов, но и во многих других отраслях производства.

Официальная статистика, однако, пока этой кризисной ситуации не видит, предпочитая демонстрировать пусть и скромный, но рост экономики. Хотя впору начать говорить о необходимости ее спасения.